Я еще скелет? Да сколько можно! Книга III (СИ) - Прах Паркер - Страница 35

На лице Гольдштейна снова появилась улыбка, но теперь совершенно довольная, почти благодарная. Он всё понял и принял правила новой игры.

Орк отвесил ему лёгкий саркастический поклон.

— Что ж, благодарю за разъяснение.

Он развернулся и вскользь осмотрел вертящихся вокруг него «официантов».

— Взять его. — лишь пара слов от мэра.

Зал ожил. Опытные гвардейцы кинулись на него со всех сторон.

Среагировала не только охрана окруживая его, но и остальные бойцы, бывшие здесь. Их было несколько десятков, они будто боялись его отпускать.

Первый удар — копьё, нацеленное в грудь, Гольдштейн отвёл его от себя голыми руками и атаковал в лицо. Тот пошатнулся и осел на колени, не в силах справиться с опытным орком. Второй гвардеец атаковал сбоку, целясь мечом в бок, но Исаак мгновенно пригнул ноги и опустился лопатками на пол, пропуская клинок над собой. Затем ему оставалось лишь опереться рукой и сделать разворот ногами. Сразу несколько гвардейцев повалились с воем. Орку удалось вырваться из плотного окружения, но охраны все равно было слишком много.

Арбалетные болты со свистом пролетали мимо, один оцарапал плечо, другой вонзился в бедро. Гольдштейн рычал от боли, но не останавливался. Он не пытался прорваться сквозь толпы стражников, потому что знал, что это самоубийство. Он теперь планомерно отступал, парируя удары, шаг за шагом приближаясь к единственному выходу — окну.

— Не дайте ему уйти! — орал командир.

Гольдштейн широко замахнулся мощной рукой, заставляя гвардейцев отпрыгнуть назад, и в этот момент схватил ближайшего стражника за ворот брони, а затем, рыча, вышвырнул того в окно.

Стекло взорвалось фонтаном осколков. Гвардеец с криком улетел в крайне глубокую пропасть, его отчаянный вопль всё удалялся.

Гольдштейн прыгнул на подоконник.

Холодный ветер ударил ему в лицо. Внизу, далеко-далеко, мерцали огни ночного города. Этот особняк был построен на большом возвышении и с этой стороны его окна выходили на скалистую тёмную пропасть, глубокий каньон или скорее ров для сдерживания нападений. И эта тьма вот-вот готовилась поглотить его.

Исаак медленно обернулся, на его лице расползлась безумная, торжествующая ухмылка. Кровь текла из ран, капая на осколки стекла у его ног, а глаза горели лихорадочным блеском.

— Что тормозим? Испугались? — прохрипел он, видя, что никто из охранников почему-то не реагирует.

— Сдавайся, Гольдштейн. Тебе некуда бежать! — голос мэра прокатился по залу.

Исаак запрокинул голову и рассмеялся. Громко, утробно, с надрывом — смех сумасшедшего, которому больше нечего терять.

— Некуда бежать? — он расправил руки в стороны, балансируя на краю. — А мне и не нужно!

И он упал назад.

Гвардейцы рванулись к окну, но было уже поздно. Гольдштейн исчез, пожранный абсолютной тьмой пропасти.

— Он… он действительно прыгнул! — выдохнул один из стражников, хватаясь за подоконник и в пучину.

— Мёртв, — буркнул другой. — Никто не выживет после такого падения.

Мэр подошёл к окну с особенно мрачным лицом.

— Проверьте! — выкрикнул он.

Один из гвардейцев, всматривающийся в темноту, вдруг отпрянул от окна с совершенно бледным лицом.

— Он… он… — голос стражника сорвался на визг. — Он бежит! По стене! Он спускается по стене!

Мэр сам выглянул наружу.

Массивная фигура орка, цепляясь когтями за малейшие выступы в каменной кладке, двигалась вниз с невероятной скоростью. Он даже не карабкался, а почти буквально бежал, словно гравитация перестала на него действовать. Совсем скоро его силуэт уже мелькал в свете уличных фонарей, становясь всё меньше, пока не растворился в темноте улиц.

— Вот же живучий ублюдок! — с раздражением процедил мэр.

