Сорок третий 2 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 18

И Ардор начал стрелять.

Бил в голову, не оставляя шансов на выживание, экономя своё, и чужое время. Мягкие, но скоростные пули Ластара входили в череп, как в бумагу, и выходили уже не пулями, а фонтанами чужих мыслей, разлетавшихся по двору в виде липких кусков.

Пятеро бандитов, суетящихся во дворе, не успели ничего предпринять. Не потому, что были совсем уж идиотами ‑ просто физически не успели. Звук Ластара не походил на обычный огнестрел. Глухой хлопок, как если бы кто-то бил кулаком по подушке, без привычного звонкого и резкого взрыва. Мозг, привыкший реагировать на конкретный «бах», не сразу понимал, что это ‑ тот самый «бах», только цивилизованный.

Кто-то успел повернуть голову, кто-то дотянуться до пояса, один вообще застыл с сигаретой во рту и спичкой в руке: так и помер, не успев докурить. Для патологоанатома ‑ лишняя деталь, для следователя ‑ наглядная иллюстрация скорости происшедшего.

Последней осталась стоять красотка, заманившая его на дороге. Вечерний шёлк на ней теперь выглядел теперь совсем не эротично, а весьма глупо и неуместно.

Она, подняв левую руку, размахивала ей, рассказывая, как её заставили, как угрозами, как страшными мужчинами, как она вообще вся «не такая», просто вынудили. Правая же почему-то упорно держалась за спиной, слегка подрагивая ‑ то ли от страха, то ли от желания всё-таки выполнить свою часть сделки.

В какой-то момент, как ей казалось ‑ быстро и ловко, она вскинула правую руку, держа в пальцах маленький баллончик, но нажать на кнопку распылителя не успела.

Мягкая скоростная пуля вошла ей между глаз. разнесла голову в клочья, брызнув липким дождём на поверхность спортивного автомобиля, усиливая перламутровый оттенок и придавая новый дизайн: «кровавый металлик». Тело девицы сложилось, как кукла, у которой перерезали ниточки, баллончик вылетел из пальцев, успел сделать в воздухе полоборота и плюхнулся в траву, клапаном вниз безвредно сипнув струёй в траву.

Ардор уже начал поворачиваться к дому, намереваясь проверить, нет ли там ещё желающих поучаствовать в вечере, когда выходная дверь почти взорвалась. Не просто распахнулась, а именно разлетелась в мелкие фрагменты, ударив словно картечью по всему двору, сминая металл машин, разбивая стёкла и добавляя к общему веселью осколки дерева, стекла и чьей-то давно не крашеной рамы.

Один из более удачливых осколков, отлетев, по касательной шлёпнул по его бронекуртке в районе груди. Мелочь. Зато звук по металлу получился хлёсткий, как кулаком по мясу.

На пороге стоял широкоплечий, высокий и здоровенный мужчина, одетый в простые штаны и кожаную куртку на голое тело, держа в руках широкий и длинный полуметровый мясницкий тесак, такой, каким обычно разделывают большие туши или закрывают спор.

Ещё одно движение, и вокруг Ардора стал закручиваться вихрь «клинков ветра». Воздух дрогнул, поднялась мелкая пыль, на земле зашевелились полупрозрачные тени, готовясь резать плоть на куски. Главарь, судя по уверенности, делал это не впервые. Узор, в который он влил чуть не треть всего резерва, должен был сейчас превратить егеря в фарш, аккуратно распределённый по площади двора.

Но что-то пошло не так. Магический конструкт, куда главарь так старательно заливал свою силу, никак не хотел собираться в структуру. Словно где-то в земле сидела аномалия, высасывающая энергию из рисунка.

А ядро Ардора, затаившееся и тихо занимавшееся своими делами, взахлёб впитывало силу, дорвавшись до потока, как алкоголик ‑ до бесплатного бара. Любой поток эфира, какой бы хитрый он ни был, для нераскрытого источника являлся всего лишь формой упаковки энергии. Снять обёртку ‑ и дальше всё вполне просто.

Сложная структура превращалась в прямолинейное течение энергии, туда, где его ждали. То есть в барона.

Главарь явно не ожидал, что его мощный и смертоносный трюк внезапно начнёт вести себя, словно дохлая курица. Попытавшись исправить положение одним сильным ударом, он вбил в узор вообще всё, что у него было. Это походило на истерический жест, но пыль вокруг ног убийцы его дочери лишь слегка шевельнулась, словно от слабого порыва ветра. Пара пыльных столбиков лениво взметнулись и вновь опали, выражая полное безразличие к усилиям мага.

