Темный Лорд Устал. Книга VII (СИ) - "Afael" - Страница 25

Наёмники на джипах были другой породой. Если спецназ держал строй, то эти вели себя как стая шакалов на пикнике. Они ржали, курили, светили мощными фонарями в визоры неподвижных Стражей, отпуская скабрезные шутки. Они не видели перед собой угрозы. Они видели «частников» — охранников склада, которых можно пугать и унижать.

Командир спецназа — грузный майор — вылез из головного броневика. Он явно нервничал, глядя на молчаливые черные фигуры и турели на крышах БМП.

— Убрать блоки! — его голос, усиленный мегафоном, разнесся над трассой. — По приказу губернатора Громова! Оружие на землю, мордой в пол! Считаю до трёх!

Пауза. Только шум дождя по броне.

— Раз!

Антон молчал. Его пульс даже не участился. В визоре шлема горели данные телеметрии: «Цели захвачены. Готовность 100%».

— Два! Вы чё там, оглохли? Я сказал — морд…

Договорить майор не успел. Из джипа наемников вывалился здоровенный детина — бородатый, в расстегнутой куртке, с автоматом наперевес. Ему явно надоело ждать, и он хотел веселья.

— Эй, майор, кончай трепаться! — гаркнул он, расталкивая спецназовцев. Наемник подошёл к бетонным блокам вплотную, остановившись в метре от крайнего Стража.

Боец стоял неподвижно, как статуя. Наемник осклабился, глядя в зеркальное забрало шлема.

— Эй, пластиковый солдатик! Где твой хозяин? Спрятался под юбку?

Страж молчал. Наемник набрал в рот слюны и смачно харкнул на ботинок бойца.

— Передай этому петуху, что мы идем его нагибать. А его девок пустим по кругу, когда закончим с…

Страж даже не шелохнулся. Это ледяное безразличие взбесило наемника сильнее любого оскорбления. Его лицо налилось кровью, он вскинул автомат, тыча стволом в шлем бойца. — Я с тобой разговариваю, сука! Отвечай, когда…

Антон, наблюдавший за этим с брони, даже не поморщился. Нарушение периметра — прямая угроза жизни. Протокол выполнен.

— Ноль.

Ад разверзся мгновенно.

Турели на крышах БМП довернулись за доли секунды. Грохот 30-миллиметровых автопушек слился в один сплошной, вибрирующий гул, от которого, казалось, лопались перепонки. Потоки снарядов ударили в скопление техники.

Головной броневик спецназа просто исчез, превратившись в облако огня и шрапнели. Джипы наемников прошило насквозь очередями. Стекло, металл и человеческие тела смешались в кровавое месиво за секунды.

Двадцать винтовок Стражей ударили синхронно. Наемника, который угрожал бойцу просто разорвало пополам очередью в упор. Верхняя часть туловища еще падала в грязь, а Страж уже перенес огонь на следующую цель. Тех, кто пытался спрятаться за машинами, доставали сквозь металл. Тех, кто пытался бежать, срезали короткими, экономными очередями.

Спецназ попытался огрызнуться магией — вспыхнули щиты, полетели заклинания из амулетов, но технологии Стражей были из другой лиги. Кинетические щиты Стражей гасили удары, а ответный огонь подавлял любую активность.

Через тридцать восемь секунд всё стихло. Грохот пушек оборвался так же резко, как начался. Последняя гильза звякнула об асфальт и вернулась тишина, нарушаемая только треском горящего металла и шипением дождя на раскаленных стволах.

Антон спрыгнул с брони. Ботинки хлюпнули в луже и он прошел вдоль колонны. Ни одного целого джипа, ни одного целого человека. Майор лежал возле колеса своего уничтоженного броневика, глядя остекленевшими глазами в небо. Его «приказ губернатора» ему не помог.

Антон остановился, глядя на месиво, оставшееся от наемника-крикуна и коснулся шлема, выводя общий канал.

— Чисто. Расход боекомплекта — доложить.

Потом повернулся к бойцам, которые уже перезаряжались, не дожидаясь напоминаний.

— Собрать разведданные. Проверить документы, оружие изъять. Трупы убрать с дороги в кювет.

— Сжигать? — спросил один из командиров троек.

