Нарушенная магия (ЛП) - Холмберг Д. К. - Страница 12

— А моя мать? Мне всё ещё нужны деньги на её лечение.

Я шагнул вперёд, прежде чем Элисон успела ответить.

— В Агентстве есть социальные службы, которые могут помочь. Программы медицинской помощи для семей, пострадавших от магических инцидентов.

Удивление Элисон было очевидным, но она быстро взяла себя в руки.

— Да, верно. Я включу рекомендацию в свой отчёт.

Облегчение на лице Планика было почти осязаемым.

— Спасибо. Я не знал, что ещё можно сделать.

— В следующий раз, прежде чем прибегать к магическим уловкам, обратитесь за помощью, — сказала Элисон, но её тон смягчился. — Нам понадобятся ваши контактные данные для дальнейшего взаимодействия.

Пока она записывала его данные, я присмотрелся к Планику повнимательнее. Он не был плохим человеком, просто отчаявшимся, который сделал неправильный выбор. Легко забыть, что за каждым магическим инцидентом стоят реальные люди с реальными проблемами. Неблагой Двор и такие организации, как семья Гомбола, рассчитывали на это отчаяние и использовали его в своих целях.

— В течение 48 часов с вами свяжутся по поводу программ помощи, — сказала ему Элисон. — А пока больше не занимайтесь мошенничеством. Эффект от усиления исчезнет быстрее, если вы не будете пытаться его использовать.

Планик кивнул, выглядя одновременно пристыженным и полным надежды.

— Я понимаю. Спасибо.

Когда он ушёл, Элисон повернулась ко мне, приподняв бровь.

— Социальные службы? Программы медицинской помощи?

— Разве их не существует?

— Существуют, но большинство полевых агентов о них не знают, не говоря уже о новых консультантах в их первый рабочий день. — Она посмотрела на меня с новым подозрением. — Откуда ты узнал об этих программах?

Я пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Догадался. Мне показалось, что такие программы есть в крупных государственных учреждениях.

— Хм. — Она явно не была убеждена, но не стала настаивать. — Пойдём обратно. Мне нужно составить отчёт и зарегистрировать это. — Она подняла пакет с уликой, в котором была фляга.

Обратный путь к машине был напряжённым из-за невысказанных вопросов. Я чувствовал, что Элисон наблюдает за мной, оценивая каждое моё движение, каждое выражение лица. Она видела, как быстро я определил пользователя магии и как точно я предугадал его способности. Ещё одна часть головоломки, объясняющая, почему я опасен.

Оказавшись в машине, она достала планшет и начала делать заметки. Пока её пальцы порхали по экрану, молчание становилось всё более неловким.

— Что-то не так, агент О’Коннор? — наконец спросил я.

— На самом деле несколько вещей. — Она не отрывалась от планшета. — Например, то, как ты обнаружил магию Неблагого Двора в тот момент, когда мы вошли, в то время как наши датчики уловили её только после длительного воздействия. Или то, как ты точно знал, что происходит с усилением Планика, ещё до того, как он это продемонстрировал. Или то, как его силы, похоже, ослабли сразу после того, как ты столкнулся с ним.

— Хорошая наблюдательность? — предположил я.

Она наконец посмотрела на меня, и выражение её лица было нечитаемым.

— Знаешь, что я думаю, Дрекслер? Я думаю, что ты именно тот, кто нам нужен для подобных операций. Просто я пока не совсем понимаю, что это значит.

— Я просто парень с нестандартной подготовкой, как я и сказал.

— Поживём, увидим. — Она закончила делать заметки и завела машину. — Как бы то ни было, ты хорошо обошёлся с Плаником. По-человечески.

— Он не плохой парень. Просто сделал неправильный выбор.

— Большинство людей, которые попадают в поле нашего зрения, не злодеи, — согласилась она. — Просто обычные люди, которые попадают в необычные обстоятельства.

Я подумал о том, что это справедливо и в отношении меня, обычного парня, который попал в необычные обстоятельства, став морфом. Разница была в том, что у меня не было выбора.

Мы молча ехали обратно в штаб-квартиру, а пакет с уликой, в котором лежала фляга, лежал между нами, как физическое воплощение всего того, о чём мы не говорили. На светофорах Элисон время от времени делала дополнительные пометки на планшете, и выражение её лица ничего не выдавало.

