Сожги мою тишину - Кель Таня - Страница 8

Потом его кадык дёрнулся, и Рейн отвёл глаза.

– Я… кофе, – выдал он хрипло, неловко качнул чашкой и быстро ушёл.

Я закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Сердце колотилось где-то у горла, а кожа горела там, где прошёлся его взгляд.

Нет. Это ничего не значит. Он мужчина, а я стояла в одном полотенце. Просто физиология. Ничего больше. Ненавижу его. И всех их.

Но ненависть пульсировала не в груди, а в животе. И это пугало до чёртиков.

Марта пришла через полчаса. Принесла завтрак: овсянку, тосты и зелёный чай. Поставила на стол, села рядом и просто смотрела, как я ем. Её молчаливая забота хоть как-то удерживала меня на плаву.

Я написала в блокноте слова благодарности, вырвала листок и протянула ей.

Женщина прочитала, мягкое лицо на миг исказилось тоской. Она быстро пошла в ванную, чиркнула спичкой и сожгла листок над раковиной.

К чему такие предосторожности? Может, Марта боится за свою работу?

Или же… что хуже… она тоже в клетке. Не в такой, как я, но всё же. Записка от меня – это риск, как и любое проявление человечности в этом доме.

После завтрака я решила прогуляться. Из поместья меня не выпускали, но по нему побродить же можно?

Я шла по коридору, когда из-за угла вышел тот самый охранник. Эл. Его лицо не сверкало интеллектом, тупые маленькие глазки искали свою жертву. Мой палец заныл, как только я опустила взгляд на его ботинки.

– О-о-о, – протянул он, загораживая проход. – А я-то думал, кто тут шастает.

Я отступила и упёрлась в стену.

– Красивая девочка. Помнишь меня? – Он наклонился, от него пахнуло потом и сигаретами. – Теперь ты тут живёшь, да? Жена младшего? – Мужчина хмыкнул. – Бедняжка. Он тебя утешает хоть?

Его рука потянулась к моему лицу. Грязные пальцы коснулись щеки, и я дёрнулась. Оттолкнула его здоровой рукой. Но он перехватил, сжал запястье и притянул к себе.

– Тихо-тихо. Всё равно ты никому ничего не расскажешь, правда? – Его дыхание обожгло ухо. – Немая мышка. Давай я тебя пожалею. Бедную девочку…

Его ладонь легла мне на талию, я попыталась вырваться, но он дёрнул ткань, и она разошлась. Грубые руки сжали мои бёдра.

Меня накрыла паника. Ведь даже закричать не могла. А если бы и закричала, кто-то пришёл на помощь?

Я извивалась в этих тисках, а он продолжал меня лапать, злобно посмеиваясь.

А потом…

Секунда, и он полетел.

Я даже не поняла, что произошло. Только что был рядом, и вот его уже нет. Мужчина лежал на полу в двух метрах от меня, а над ним навис Рейн. Удар. Ещё один.

Он раскроил Элу бровь, из неё пошла кровь, но это его не остановило.

Снова и снова мой новоиспечённый муж бил охранника. Молча. Сосредоточенно. Как тогда в спортзале грушу.

– Если ты… ещё раз… к ней подойдёшь… – каждое слово сопровождалось ударом, – я тебе… руки… вырву… к чёртовой матери!

Эл хрипел, пытался закрыться. Бесполезно.

Рейн поднялся, тяжело дыша. Костяшки были в крови. Мужчина посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ярость.

Прибежали другие охранники и утащили полуживого Эла.

Всё это время Рейн прожигал меня взглядом.

Потом его глаза переместились на мою одежду. Платье порвалось, ткань висела, оголяя грудь. И я быстро попыталась прикрыться. Его кулаки снова сжались.

В коридор вбежала Марта.

– Господи! Что тут…

– Где. Её. Одежда?! – рявкнул Рейн. – Я ещё вчера сказал, чтобы привезли! Она до сих пор ходит в этом сраном платье! Вы что тут все, отупели разом?!

Женщина побледнела, что-то промямлила и убежала. А мужчина развернулся ко мне.

– А ты! – Его палец ткнулся мне почти в лицо. – Какого чёрта ты бродишь по поместью? Это не парк аттракционов!

От злости я задохнулась. Мои глаза наполнились слезами от бессильной, чудовищной ярости. Он только что спас меня, и тут же обвинил. Ещё орёт. Защитил и выставил виноватой. Придурок!

Я развернулась, чтобы уйти, но его жёсткие пальцы сомкнулись на моём локте.