— Нет, — равнодушно бросил Антон, направляясь обратно к машине. — Оставьте так. Пусть следующие видят, что здесь проход закрыт.

Он поднял лицо к дождливому небу. Где-то там, в теплых кабинетах, еще думали, что у них есть власть. «Полезли в волки, а хвост собачий, — подумал Антон, вытирая капли с визора.».

Даниил

Большой конференц-зал мэрии гудел приглушёнными голосами, и Даниил чувствовал каждый из них особым восприятием, которое просыпалось в нём среди большого количества людей.

Густой, липкий страх наполнял зал. Он висел над рядами стульев как невидимый туман. Журналисты местных изданий: «Воронцовский вестник», «Голос региона», пара други интернет-порталов — сидели в первых рядах, нервно перешёптываясь. За ними устроились стримеры с телефонами и ноутбуками, главы уличных комитетов, представители заводских профсоюзов. Все ждали объяснений, потому что телевизор последние сутки показывал только одно: их город объявлен зоной биологической угрозы, а человек, который построил купол над их головами — террорист.

Даниил стоял за кулисами, у служебного входа, и его собственный страх был ничуть не меньше. В Котовске он выступал в подвале перед пятнадцатью рабочими, потом в столовой перед шестьюдесятью. Там не было камер, не было прямого эфира на весь регион.

А здесь будут.

«Ты опять воняешь паникой», — голос Мурзифеля прозвучал в голове с ленивым неодобрением. Кот сидел у его ног, обвив хвостом лапы. — «Напомни мне, кто поднял целый город против Чернова? Кто заставил людей встать и объявить забастовку? Какой-то другой Даниил?»

— Там не было камер, — прошептал он.

«Камеры — это просто стекло и провода, а люди в зале живые. Работай с ними, а камеры пусть смотрят».

В углу, за грудой аппаратуры, возились Искры — Пашка, Лёша и Маша, его ребята из Котовска. Они приехали вместе с ним, когда Воронов забрал их всех из отравленного города, и с тех пор работали как единый механизм. Сейчас они копались в сплетении кабелей, врезаясь в региональную сеть.

— Даня, почти готово, — Пашка поднял голову, блеснув очками. — Ещё минута, и перехватим сигнал областного канала. Вместо новостей Громова пойдёт наша картинка.

— Х-хорошо.

Дверь за спиной открылась, и в помещение вошёл Степан Васильевич. Даниил едва узнал его — ещё вчера мэр был грязным, растрёпанным, в порванном пиджаке. Сейчас на нём сидел безупречный тёмно-синий костюм, свежая рубашка, начищенные ботинки. На груди висела массивная золотая цепь с гербом города.

Символ законной власти.

— Ну что, сынок, — Степан подошёл и окинул его взглядом, — готов?

— Не знаю, — честно ответил Даниил. — В Котовске я говорил с людьми напрямую. Смотрел им в глаза, чувствовал их, а тут камеры, эфир на весь регион… Я не знаю, смогу ли.

Степан положил тяжёлую ладонь ему на плечо.

— Даня, забудь про камеры. Пойми наконец, что в зале сидят живые люди. Они такие же напуганные, как все в этом городе и их семьи тоже здесь, под куполом. Их дети тоже дышат чистым воздухом, который дал им Воронов. Говори с ними, а камеры пусть просто смотрят.

«О, смотри-ка», — хмыкнул Мурзифель. — «Человеческий мэр говорит умные вещи. Правда было бы лучше, если бы меня не копировал, но ладно… для смертного сойдет».

Даниил невольно улыбнулся.

— Видишь, — Степан заметил улыбку. — Уже лучше, ты справишься. За нами правда.

— И кот, — добавил Даниил.

«Наконец-то правильная расстановка приоритетов».

Пашка поднял руку:

— Даня, Степан Васильевич! Готово. Сигнал наш. Можем начинать, когда скажете.

Степан посмотрел на Даниила, тот глубоко вдохнул и кивнул.

— Тогда пошли, — мэр направился к двери в зал. — Я скажу вступительное слово, введу тебя как представителя гражданского совета. А дальше — твой выход.

Даниил двинулся следом. Мурзифель спрыгнул с места и потрусил рядом.

«Не забудь — ты поднял Котовск. Люди встали, потому что ты показал им правду. Здесь то же самое, только масштаб больше».

— А если не получится?