Сын помещика 7 (СИ) - Семин Никита - Страница 11

Уже под конец ужина одно знакомое лицо я все же заметил. Это был мужчина в военной форме. Его я видел у Скородубовых на собственной помолвке — друг Петра Егоровича. Тут уж я стесняться не стал и подошел поздороваться.

— Рад приветствовать вас, Яков Димитрович, — улыбнулся я офицеру, служащему в порту чиновником строительной части. А все из-за ранения, полученного в прошедшую Крымскую войну.

Мужчина был лыс, с пышными усами и протезом вместо левой ноги.

— Роман Сергеевич, — вспомнил меня он. — Взаимно рад. Вы проездом?

— По делам. Я присяду?

— Располагайтесь, — махнул он рукой на свой стол.

Я жестом показал официанту подать мне стул, после чего с удовольствием сел. Сам Яков Димитрович Картавский был не один, а с сыном. С молодым парнем чуть старше меня я тоже поздоровался. Он уже служил на корабле мичманом. А ведь недавно именовался гардемарином — такое звание получали воспитанники и выпускники морского кадетского корпуса. Мы обменялись новостями, я упомянул о скором завершении строительства лесопилки и уже начавшемся, пусть и в тестовом режиме, производстве игрушек. Яков Димитрович рассказал пару баек о матросах, что по его словам способны найти себе приключение даже на дне морском. После чего я плавно подошел к теме картин, поделившись, что по глупости взялся за заказ, принесший мне лишь неприятности.

— Подробностей рассказать не могу, так как давал слово о сохранности тайны, — сказал я. — Но теперь чувствую, что я трачу свой талант зряшно. И видимо Бог меня за то наказал. Вот мне и пришла мысль, почему бы не направить свои силы на благие дела?

— У вас есть что-то на примете? — тут же спросил офицер.

— Вы ведь участвовали в последней военной кампании. Да, она закончилась для нас неудачно, но флот проявил себя в высшей степени достойно. Вот я и подумал, почему бы не запечатлеть подвиг из той войны на холсте? И сделать свой посильный вклад в дело поднятия боевого духа и в память для потомков?

— Очень правильное решение, — закивал Яков Димитрович. — Но вы ведь не просто так упомянули мое участие?

— Да. Вы согласитесь стать моим проводником в те события? Мне нужен очевидец, который опишет все настолько подробно, что я смог бы «увидеть» те мгновения собственными глазами. Понимаете, о чем я?

Глаза офицера загорелись.

— Я с удовольствием помогу вам и согласен стать вашими «глазами».

— Прекрасно! Скажите, я могу надеяться, что вы завтра свободны? Хотя бы вечером? Мне не хотелось бы откладывать.

— Приму вас с удовольствием у себя дома. Думаю, Пантелею тоже будет интересно послушать и «увидеть», как все тогда было, — посмотрел он на сына.

Тот тут же энергично кивнул.

Договорившись о времени и получив его адрес, я попрощался с Картавскими. Моя задумка была проста — завести собственные связи в военной среде. А что может их расположить ко мне, как не то, что касается их напрямую? Сам я не из их среды, только являюсь будущим зятем одного офицера. Зато, учитывая мои способности, я могу нарисовать для них картину боевого сражения. За раз я это точно не сделаю, так тем даже лучше. Во время работы смогу общаться с Яковом Димитровичем, что позволит создать впечатление уже обо мне самом. А сама картина станет моей визитной карточкой у других офицеров. Меня будут судить уже не как какого-то портретиста и зятя моряка, а художника, пишущего баталии. Интересующегося военным делом и историей своей страны. Тут и мое владение яхтой в мою пользу пойдет. В общем, я обоснованно считал, что мой шаг станет той ступенькой, что позволит зацепиться за общество военных моряков и пусть не стать среди них своим, но и чужаком для них не быть.

В съемную комнату я возвращался в самом хорошем расположении духа. День закончился в разы лучше, чем начался!

Поместье Михайловых

— Щ-щенок, — в который раз цедил Борис Романович, с брезгливостью смотря на бумагу.

Час назад ему принесли вызов в полицейский участок явиться завтра для дачи показаний по делу о совершении организации налета на представителя дворянского сословия. Мужчина сильно жалел, что не мог как следует прижать полицмейстера. Напрямую не надавишь — всех полицмейстеров утверждает губернатор лично, который сидит аж в Саратове. Доступа к уху Его превосходительства мужчина не имел. Записаться на прием можно, но тут нужны именно личные связи, а не бюрократический аппарат. Грешки за Терентием Павловичем имелись, но не такие, чтобы позволили его безнаказанно шантажировать. Приходилось уговаривать, давить на то, что в некоторые дома Шаповалову могут закрыть дверь, да просто усложнить ему службу. Но перегибать в этом деле нельзя. А то ведь полицмейстер может и свою власть применить, или чего хуже — напрямую губернатору отписать.

