Связанные сердца (ЛП) - Роуз Джей - Страница 15

— У тебя никогда не было намерения дать остальным из нас шанс с ней, — возражает он в ответ. — Ты эгоистичный мудак.

— Ты хочешь присоединиться к расчлененному трупу Диабло на дне реки? Потому что это вполне можно устроить.

Молясь, чтобы земля поглотила меня, я слезаю с Лейтона, делая все возможное, чтобы стянуть футболку, чтобы прикрыть голый зад. Случайно я ненадолго встречаюсь взглядом с Хантером. Боль, которую я нахожу в нем, выбивает меня из колеи.

Гнев превращает его черты в знакомую маску, которую я думала, что вижу в последний раз. Но под этим скрывается что-то еще — зеленоглазый монстр, поднимающий свою уродливую голову. Он на самом деле ревнует.

Я просовываю ноги в трусики так быстро, как только могу, на очередном вдохе натягивая штаны для йоги. Когда я пытаюсь проскочить мимо Хантера, чтобы избежать неловкости, он сжимает мою руку.

— Была занята, милая? — хрипло спрашивает он.

— Эм, нет. Просто развлекалась.

— Я предупреждал тебя раньше, не лги мне. Если ты хочешь войны, я с радостью устрою тебе ее. Не думай, что я не сожгу этот дом дотла, чтобы уйти с тобой.

Меня охватывает ужас.

— Ты же не это имеешь в виду.

Хантер облизывает приоткрытые губы.

— Разве нет?

Вырывая свою руку из его крепкой хватки, я делаю большой шаг назад. Его челюсть сжимается в жесткую линию, когда он складывает руки на груди, бицепсы напрягаются под его белой рубашкой. Темные, замысловатые татуировки просвечивают сквозь материал, умоляя, чтобы их лизнули и исследовали.

Я схожу с ума. Они толкают меня к краю и ждут, куда я упаду. Мне нужно выбраться отсюда.

Все еще сжимая в руках оставшуюся одежду, я бегу наверх так быстро, как только позволяют ноги. Я слышу, как их они ссорятся с каждым моим постыдным шагом.

Дверь спальни захлопывается за мной, я падаю на кровать бескостным, взволнованным телом. Я беру свой телефон и в мгновение ока набираю отчаянное текстовое сообщение.

Харлоу: Привет, Брук. Ты здесь? Мне бы не помешало где-нибудь остановиться на несколько дней.

Ее ответ приходит быстро.

Бруклин: Поддерживаю. Эти придурки тоже сводят меня с ума. Заеду за тобой через десять минут.

Я опускаю голову на мягкую подушку.

Теперь я должна убедить Хантера позволить мне уйти.

ХАРЛОУ

— Харлоу.

Кто-то грубо будит меня, впиваясь кончиками пальцев в мои руки. Я ворчу и подтягиваю одеяло ближе к груди. Мне слишком уютно. Еще не время просыпаться.

— Просыпайся. Он идет.

— Нет, — сонно жалуюсь я. — Оставь… в покое.

— Тебе нужно встать.

Внезапно запах крови и плесени проникает в мои легкие. Мой комфорт исчезает. Мне ужасно холодно. Мокро. Подвал крадет каждую унцию тепла из моего тела, когда мои глаза распахиваются в приступе страха.

— Ты должна встать на колени. Давай.

Шепчущий голос Киры проникает в мой полусонный мозг. Я резко выпрямляюсь в темноте, и гладкий предмет в моей руке падает на пол. Свет прорезает удушающую темноту комнаты, когда загорается экран моего телефона.

Я прерывисто вздыхаю.

Это не подвал.

Здесь никого нет.

Меня окружают два огромных дивана из коричневой кожи, обрамляющих массивный телевизор. По комнате разбросаны вещи в беспорядке, а стены увешаны фотографиями в рамках с изображением чьей-то чужой семьи.

Дом Бруклин.

Я все еще здесь.

Светя телефоном по комнате, я ищу человека, который разбудил меня. Кира ушла. Вернулась в свою могилу, гноясь в глубине моего сознания. Я здесь одна.

Одеяло и подушка, которые Бруклин дала, промокли от пота. Проводя руками по лицу, я заставляю себя сделать глубокий вдох.

Теперь это становится смешным. Мой график сна такой беспорядочный. Мне нужно научиться спать одной, без того, чтобы кто-то из парней держал меня за руку, как ребенка.