Оставшись без козырей, он пошёл вперёд, сжимая в руке тесак. В глазах мелькнула знакомая ярость человека, у которого только что отобрали любимую игрушку, и он решил перейти к проверенному и верному средству — тесаку закрывшему бессчётное количество проблем.

Ардор в быстром темпе отстрелял остатки магазина и видя, как пули застревают в поле магического щита, спрятал оружие в кобуру, доставая нож.

— Ну хоть тут без фокусов, — тихо сказал Ардор, чувствуя, как прилив чужой силы ещё гуляет по телу. — Сейчас посмотрим, кто из нас мясо.

Главарь шёл на него тяжёлой, походкой человека, привыкшего, что мир делится на две категории: то, что он уже разрубил, и то, что ещё стоит в очереди. В руке ‑ мясницкий тесак, не изящный клинок фехтовальщика, а тяжёлый рабочий инструмент. Толстое, широкое лезвие длиной больше полуметра, выгнутый вверх обух, широкая длинная рукоять, натёртая до блеска ладонью.

Ардор держал в руке боевой нож — треугольный узкий ромбовидный клинок стилетного типа без изысков. Плоская овальная гарда, не дающая руке соскользнуть на лезвие, и рифлёная рукоять, идеально ложащаяся в ладонь. Никакой красоты. Просто инструмент, созданный для того, чтобы очень быстро завершать чью-то биографию.

Главарь не ответил. Он просто резко шагнул вперёд, словно решив одним махом закрыть вопрос. Удар пришёл, как и положено тесаку, сверху вниз, диагонально, с расчётом, что даже если не голову, то хотя бы плечо, ключицу, ребра снесёт одним ходом.

Но лезвие прошло мимо.

Ардор не стал ловить тяжёлый клинок на блок. Он просто скользнул в сторону и чуть назад, давая дуге удара пройти мимо. Плечо главаря на миг оголилось, ребра открылись, и нож егеря коротко щёлкнул по коже, оставляя полоску крови.

Главарь даже не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Развернулся на полшага, и вильнув тесаком тут же пошёл вторым ударом ‑ уже горизонтальным, в живот. Из серии «ну сейчас-то я тебя точно достану».

Но широкое лезвие снова прошло мимо цели. В последний момент Ардор разорвал дистанцию и опустился чуть ниже линии удара, пропуская сталь над собой, чувствуя, как по воздуху прошёл настоящий, тяжёлый кусок металла ‑ если бы попал, никакой панцирь не помог бы.

Лезвие свистнуло, срезав с левого плеча кусок кожи. Но рука барона двинулась вперёд, под самым локтем противника, и нож врубился в трицепс, пройдя насквозь.

В этот раз главарь заметил.

Из горла вырвался короткий хрип не столько боли, сколько от удивления. Рука с тесаком дёрнулась, но не выпустила оружия. Взгляд стал ещё злее, но в нём впервые мелькнуло то самое: «кажется, я недооценил объект разделки».

— Не, больно? — равнодушно уточнил Ардор.

В ответ тесак пошёл третьим ударом ‑ уже не таким красивым, но куда более опасным. Главарь шагнул назад, разрывая дистанцию, и попытался смести противника широким замахом.

Боевой нож хорош на ближней, тесной дистанции, но тяжёлый длинный тесак, куда вложились в удар всей тушей, легко делает из человека окровавленное мясо и с дальней. Именно на эту дистанцию главарь и отпихивал его, не мучаясь тактическими схемами.

Ардор позволил разорвать расстояние, но не дал оторваться совсем. Полшага в сторону, круговой подшаг вослед, и они столкнулись плечами. Удар тесака ушёл куда-то вбок, в воздух, а рука с ножом вошла главарю в бок, под рёбра, едва не пропоров печень.

Бандит рявкнул, пахнул перегаром и злостью, и изогнувшись телом, ударил головой, словно баран, которому забыли объяснить, что перед ним бетонная стена. Удар встретился с твёрдым лбом барона и, к счастью Ардор успел чуть отвернуть голову, принимая тычок на боковую часть, а не в переносицу.

Перед глазами коротко сверкнули искры. В левом ухе тонко и противно зазвенело, как если бы туда засунули живого сверчка. Нож, тем временем, вырвался из раны, и барон резко ушёл вниз, под корпус противника.