Сорок третий 2 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 20

— Пока это только ваши слова, — осадил его прокурор. — Пока я не вижу ни его, ни его документов.

— Документы, — негромко окликнул контрразведчик Ардора и протянул руку.

Старлей молча подошёл, и вытащил из кармана куртки удостоверение личности офицера.

Контрразведчик бегло просмотрел, ухмыльнулся уголком рта, глядя на строку «награды», и показал документ в раскрытом виде прокурору:

— Старший лейтенант Корпуса, кстати восьмой отдельный полк, если это вам что-то говорит. Ваша юрисдикция там, он кивнул за забор. Наша — здесь.

— Но преступление совершено на территории гражданского поселения, — сухо произнёс прокурор, хотя в голосе уже мелькнула неуверенность. — И, судя по всему, преступления здесь не одно.

— Это да, — согласился Ригол. — Поэтому предлагаю компромисс: вы ведёте дело по линии гражданских жертв, мы ‑ по линии нападения на наш личный состав и по всему, что связано с бандой.

Он улыбнулся очень тонко.

— Тут это. — вмешался старшина дорожников с видом человека, который вдруг осознал, что стоит посреди поля, где сейчас начнут танковый биатлон. — Парня этого мы подогнали. Ну как «подогнали»… — он чуть пожал плечами, — мягко направили. Так что если будете писать, что «действовали по оперативной информации, полученной от патруля дорожной полиции», — я не обижусь.

— Конечно, старшина, — кивнул Ригол. — Мы ж за правду.

Прокурор тоже внутренне отметил: «дорожников лучше иметь в друзьях». С ними потом судиться за схемы ДТП ‑ себе дороже.

— Ладно, — прокурор вздохнул, — пока не начался священный бой за то, чей герб будет на первой странице дела, давайте делать то, за что нам платят.

Зачистку дома начали по уму. Двор уже был условно «очищен» Ардором, но любой, кто хоть раз видел, как из погреба вылезает выживший с обрезом, знал: пока лично не проверил каждый угол, дом считается живым и враждебным.

— Сначала ‑ трупы фиксируем, — распорядился прокурор. — Потом ‑ в дом, по комнатам. Подвал ‑ последним.

— Подвал как раз и интересней, — негромко заметил Ригол, но спорить не стал. — Ладно. Вперёд, господа. Кто не работал на зачистке — яркие впечатления и первая пуля бесплатно.

Пара оперативников Сыска, трое контрразведчиков, дорожный старшина с напарником — маленький, но крайне мотивированный десант.

Первый этаж выглядел, как типичный дом, где живут люди с очень странным представлением о порядке. Стол с тарелками, часть из которых была аккуратно сервирована, часть ‑ разбита. На полу валялась двухдневная газета, на диване ком из тряпок.

— Жили скромно, но с фантазией, — заметил один из сыскарей, заглядывая в кухню.

Там стояла большая кастрюля, на половину заполненная чем-то, что могло быть супом, рагу или очередным экспериментом в области прикладной токсикологии. Пахло подозрительно кисло.

— Это кулинарное преступление, — шепнул дорожный напарнику. — Но не по нашей части.

В комнатах ‑ стандартный набор: кровати, тумбочки, пару мест, явно используемых как импровизированный кабинет, сейф в стене, пока ещё не раскрытый.

— Сейф ваш, — великодушно махнул прокурор Риголу. — Мне интересней то, что не хранилось на бумаге.

— А мне интересней, кто это будет описывать до глубокой ночи, — мрачно ответил контрразведчик. — Но спасибо.

Настоящая дичь ждала внизу.

Дверь в подвал нашлась за кухней. Тяжёлая, обитая изнутри железом. На вид — обычная кладовая: мешки, бочки, вёдра. Только замок с тремя секретами и следы от частых вскрытий говорили, что ходят сюда чаще, чем за картошкой.

— Открываем, — коротко сказал Ригол.

— А если там ловушка? — осторожно уточнил молодой следователь.

— Значит, узнаем, кто из нас жил праведнее, — отозвался офицер кивнув своему офицеру. — Вскрывай.

Замок взломали быстро, без излишнего театра. Специалист контрразведки покрутил инструментами, выругался, покрутил ещё, ударил плечом и дверь с тяжёлым стоном подалась.

Снизу тянуло сыростью, дешёвыми алхимикатами и тем самым запахом, который бывает только в местах, где людей долго держат, плохо кормят и не вовремя хоронят.