Парни.

Я так по ним скучаю.

Боль пронзает мне грудь. Я осталась здесь на несколько дней, проводила время с Бруклин и ее семьей, прячась от своих проблем. Перерыв пришелся как нельзя кстати, когда я была на грани того, чтобы сойти с ума.

Звук бьющегося стекла откуда-то еще в двухэтажном особняке заставляет осколки страха пронзить меня. Я не уверена, что это не у меня в голове, как и все остальное.

— Дыши, — говорю я себе. — Ты все контролируешь.

Он монстр, Харлоу.

Я всегда знала, что в нем есть зло.

Ее голос возвращается, шепча в моём сознании. Я всё ещё одной ногой в мире снов. На игровой площадке Киры. Она является мне фрагментами — обрывочными воспоминаниями, сломанными вспышками, медленным стуком капель, но подаваемой информации.

Теперь с тобой все будет в порядке.

У меня есть план, как нас отсюда вытащить.

Один из многих провалившихся планов. Кира была первой, кто предложил мне это безнадежное обещание в качестве спасательного круга. Как бы она ни знала пастора Майклса, это не мешало ему наводить на нее ужас. В том подвале она разоблачила зло, о котором подозревала.

И он убил ее за это.

Удар за ударом, сокрушающим череп.

Схватив шерстяной розовый свитер, который я оставила скомканным на ковре, я набрасываю его поверх футболки Лейтона и своих серых спортивных штанов. В доме вокруг меня воцаряется тишина, когда я встаю и тихо выхожу из комнаты.

Бруклин делит этот просторный дом с пятью шумными мужчинами, но в нем не чувствуется тесноты. Дом соперничает с домом Хантера по размерам. В доме есть небольшой сад и кухня, но наверху есть дополнительная спальня для размещения всех.

В отличие от чистых линий, стальных вставок и полированных половиц модернизированного особняка Хантера в викторианском стиле, здесь царит уютная неформальность.

Стены увешаны веселыми фотографиями Бруклин и приключений ее семьи, а индивидуальность каждого жителя отражена в маленьких штрихах, разбросанных по каждой комнате.

У Хадсона очень впечатляющая коллекция виски. Кейд повсюду оставляет выброшенные шелковые галстуки. У Бруклин есть стопка виниловых пластинок, подаренных старым другом. Этим ярко раскрашенным дискам я особенно завидую.

У Илая есть крошечная библиотека, спрятанная под винтовой лестницей, битком набитая книгами, способными соперничать с коллекцией Тео. На другой полке безопасно хранится огромное количество видеоигр Феникса. Даже их вещи расположены близко друг к другу, как и они сами.

Наконец-то у Джуда есть тихий офис, спрятанный от всех в задней части дома. Он часто исчезает там, когда его глаза затуманиваются, а лицо мрачнеет. Иногда часами. Остальные, похоже, не возражают.

После звука ругани и звона вылетающего стекла я обнаруживаю, что дверь в кабинет Джуда приоткрыта. Он стоит на коленях на коврике с рисунком и убирает остатки фоторамки.

Я колеблюсь, решая вернуться и оставить его наедине, но его карамельные глаза останавливаются на мне через открытую дверь. У него пугающе острый слух.

— Я… услышала шум, — говорю я запинаясь.

Он толкает дверь шире.

— Тебе разрешено ходить, Харлоу. Я все равно слышал, как ты проснулась.

— У тебя какой-то пугающий слух.

Джуд подбирает осколки со своего ковра.

— Мне уже это говорили.

— С тобой все в порядке?

Он замирает, его умные глаза опущены, чтобы избежать моего взгляда. С коротко остриженной копной каштановых волос, тонким, но ровным носом и сильными, выступающими чертами лица, Джуд красив в том здоровом смысле, который контрастирует с человеком, который, я знаю, находится внутри.

Когда приглядываешься повнимательнее, эта иллюзия рассеивается. Все его тело, хотя и подтянутое из-за навязчивого режима упражнений, покрыто шрамами. У нас есть что-то общее. Некоторые отвратительнее других, из-за чего его кожа выглядит жутковато.

Когда он подбирает последние осколки битого стекла, культя на месте его правой руки поддерживает его. Кажется, это не причиняет ему боли. Кожа гладкая и подтянутая, со временем заживающая.