И вот он — результат такого бессилия. Молодой Винокуров на свободе, да еще посмел на него заявление написать! И главное — его приняли. Терентий Павлович мог бы встать на сторону Михайлова, если ситуация спорная, а за его оппонентом нет силы. Именно к такой ситуации и пытался подвести полицмейстера мужчина. Вот только дочь вместе с ее мужем наотрез отказались чуть исказить свою версию событий! Так еще и Николай вместо того, чтобы написать «правильное» заключение о смерти своего слуги, выдал такое, что теперь засудить щенка не получится, не имея серьезных связей в суде. Да и смысл в этом всем теряется. Тот уже однозначно высказался — откупных от Винокуровых ждать не приходится. Борис Романович еще надеялся, что пока Роман будет под арестом, договориться с его отцом. Тот-то не был извещен о позиции своего отпрыска, да и какому отцу понравится, что его наследник будет гнить в тюрьме? Но сейчас и этот шанс пропал. Можно не сомневаться, уж с этой стороны парень тоже прикрылся, раз как-то сумел надавить на Перовых. Придется делать то, что Михайлову было особенно унизительно — идти договариваться не на своих условиях. Иначе ведь он сам может под арест попасть.

Борис Романович вспомнил, как его люди собирали сведения о парне и в числе прочего принесли новость о том, что враг Винокуровых в итоге попал под арест, а затем был вынужден идти на сделку и выплатить огромную сумму, чтобы остаться на свободе.

— Ну уж шиш ему, а не деньги, — прошипел мужчина. — Пусть будет доволен тем, что я просто стану закрывать глаза на его существование.

Утро порадовало мягкой постелью и отсутствием городового за дверью. Всего одну ночь взаперти провел, а уже начинаю ценить такие вот «мелочи жизни».

Позавтракав, первым делом я отправился к Фарруху. Картина готова и тянуть с ее передачей я не видел смысла.

Мужчина мне обрадовался. А как увидел картину, так и вовсе расцвел.

— Не ожидал, что так быстро управитесь, Роман Сергеевич, — сказал он, с удовольствием смотря на холст.

— Вы ведь тоже не тянули, когда узнали о моем заточении, — сделал я ответный реверанс. — И кстати, я завязал с «сомнительными» портретами. Но для ваших друзей готов сделать исключение. На тех же условиях.

— Рад это слышать. Я передам им.

Надолго впрочем задерживаться в гостях у перса я не стал. Следующим по плану я навестил Антона Антоновича. Архитектор при моем появлении чуть ли не бил копытом.

— А я уж заждался вас, Роман Сергеевич, — чуть ли не тяня меня за руку, проводил меня мужчина в свою комнату-кабинет. — Вы говорили, что вам срочно, а сами задержались.

— На то были причины, — ответил я уклончиво.

— Вот, — развернул передо мной чертеж Невеселов. — Ваш гостевой дом. Все, как вы и просили — четыре комнаты, клозет, в подполе место для отопительной печи, а на чердаке — бак с водой. Вот тут я еще и две комнаты для слуг позволил себе вставить, а то вы верно запамятовали о том.

Тут он прав. Как-то я не подумал, что гости со своими слугами могут прибыть.

— Благодарю, и правда запамятовал.

Выплатив остаток за первый чертеж, мы перешли к обсуждению второго. Тут еще работы архитектору предстояло много. Все же целый комплекс зданий не просто спроектировать, но и увязать их в единую систему. Самое сложное в этом было — продумать канализацию. Хамам требует гораздо больше воды, чем обычная баня. Да и бассейн я тоже планировал устроить в нем с подогревом. Плюс — мой разговор с Али не прошел даром, и попутно я внес корректировки в изначальный проект с учетом того, что узнал от купца про хамамы. Так массажные столы теперь будут не в отдельных домах расположены, а станут пристройкой к основному сооружению. Хамам превращался в центровое здание, вокруг которого будет все выстроено. Про кабинеты для стрижки я тоже не забыл, решив, что будет неплохо такие тоже добавить в проект. В итоге Антону Антоновичу придется переделывать все наброски, что он уже успел начать. Ну да ничего, я пообещал добавить сто рублей за такие кардинальные изменения, что добавило мужчине энтузиазма.