Лестница была крутая, каменная, с неровными ступенями. Спустились по двое, светя вниз мощными магическими фонарями.

Первое, что ударило ‑ не вид, а звук. Тихий, сиплый стон, где-то между всхлипом и кашлем.

— Живые есть, — коротко бросил один из сыскарей.

Подвал делился на две зоны. В первой ‑ клетки. Самые обычные решётчатые клетки, как для крупных собак. Только в собачьих глазах обычно нет такого выражения пустого ужаса. В нескольких клетках лежали и сидели люди. Кто-то ещё пытался приподняться, кто-то просто повернул голову на свет. Грязь, ссадины, следы верёвок на руках. Выглядели они так, будто их использовали как расходный материал.

— Живы, — констатировал сапёр, по совместительству фельдшер. — Пока.

— Всех наверх, аккуратно, — приказал прокурор уже другим голосом. — Сначала живых вытащим, потом будем смотреть, что тут ещё.

Контрразведчики и сыскари сработали слаженно. Решётки ломали, людей вытаскивали аккуратно, как хрупкий груз. Один из мужчин, седой, с запавшими щеками, попытался что-то сказать, увидев шеврон Корпуса на рукаве Ригола, но только закашлялся.

— Потом, — тихо сказал ему Ригол. — Сначала на воздух.

Вторая зона подвала начиналась чуть дальше.

Там уже не было клеток. Там было кладбище.

Никаких крестов, надписей и дат. Просто вырытые в глине неглубокие ямы и в каждой ‑ слой тел. Вывернутые конечности, пустые глазницы, некоторые — с явными следами алхимических экспериментов: ожоги, странные пятна на коже, следы игл, чёрные полосы вдоль вен.

— Весело жили, — глухо сказал один из контрразведчиков. — Интересно, кто у них числился по штату «похоронной команды».

— Никто, — тихо ответил прокурор. — Судя по глубине ям, выкапывали сами. Заодно экономили на гробах.

Среди тел уже вовсю работали местные жители подземного мира: крысы, жуки, какие-то скользкие белёсые твари, о происхождении которых лучше не думать без святой воды под рукой.

— Примерно… — следователь прикинул на глаз, — человек тридцать-сорок.

— Пятьдесят минимум, — поправил его патологоанатом, спустившийся следом и уже профессионально оценивающий плотность укладки.

— А сколько тех, кого успели вывезти? — вполголоса добавил один из сыскарей.

Ответа не было. Вопрос повис в сыром воздухе, как ещё один невидимый труп.

— Ладно, — прокурор потёр переносицу. — Подвал ‑ за нами. Документы, тела, экспертизы.

Он повернулся к Риголу:

— Но вот эти, — он кивнул вверх, где выносили живых, — формально проходят как похищенные и спасённые в ходе операции с участием военнослужащего Корпуса.

— Официально, — уточнил Ригол. — Неофициально ‑ как люди, которым повезло, что сегодня на трассе кто-то не промчался мимо красивой девицы.

— И которым очень не повезло до этого, — заметил дорожный старшина, стоя на верхней ступеньке и глядя вниз. — Ну, равновесие, чо.

— Баланс у нас сойдётся, когда мы найдём всех, кто в этом участвовал, и подвесим, — сухо сказал прокурор.

— Ну не знаю, — отозвался патологоанатом. — Возможно у меня уже не хватит мешков, чтобы всех запаковать.

— Привезём, — без тени улыбки бросил Ригол. — У нас на складе этого добра контейнерами.

Глава 8

Двухколёсный зверь с рёвом подминал под себя километры, шлифуя асфальт широченными шинами. Стрелка спидометра лениво подрагивала у отметки «200», ветер свистел в замках шлема, а двигатель напевал одну и ту же песню: «ж-ж-ж, живы пока».

Ардор находился в странном состоянии вселенского равновесия. Вариант, доступный только тем, кто за последние сутки успел убить десяток человек, пообщаться с дорожной полицией, прокуратурой, военной контрразведкой и никого не послать на короткий адрес.

Десятки спасённых людей, разговоры со следователями и экспертами, протоколы, опросы, схемы, «а вы можете ещё раз описать, как именно он падал?» — всё это как-то очень быстро выцвело и словно подёрнулось пеплом. В голове остались только несколько чётких картинок и общее ощущение: «хорошо размялся и ладно».