Допрос (ЛП) - Дивер Джеффери - Страница 4

— Мэтт упомянул осведомителя, которого ведёт. Елена Веласкес. Уличная художница: рисует портреты туристов в Серрантино. По ночам — проститутка. Работает вблизи штаб-квартиры Кардосо и имеет доступ к части старших людей картеля.

— Я ничего о ней не знаю. Мэтт и я не в одной группе. Что с ней? Он думает, она могла сдать группу?

Вот в чём беда с секретными осведомителями. Если кто-то предаёт банду или картель — с таким же успехом может предать тебя.

— Проверяем. — Ещё несколько записей. — Вам известно, нет ли у кого-то личных счётов к Джонни Бойду?

— Лично к нему? Думаете, его подставил кто-то посторонний — не картель?

Она приподняла бровь. Мол: пожалуйста, ответьте на вопрос.

Тони посмотрел в окно.

— Лично я с Джонни не дружил. Не общались вне службы. Мэтт, может, знает лучше.

— Нет, — сказала она. — По его словам, они познакомились вчера. Я хочу узнать: не слышали ли вы слухов о его причастности к незаконной деятельности? Коррупция в Техасе, откаты?

— Джонни? Помочь не смогу. Я никого не знаю, кто хотел бы его убрать.

Ещё несколько записей. Похоже, Толбот исчерпала вопросы — но опрашивала Тони ещё минут десять. Следуя старому следовательскому приёму, она перефразировала уже заданные вопросы, ссылаясь на то, что, мол, не уверена, правильно ли поняла. На самом деле смысл приёма — проверить: совпадают ли ответы с прежними.

— Что ж, офицер, думаю, на сегодня достаточно. Спасибо за сотрудничество.

— Другие агенты DEA? — спросил Тони. — Двое на месте? Или кто-то ещё в их управлении?

— Мои коллеги проверяют эту версию.

Язык ФБР: «Отвечать не стану».

Она поблагодарила его и вышла в коридор. Тони снова уставился в окно на дымчато-синее небо — ни ястребов, ни вообще птиц.

Дверь снова открылась, вошёл Мэтт — нёс в каждой руке по запотевшей банке колы. Бросил одну Тони и плюхнулся на кровать. Взбил подушки, открыл банку и надолго присосался. Тони поставил свою на столик нераскрытой.

Мэтт удовлетворённо выдохнул.

— Толбот толковая. И ничего так внешне, если честно. Такая холодная горячая. — Он засмеялся собственной шутке. Потом посмотрел на брата. — Что с тобой, Т?

— Всё нормально.

— Точно?

— Просто в голове не укладывается — Джонни. Никак не отпускает.

— Да.

В дверях появилась медсестра:

— Офицер Райт?

Братья ответили одновременно:

— Да?

Медсестра моргнула, потом понимающе кивнула.

— Ах да. Забыла, что вы родственники. — Она повернулась к Мэтту с вопросом, не хочет ли он обедать.

Мэтт хотел, Тони — нет. Аппетита не было.

«Что с тобой...»

Только одно: всё больше казалось — с каждой минутой всё вероятнее, — что это Мэтт, его младший брат, сдал Джонни Бойда картелю Кардосо.

— Точно не хочешь ничего? — Рот у Мэтта был полон. Он жевал что-то похожее на мексиканский салат тако — только на тофу, для сердечников. — Для больничной кухни неплохо.

— Нет. — Тони покосился на контейнер.

На этот раз тошноту вызывало не лекарство. И не смерть Бойда. И не еда.

Мысль о предательстве Мэтта.

Брат солгал Толбот. Сказал, что познакомился с Бойдом только вчера.

Но неделю или около того назад Тони видел их вместе за обедом — в кафе на Пьедрас, в квартале от Управления.

Тони закрыл глаза и три долгих минуты твердил себе: хватит, заткнись. Но ни одной разумной причины для лжи Мэтта он придумать не мог. Стал выстраивать доводы в пользу виновности брата.

Первое: ложь Толбот.

Второе: Мэтт не сказал Тони об операции по наблюдению. И чуть не взбесился, когда Тони появился.

Третье: как только они добрались до фабрики, Мэтт отделился от группы — это давало ему возможность подать сигнал кардосовцам, в первую очередь снайперу, — и в то же время держаться подальше от линии огня. Видимость того, что он застрял на складе и прижат к земле, обеспечивала Бойду долгое нахождение на прицеле.

