Боготворимая вервольфом (СИ) - Райт Эми - Страница 12

Мы бежим молча какое-то время. Кейтлин не из тех, кто болтает, чтобы заполнить тишину. Мне это в ней нравится. Теперь, когда я не могу говорить, это заставляет меня чувствовать себя менее неловко. Как будто это разрешение и мне молчать. Плюс это делает ее прекрасной слушательницей!

Забавно, но я люблю поговорить. Это одна из причин, по которой я устроился барменом. Просто поболтать с кем-нибудь, кого никогда раньше не встречал. Послушать о его жизни.

Пребывание в волчьей форме похоже на медитацию. Оно заставляет меня концентрироваться на других вещах. По мере того как мы разогреваемся, запах от тела Кейтлин становится чуть сильнее. Это тот теплый аромат растопленного воска, смешанный со специями и сливками. От этого у меня только еще больше текут слюнки. Только теперь я голоден не за мясом.

Она бросает на меня взгляд искоса.

— Беги. Не жди меня, — она тяжело дышит. Я знаю, что она не смогла бы угнаться за мной, если бы я бежал по-настоящему.

— Давай же, — она размахивает рукой в сторону окружающего леса. — Иди. Поохоться на что-нибудь.

С легким поскуливанием я бросаюсь вперед, чтобы лизнуть ее руку. Но я не хочу ее злить. Свернув в кусты, я выполняю ее приказ, быстро находя след чего-то маленького и испуганного. Его страх отталкивает меня. Он едкий. Не тот вкус, который я хочу иметь во рту.

Я продолжаю бежать, позволяя запахам дровяного дыма, лесной подстилки и прохладного свежего лесного воздуха проникать в мои чувства. Он сильнее, но не такой всепоглощающий, как теплый густой запах Кейтлин, который я все еще могу уловить, если сосредоточусь.

Когда я сворачиваю на другую, более узкую тропу, сладкий запах и крошечное стучащее сердцебиение привлекают мое внимание. Мне требуется всего мгновение, чтобы заметить пушистый хвост кролика, скачущего впереди. Нет запаха страха. Он еще не заметил меня.

Я бросаюсь вперед и смыкаю челюсти вокруг маленького легкого тельца, резко встряхиваю головой, чтобы сломать ему шею, прежде чем он поймет, что произошло. Удовлетворяющий металлический привкус крови и жирного сытного мяса заставляют меня облизываться.

Я охочусь за другим, быстро разгрызаю его, затем направляюсь к озеру, чтобы попить. У кромки воды запах Кейтлин снова становится сильнее.

Меня тянет к нему. Следуя по нему к моей лодке, я тычусь носом в сиденье, на котором она явно посидела какое-то время. Насыщенный аромат на мгновение заполняет мои ноздри, но ничто не сравнится с запахом из источника. Я тут же становлюсь беспокойным.

Опустив нос, я иду по следу глубже в лес. Я ожидал, что она пойдет обратно к хижине. Вместо этого она, кажется, удаляется от нее. Это вызывает у меня легкое беспокойство. Не то чтобы в этих лесах было что-то опасное. Я дал о себе знать здесь, и с первого месяца после покупки этого места я не чуял другого хищника.

Внезапно ветер меняется, и ее запах оказывается повсюду. Умноженный в сто раз, он висит в воздухе густой и сладкий, так что я практически чувствую его на вкус. Как только я замечаю ее, я понимаю почему. Она стоит, прислонившись спиной к шершавой коре сосны, одну руку засунув в лосины и лаская киску.

Я замираю. Все мускулы напряжены. Очень медленно я облизываю губы и осторожно делаю шаг вперед. Все во мне кричит, чтобы я бросился в погоню. Поймал, набросился и прижал ее к земле.

Она поднимает взгляд. Затем улыбается.

— Мне было интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы найти меня, если я сделаю это.

Моя пасть открывается, и я срываюсь в движение. Я несусь к ней. Она не шелохнулась. Достигнув ее, я встаю на задние лапы, вцепляюсь в ткань ее лосин, мотаю головой, чтобы разорвать их. Они рвутся с удовлетворяющим звуком. Кейтлин смеется. Я стаскиваю материал с моей добычи, зарываюсь носом в ее лоно и делаю долгий глубокий вдох.

Я даже не осознаю превращения. В один момент я волк, стоящий на двух лапах, в следующий — человек, прижимающий ее к дереву, стаскивающий ее лосины еще ниже, засовывающий руку во влажную, мягкую, райскую глубину ее киски.

