Хочу тебя выиграть (СИ) - Алексеева Дана - Страница 4

«Свободный как ветер. Дикий.

И не похожий на других.

Взглядом пленит,

Огнем обжигает,

Наивной бабочкой лечу к нему…»

Неразработанный голос сипит слегка, но я продолжаю:

«Он меня бесит — да.

Он слишком наглый — о, да.

Мы слишком разные — это факт.

Из — за него мое сердце

Чуть не словило инфаркт.»

Прикрыв глаза, вижу парня, с которым каталась вчера на мотоцикле. Его глубокие карие глаза, красивые губы в усмешке, голос низкий с бархатно — хриплый, теплое дыхание на моем лице — мельчайшие детали всплывают в памяти. Улыбаюсь невольно, но через секунду вздрагиваю.

— Тук, тук, — слышится стук в дверь.

— Да? — прекращаю играть и поворачиваюсь на стуле.

— Это я, — в открывшемся проеме появляется мама. — Доброе утро, Лиза. С самого утра играешь, на завтрак не спускаешься?

— Не хочу кушать, — я встаю, подхожу к окну и одергиваю тюль. — Ты посмотри, как солнце слепит…

Моя небольшая комната, которая находится на втором этаже мансарды, озарена светом. Закрываю глаза, наслаждаясь теплом лучей и июньской свежестью, которую через открытую створку приносит легкий ветерок.

— Это точно, — щурится мама.

Мы смотрим задумчиво на цветущий яблоневый сад, раскинувшийся как раз под моим окном. Кроны пушистые, белые, источают умопомрачительно вкусный аромат. Пчелы на них жужжат с самого утра. Их шум перебивают только трели птиц, они болтают без умолку, радуются жизни, и глядя на них, мое сердце так же озорно прыгает, как и они с ветку на ветку.

— Я чего пришла… — вспоминает мама. — Герман звонил. Ты трубки не берешь, говорит. Сегодня вечером с ним идете на День Рождения Сени, не забыла?

Мама возвращает меня к реальности. Она всегда умела заземлять. Плюхаюсь обратно на обшарпанное кресло и со вздохом киваю:

— Помню. Я сама доберусь.

— Нет — нет. Подожди. Ты идешь в сопровождении Заславского, а значит, он приедет к нам, а потом вы вместе отправляетесь на праздник.

— Мам.

— Точка.

— Да мам! Серьезно?

— Не повышай голос на мать.

— Ма — ма, — чуть смягчаюсь я, разжевывая слова. — Не решай за нас с Германом, как мы поедем.

— Он сам выявил желание. Ответила бы ему на звонок, не было бы подобных претензий.

— У меня на беззвучном, — жалко оправдываюсь я.

— Угу. Так включи звук. Напряги пальчик.

Я шумно вздыхаю и закатываю глаза. Тем не менее, дотягиваюсь до телефона, и делаю то, что говорит мама. Просматриваю пропущенные от Заславского и его сообщения.

— Не изводи мальчика. Всему есть предел.

— У моего терпения тоже он есть, мама.

— Скажи пожалуйста, я когда — нибудь тебе советовала, что — то плохое? Делала во вред? В чем ты пытаешься меня обвинить, Елизавета?

— О господи, — только и выдыхаю я, когда мама заводится. — Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто прошу не давить, и не решать за меня. Я взрослая уже.

— Взрослая… Ну конечно, дочь. Но не забывай, что для меня ты всегда будешь малышкой несмышлёной, как ни крути. Не со зла, а во благо, и все ради тебя и твоего благополучия делаю, солнце мое. И за твою репутацию я тоже пекусь. Герман ухаживает за тобой, и ты принимала его знаки, разве нет?

— Я созвонюсь с ним, — отрезаю я, жестом руки пресекая продолжение маминой демагогии.

— Вот и отлично. Так бы сразу, — хлопает в ладоши она и расплывается в чересчур широкой улыбке. Целует в висок, и не смотря на мое расстроенное выражение лица, ласково щебечет на ухо. — Завтрак ждет, птенчик. Спускайся, буду ждать тебя на кухне.

Шурша юбкой в пол, она выходит из спальни с приподнятой головой, потому что добилась своего. Когда звук её шагов пропадает на скрипучей лестнице, я сгорбившись, растираю лицо, а после падаю спиной на кровать, раскинув руки в стороны и зажмуриваю глаза. Опять Он. Наглый парень с татуировками. Его улыбка. Глаза с искрой.