Четвёртое: Елена Веласкес, осведомитель. Мэтт держал её при себе — это странно. Детективы, как правило, делятся агентурой и её информацией с коллегами. Зачем прятать её? Чтобы потом выставить идеальной виноватой?

Пятое: по всем законам физики гранаты должны были их убить — но не убили. Их намеренно бросили мимо Мэтта?

Все доводы косвенные. Убийственными они не были бы без ответа на главный вопрос — «зачем?». Первый вопрос, который полицейский задаёт, разбирая преступление.

Был ли у Мэтта мотив?

И тут в голове снова прозвучал вопрос агента Толбот: «Вам известно, нет ли у кого-то личных счётов к Джонни Бойду?»

«Помочь не смогу. Никого не знаю, кто хотел бы его убрать».

Он солгал агенту федерального бюро — а это уже уголовщина.

Потому что знал. Знал, что кое-кто мог иметь счёт к агенту DEA. Родной брат.

Август. Два года назад.

Управление полиции вело операцию по изъятию наркотиков в опустевшем торговом центре на востоке города — Мэтт был в числе участников. Не картельные дела: какой-то тощий чудак варил мет партиями, как будто собирался снабжать «Walmart». Сбывал большую партию толстому бородатому байкеру. Всё шло гладко — пока не подкатила машина с дружками варщика: вооружёнными, злыми и тупыми.

Всё пошло прахом.

Перестрелка длилась минут двадцать — пока все преступники не оказались в металле.

Хороший день: больше десяти килограммов мета — на сорок тысяч доз, — шестьсот тысяч долларов наличными. Шестеро отморозков за решёткой, из пострадавших — только один из приятелей варщика, которому отстрелили мизинец.

Потом кто-то в DEA начал считать. Рыночная цена мета — больше восьмидесяти долларов за грамм. Значит, изъятый товар тянул почти на восемьсот тысяч. Почему расхождение? Двести тысяч куда-то пропали?

Тони в операции не участвовал, но был на пресс-конференции — там всё изъятое красиво разложили для камер, как это любит начальство. Тони случайно увидел карточку цепочки хранения на упаковках с купюрами: первым в списке стоял М. Райт. Брат упаковывал деньги на месте. Украсть можно было на любом этапе — от склада до комнаты вещественных доказательств, — но с места куда проще, чем из запертого сейфа.

В полицейском профессиональном языке это называется «усушка». Бывает, но не в масштабах двухсот тысяч.

Тони слышал: на Бойда давят — надо выяснить, исчезли ли деньги на самом деле. Тот опрашивал всех, кто был на месте. Похоже, именно это они и обсуждали на той встрече, которую Тони видел неделю назад.

Встрече, о которой Мэтт солгал агенту ФБР.

Неужели брат организовал убийство Бойда, потому что тот шёл к правде?

Бред, конечно.

Невозможно...

Если бы не инцидент с Дугласом.

— Двадцать баксов, что не прыгнешь.

— Прыгнешь?

— С крыши. Говорю — не прыгнешь. Трус паршивый.

Тони негромко говорит тринадцатилетнему брату:

— М, забудь об этом.

Старшеклассник поворачивается к Тони.

— Я знаю, что ты трус. — Снова смотрит на Мэтта. Тот наклоняет голову и смотрит на крышу.

Все трое стоят на асфальтовой площадке академии Санта-Мария в Эль-Пасо, где учатся братья Райт и этот козёл, Дуглас. Уроки кончились, и Тони тянул время — надеялся перехватить Шири Греннер. Не вышло. Всё, чего они с М добились, — этот тип, который прицепился к ним. Дуглас — полубулли. (Тони недавно узнал на уроке слово «полубог» — ему очень понравилось. Полу. Полу. Полу.) Дуглас, разумеется, играет в футбол. Те, кто играет в баскетбол или футбол, почти никогда не задирают. У него широкие плечи и чёрные кудри, и здоровые руки, в веснушках больше, чем лицо. Защитник — и защищается хорошо.

Тони хочет разрядить обстановку. Дуглас опасен.

Гравитация — тоже. Школа — четыре этажа.

— Покажи деньги, — говорит Мэтт.

— Покажи свои.

Купюры появляются, их отдают на хранение другому пацану — Рэнди, тощему любителю точных наук.