Она не убирает свою руку. Переплетает пальцы с моими и направляет их так, как хочет, к тому месту, где я нужен ей. Она не отводит взгляда, прикусывая нижнюю губу, обнажая зубы в победной улыбке.

Святое дерьмо, эта улыбка.

Ощущение ее влажных складок.

Я стону. Мой член пульсирует, полностью твердый и готовый для нее.

Кейтлин отпускает мою руку и убирает свою. Она хватается за мою шею, чтобы удержаться, и широко раскрывается, поднимая одну ногу, чтобы обвить ею мое бедро. Я даю ей именно то, чего она хочет, водя пальцами по ее набухшему клитору, пока она не хватает меня за волосы.

— Да. Богиня, да. Именно так.

Мое дыхание превращается в горячую одышку. Я зарываюсь лицом в ее шею, приподнимаю ее, прижимаю к дереву. Она дергает меня за волосы. Звуки, которые она издает, лишь подстегивают мое собственное возбуждение. Другой рукой я стягиваю ее топ. Я хочу, чтобы ее красивые груди тоже были свободны. Хочу обвить языком сосок.

Блять. Серебряные штанги исчезли. У меня текут слюнки.

Ветер усиливается. Словно лес чувствует уровень моего неистового желания и присоединяется к нему. Белые хлопья снега танцуют на краю зрения.

Кейтлин вздрагивает.

— Тебе холодно.

— Тут чертовский мороз. Тебе не холодно?

Я качаю головой. Все, что я чувствую, — это отчаянную потребность быть внутри нее.

Но мы не можем оставаться здесь.

Отступив, я на мгновение концентрируюсь. Кости хрустят, кожа смещается. Я сгибаюсь, позволяя звериной форме освободиться. Опускаюсь так низко, как только могу.

— Оседлай меня.

Кейтлин смеется.

— Не совсем так, как я это представляла.

— Здесь холодно. Внутри тепло, — в этой форме я не могу быть более красноречивым.

К счастью, она понимает.

— Ну, тогда давай.

Она перекидывает ногу через мою спину и вцепляется в шерсть — слегка болезненное напоминание о ее власти. Я изо всех сил стараюсь не сорваться с места так быстро, чтобы сбросить ее на землю. Мчусь по лесу, петляя между деревьями, стараясь избегать низко свисающих ветвей. Резко останавливаясь перед хижиной, я опускаю голову, чтобы она могла слезть с моей спины. На двух ногах я тесню ее, пока она движется к двери и открывает ее. Я так отчаянно хочу быть рядом с ней, касаться ее. Удивлен, что она не ругает меня.

Когда моя голова не проходит в дверной проем, я естественно и легко соскальзываю обратно в человеческую форму. У спальни она останавливается и поворачивается.

— На колени.

Я подчиняюсь.

Она улыбается.

— Жди здесь.

Я стону. Она стаскивает испорченные леггинсы и сбрасывает обувь. Ее обнаженная киска наполняет комнату своим сочным ароматом, и у меня текут слюнки.

Кейтлин снимает топ, пока не остается такой же голой, как и я. Член дергается у бедра, такой толстый и налитый, что свисает вниз, а головка пылает гневным красным цветом.

Она смотрит на него.

На головке выступает влага.

Я жду.

Она движется к кровати, медленно садится, широко раздвигает ноги. Затем наклоняется и раздвигает малые половые губы, чтобы я мог видеть. Блять, она прекрасна. Темные кудри покрывают ее лобок. Под ними глубокий красновато-фиолетовый цвет ее длинных внутренних губ притягивает мой взгляд. Ее пальчики играют с капюшоном клитора. Я облизываю губы, вспоминая богатый женственный вкус ее киски.

Раскрываясь еще шире, она вводит внутрь два пальца.

— Ты такой хороший мальчик для меня, правда?

Мой член подпрыгивает. От ее слов меня пронзает маленький разряд возбуждения. Я киваю.

— Да. Позволь мне показать, насколько.

Она улыбается.

— Ты уже показал. Посмотри, как хорошо ты контролируешь свои превращения. Посмотри, как легко ты удерживаешь эту форму, хотя полнолуние уже наступило.

Я с удивлением оглядываюсь на окно. Она права. Полная луна висит, круглая и бледная в потемневшем небе. Когда же зашло солнце? Я был так поглощен Кейтлин, что почти не заметил.