Когда мы въехали в гараж Агентства, она повернулась ко мне.

— Завтра в девять утра явитесь в кабинет Мерсер для отчёта.

Она задержалась на мгновение дольше обычного.

— Хорошая работа сегодня, Дрекслер.

— Спасибо. Я думаю.

Её голос не смягчился, но что-то в её глазах изменилось.

— Мы сделаем из тебя настоящего агента. Или кем ты там на самом деле собираешься быть.

Это замечание могло бы прозвучать угрожающе, но что-то в её тоне придавало ему оттенок товарищества, как будто мы оба знали, что играем роли в большой игре, не раскрывая своих карт.

Наблюдая за тем, как она уходит с пакетом для улик, я задавался вопросом, как долго я смогу сохранять это шаткое равновесие. Элисон была умной, наблюдательной и явно хранила свои секреты. Хуже того, в ней было что-то такое, от чего я не мог избавиться. Не та магия, которую я почувствовал, случайно коснувшись её руки. Это было что-то другое.

Перестань так думать.

Она наблюдала за мной. Проверяла меня. И она была агентом.

Рано или поздно что-то должно было произойти.

Одной рукой я лгал, другой держал поводок. Я справился с первым заданием. Это делало меня полезным. Пока этого должно быть достаточно.

Тайская еда остывала на пассажирском сиденье, но мне было всё равно. После того, что произошло в бильярдной, я хотел только одного, вернуться к нормальной жизни. А в моей жизни норма означала Маркуса.

Я заехал на парковку его жилого комплекса, ничем не примечательного здания средней этажности, похожего на сотни других по всему городу. Это было место, где люди жили обычной жизнью и сталкивались с обычными проблемами. Никакого магического заражения, никаких Дворов фейри, борющихся за влияние, никаких агентств, следящих за сверхъестественными угрозами. Только ипотека, шумные соседи и периодические проблемы с сантехникой.

Боже, как же я иногда завидовал этому.

Маркус жил на третьем этаже в угловой квартире, куда попадал дневной свет. Я взвесил пакеты с едой в одной руке и постучал другой. Я мог бы написать, что уже здесь, но у нашей дружбы были свои ритуалы, и это был один из них.

— Открыто, — крикнул Маркус.

Я толкнул дверь и увидел, что он растянулся на диване, положив ноутбук на живот и закрыв экран таблицами.

— Пожалуйста, скажи, что это еда, а не очередная странная магическая штуковина, — сказал он, не поднимая головы.

— Пад-тай, зелёное карри и твои любимые спринг-роллы. — Я закрыл за собой дверь. — И я оскорблен тем, что ты подумал, будто я принесу сюда магическую штуковину. Это зона нормальной жизни.

Он наконец поднял голову и ухмыльнулся.

— Зона нормальной жизни. Мне нравится. — Он свесил ноги с дивана и закрыл ноутбук. — Как жизнь правительственного агента? Конфисковал какие-нибудь инопланетные технологии?

— Я не агент, а просто консультант. И никаких инопланетян, только волшебная фляга в бильярдной. — Я поставил еду на кофейный столик и плюхнулся на диван. — Есть пиво?

— В холодильнике. Возьми и мне тоже.

Это была наша традиция, сложившаяся за годы дружбы. Еда, пиво, жалобы и несколько часов, когда я мог притворяться, что моя жизнь не такая безумная. Маркус был единственным человеком, который знал, кто я на самом деле, и никогда не относился ко мне по-другому из-за этого. Для него я был просто Кэлом, парнем, которого он знал со времён колледжа и у которого была странная магическая способность.

Я вернулся с двумя бутылками пива и начал распаковывать еду. Квартира Маркуса была именно такой, какую ожидаешь увидеть у одинокого парня двадцати с небольшим лет с хорошей работой: не захламлённая, но обжитая. В гостиной стоял угловой диван, напротив которого на стене висел телевизор. На книжных полках вперемешку стояли бизнес-книги, научно-фантастические романы и настольные игры. Обеденный стол был завален почтой и бумагами, поэтому мы всегда ели за кофейным столиком.