— Да уберись ты, — ругаюсь шепотом. Программирую мозг на Заславского, но его лицо как по волшебству все — равно приобретают черты Хантера. От бессилья беззвучно хнычу. Даю себе время прийти в себя. Поговорить с Германом все равно придется, тянуть дальше уже не куда.

С Герой Заславским мы знакомы с детства. Наши семья дружат, вот и нам пришлось. Другой причины нашего союза я не вижу. Тот факт, что из мальчугана с шортиками на подтяжках, которому из природной вредности не раз показывала язык, вырос красивый юноша, невозможно отрицать. Нет ни одной знакомой девчонки, глаз которой бы не загорелся при первой встрече с ним. Он красавчик, шмотки носит классные, может себя подать, к тому же — сын прокурора. Я тоже была очарована, тем более чувствовала от него взаимную симпатию. Но я как — то быстро перегорела. Виной тому поверхностная влюбленность, которая закончилась на внешних данных Геры, которые быстро исчерпали себя и стало попросту скучно. Правда признаться ему в этом я не решилась из — за нежелания обидеть хорошего человека. Мне проще было избегать его общество под разным предлогом, чем сказать правду в глаза. Но прятаться уже бессмысленно, поэтому, когда он заехал за мной вечером, я решила во всем признаться.

— Гера, нам нужно поговорить, — почти с обреченной интонацией говорю я.

— Это точно, — кивает он, переключая внимание с дороги на меня. — Ты меня в последнее время избегаешь. Или мне кажется?

Вместо четкого ответа прочищаю горло.

— Пообещай не обижаться. Что бы я ни сказала сейчас.

Он смеется совсем невесело, но кивает головой в знак согласия.

— Окей.

Боже, как же нервы крутит. Я сглатываю и, облизнув пересохшие губы, на выдохе произношу:

— Давай просто дружить?

— Дружить?

Гера смотрит на меня так, словно я сказала нелепость, и он не верит своим ушам.

— Угу.

Парень притормаживает, и машина сбавляет скорость. Последующие секунды молчания нещадно убивают нервные клетки. Напряжение оседает в воздухе, в миг становится душно настолько, что хочется выйти из машины на ходу.

Выбрав место для остановки, Гера съезжает на обочину и глушит машину.

— Что произошло? — поворачивается ко мне он, сканируя мое расстроенное лицо бегающим взглядом. — Я тебя как-то обидел?

— Нет. Я не люблю тебя, — откровенно заявляю я.

Парень усмехается.

— И как же ты это поняла? — прищуривает глаза Гера.

— Сердцем, — сипит голос. Я кладу ладонь на грудь, в которой рвет и мечет от непростого разговора.

На мужских губах вновь вырисовывается усмешка.

Гера старше меня на два года, и порой он любит умничать со мной в разных вопросах, особенно в которых я кажусь ему не совсем опытной. И вот сейчас я чувствую от него попытки образумить меня.

— М — м–м, — протягивает многозначительно он. Прочищает горло. — Сердце может ошибаться. Тем более у молодой девушки.

Я хмурюсь, потому что чувствую нелицеприятный подтекст в его словах.

— Что ты имеешь в виду?

— Женская натура — непостоянна и стихийна. Сегодня — люблю, завтра — не люблю.

— Вовсе нет. Я уверена, что ты нужен мне как друг, а не как парень. Понимаешь?

— Друг, — фыркает Гера, словно оскорбила его этим словом. — Я не смогу быть тебе другом, Лиза.

— Почему?

Он поднимает брови и обводит мой силуэт глазами, пока я невинно хлопаю ресницами. Выпускает смешок и качает головой.

— Потому, — заключает он. — Ты мне нравишься. Сильно нравишься. Именно как девушка, а не как друг.

— Но…

— Ты мне скажи главное. Я тебе нужен? Или ты видеть меня не хочешь и посылаешь ко всем чертям, и для приличия аккуратничаешь?

— Нужен. Просто в качестве друга, а не парня.

— Предлагаю не спешить с выводами, — настаивает Гера и берет меня за руку. Я опускаю взгляд на наши сплетенные пальцы. — Все может измениться.

— Вряд ли, — хмурюсь я и отворачиваюсь к окну.

По иронии судьбы замечаю вывеску магазина «Hunter», всё для охоты. Память реагирует моментально и добивает меня, вбрасывая воспоминания, связанные с Хантером.