– Стой! Куда?

Я дёрнулась, но он не отпускал. Попыталась вырваться и вдруг оказалась у него в руках. Рейн прижал меня к себе, обхватив за талию, и жарко дышал в мою макушку.

– В этом доме, – прошипел он мне в волосы, – нужно контролировать каждый шаг. Каждый! Слышишь? Нельзя блуждать где попало. Особенно тебе.

Я упёрлась ладонями ему в грудь и оттолкнула. Дрожащей рукой вытащила блокнот.

Буквы прыгали, но я смогла написать.

«Это твоё крыло. А тут ходит охрана Акселя. Может, разберёшься сначала со своим домом, а потом будешь орать на меня?»

Рейн прочёл. По его скулам заходили желваки, ноздри раздулись. Я попала точно. Он не контролировал ни этот дом, ни собственную жизнь. Младший брат в тени старшего. Даже его крыло было проходным двором для людей Акселя.

– Ты… – начал он и осёкся. Провёл ладонью по лицу, явно пытаясь успокоиться. – Ладно.

Он сделал шаг ко мне, сжал плечо. Кажется, напускное спокойствие стоило ему слишком дорого. Я всё равно видела бешенство в его глазах.

– Не ходи просто так везде. Поняла?

Я ничего не написала. Лишь кивнула и быстро юркнула в свою комнату.

За спиной только слышала, как он что-то пнул и выругался.

Вечером я сидела за роялем и пыталась играть левой рукой. Всё получалось медленно, коряво. Я играла половиной себя, и музыка звучала так же: расколотым миром, где каждая нота тянется к той, что не хватает.

Я думала об Эле и его грязных приставаниях, о Рейне, который защитил меня и тут же ранил.

Хотелось его ненавидеть по-настоящему. Чистой и всепоглощающей ненавистью. Но внутри жужжала маленькая, гадкая и неуместная благодарность. Он привёз рояль, стоял между мной и пулей, как-то по-своему оберегал.

Палачи так не делают.

Мои пальцы сбились. Я ударила не ту клавишу, и зазвенела фальшивая нота. Такая же голая и жалкая, как я.

Мне осталось только захлопнуть крышку и погрузиться в тишину.

Ненависть к Рейну перетекала в приятное чувство. И я это презирала в себе.

Рейн

Я не смог убрать Эла. Хотел бы, чтобы Аксель закопал этого мудака где-нибудь в лесу, но брат решил по-другому.

Когда я ворвался в его кабинет, он даже не посмотрел на меня. Рылся в своём ноутбуке.

– Эл работает на меня, – протянул Аксель ровным голосом. – Я разберусь.

– Он трогал её!

– А ты сломал ему нос. Считаю, вы в расчёте.

– Да чёрта с два!

Я подошёл к его столу и упёрся кулаками в гладкую поверхность, почти навис над братом. Сейчас мне хотелось схватить его за воротник идеально отглаженной рубашки и впечатать лицом в ноутбук.

Аксель поднял на меня пустые светлые глаза. В них проскользнуло лёгкое любопытство.

– Рейн, – откинулся он на стуле. – Тебе дали задание жениться и войти в доверие. Найди документы. Всё остальное – шелуха. Ты создаёшь хаос, а он мне мешает.

– Да мне насрать.

– Я знаю. Ты всю жизнь делаешь то, что хочешь. Ездишь, пьёшь, трахаешься. Папа терпит тебя, потому что ты его кровь. Однако это не вечная индульгенция. – Он немного помедлил и добавил: – Эл останется. Из твоего крыла уйдёт. Но это всё, что я могу сделать. Большего ты не заслуживаешь.

Я только скрежетал зубами, молчал. В этом доме Аксель главный, а я так, случайный жилец, которому разрешили спать в гостевой. Все решения проходят через него. Вся охрана подчиняется ему. И все деньги тоже текут через его руки. А я никто. И это бесило до мушек перед глазами.

– Это всё, что я смог, – сказал я Эларе, вернувшись в своё крыло.

Девушка сидела за роялем, но не играла. Она просто смотрела на клавиши, положив на них здоровую руку.

– Его больше не будет в этом крыле. Однако он остаётся в доме.

Думал, она кивнёт, но Элара взяла блокнот и написала записку. Подвинула мне.

«Тупо спасать человека, чтобы потом посадить в красивую клетку».

Я прочитал. Во мне забурлила злость.

Эта маленькая девчонка могла вызвать бурю одним лишь взглядом.