Исаак спускался к нижним ярусам города с решимостью человека, которому больше нечего терять. Его некогда дорогой костюм превратился в рваное тряпьё, изорванное о камни при спуске по стене. Кровь из ран на руках и лице давно засохла, превратившись в тёмную корку. Но его не волновало, как он выглядит. Не волновало, что прохожие шарахались от него, словно от сумасшедшего.

«Ну что же, я-банкир мёртв окончательно», — думал он, огибая очередную лужу нечистот. — «Его похоронил Готорн в своём зале, на глазах всех этих трусливых аристократов. А я просто Исаак, который отомстит зазнавшемуся ублюдку за всё и даже больше».

Его губы растянулись в улыбке при воспоминании о лицах гвардейцев у окна, их шок, когда он прыгнул.

«Отец учил: настоящая сила орка проявляется, когда терять нечего. Тогда страх смерти уходит, остаётся только ярость».

Он почувствовал взгляд на своей спине. Неумелая слежка — топот ног, прерывистое дыхание, попытки спрятаться за углами, которые были слишком медленными.

Исаак усмехнулся, не оборачиваясь.

«Шпионы Готорна? Слишком неуклюже. Кто-то другой, так что плевать».

Его это не волновало. Пусть следят, видят, куда он направляется. К тому времени, когда они поймут, что он задумал, будет уже поздно.

В нескольких десятках шагов позади, прячась в тени провисшего навеса, Герлах кусал губы от боли. Сломанная при падении из кареты рука, пульсировала с каждым ударом сердца, сломанные рёбра едва выдерживали собственное дыхание.

Но он продолжал идти.

«Да что с тобой происходит, Исаак?» — мысленно спрашивал Герлах, наблюдая за широкой спиной орка. — «Зачем тебе эти трущобы? У тебя там нет ни активов, ни союзников».

Гольдштейн точно знал, куда идёт, как будто давно всё спланировал.

«Он изменился», — подумал Герлах с холодком в груди. — «Я его совершенно не узнаю».

Герлах поморщился, обходя группу нищих, копающихся в куче мусора, как вдруг он осознал, что потерял Гольдштейна из виду. Прошли всего доли секунд и его больше нигде нет… Сердце седого орка с ужасом ёкнуло.

«Он заметил меня⁈».

Ускорив шаг, Герлах выглянул из-за угла — и выдохнул с облегчением. Орк всё ещё шёл вперёд, никуда не оглядываясь.

«Заброшенный квартал? Там ничего нет, кроме заброшенных складов и…»

Мысль оборвалась, когда Герлах понял, куда именно они направляются. Территория «Рагнарёка»!!!

Кровь отхлынула от всех его конечностей.

«Нет… Только не туда… умоляю тебя, Исаак…»

Заброшенный промышленный район встретил Гольдштейна обманчивой тишиной. Полуразрушенные складские ангары, выбитые окна и ржавые трубы торчащие из земли…

Но главным ориентиром служили украшения.

Массивные ржавые цепи, обмотанные вокруг фонарных столбов. Настоящие черепа, нанизанные на пики, граффити на стенах, пугающие в своей откровенности изображения пыток, казней, расчленённых тел.

«Добро пожаловать в Рагнарёк», — гласила надпись над входом в центральное здание, выведенная кровавой краской.

Исаак остановился у ворот. Массивная решётка, сваренная из толстых прутьев и усиленная магическими рунами, закрывала проход. По обе стороны стояли двое стражей.

Один — орк, ещё крупнее самого Гольдштейна, с разорванным ухом и шрамом через всё лицо. На его поясе висели два топора, а на шее — ожерелье из человеческих зубов.

Второй — гоблин-мутант, вдвое выше обычного, с непропорционально длинными руками, заканчивающимися когтями. Его глаза горели красным — признак химической зависимости от боевых стимуляторов.

Оба уставились на Исаака с откровенной враждебностью.

— Потерялся, опальный богатей? — прорычал орк-страж, хлопая ладонью по топору. — Тут не место для таких, как ты.

Гольдштейн медленно обвёл взглядом ворота, стражей, чудесное граффити на входе… И его сверкнули в довольной ухмылке.

— Тащи сюда своего босса, — произнёс он приказно.

Гоблин истерично захохотал.

— Рагнара⁈ Ублюдок, ты хочешь увидеть Рагнара⁈ — он согнулся пополам от скрипящего ора, цепляясь когтями за прутья решётки. — Слышь, Грун, этот конченный хочет быть поданным на стол Рагнару!