Жених - Хабарова Леока - Страница 5

− Роман Удальцов.

Секретарь смутился и, кажется, на мгновение даже растерялся. Но всё-таки пожал ладонь. Крепко так пожал. Вполне себе по-мужски. Не всё, видать, потеряно!

− Михаил Кочетов. − Карий взгляд смягчился. Потеплел. Так-то лучше… − Ты, наверное, голодный?

− Как волк, − кивнул Рома. − Закажем перекус? Я угощаю.

− Э-э-э… − замялся Мишенька. − Не получится заказать.

− Это почему же?

− В холостяцкие гетто еду не доставляют, − вздохнул секретарь.

− Что за бред?

− Бред, − согласно вздохнул Михаил. − Но закон есть закон: холостяки не должны вести праздный образ жизни. Да ты не переживай, тут магазин в двух шагах. Сейчас сгоняю.

− Постой! − Рома вскочил. Его ещё заметно вело, но, по крайней мере, уже не тошнило. − Скинь траекторию. Я сам сгоняю.

Секретарь угрюмо набычился.

− Да не волнуйся, никуда я не денусь, − Рома хлопнул его по плечу. − Просто хочу мозги немного проветрить. Обдумать всё как следует. И осмотрюсь заодно.

Мишенька смерил его долгим взглядом, но всё-таки кивнул.

− Хорошо, − он подхватил с табурета ветровку. − Вместе пойдём.

ГЛАВА 9. Прогулка под Годивой

Холостяцкое гетто странным образом напоминало Воробьёвы горы. Мрачные высотки упирались шпилями в антрацитовое небо, на котором висело неизвестное Роману громадное сиреневое светило, испещрённое тёмно-лиловыми плазменными кратерами.

− Это ваша Луна? − зачем-то спросил он.

− Это Годива, − последовал ответ. − Остывшая звезда.

− А-а… − протянул Рома. − Красиво светит.

− Это ещё что, − горделиво изрёк Миша, сворачивая к перекрёстку. − За полночь начнёт зелёным переливаться. Вот где красота. Говорят, именно благодаря Годиве местные дамы столь щедро одарены.

− Ты про телекинез?

− Они называют это "добрая сила". − Михаил замер на светофоре, дожидаясь, когда поток парящих капсулов замрёт у флюоресцирующей зебры. − Согласно букве закона, её можно применять только во благо.

− Ну-ну. − Рома машинально коснулся горла. Он до сих пор помнил леденящее прикосновение невидимых пальцев. − А у мужчин такая сила есть? Хоть немного?

− Не-а. − Красавец-секретарь повернул на сверкающую аллею: все деревья − и живые, и искусственные − были оплетены гирляндами крошечных, размером с рисовое зёрнышко, фонариков. − У мужчин только обычная − физическая. Странно, что ты не знаешь. Это же общеизвестный факт. Нам об этом ещё на первом курсе рассказывали.

Рома вздохнул, вспоминая пьяный угар студенческих лет. Им тоже много чего рассказывали… да только он не учил нифига.

− Получается, ты не здешний? − спросил он. Обсуждать пробелы в собственных знаниях желания не было. Никакого.

− Институт я на Марсе заканчивал, − отозвался Миша. − А родители мои − астрофизики из Томска. Правда, я там не был никогда.

− Подожди. − Рома остановился посреди улицы, отчего стал причиной лёгкого пешеходного ДТП. − Как же тебя занесло в этот дремучий матриархат?

− Тут не матриархат, глупый ты землянин! − Михаил беззлобно улыбнулся, схватил его под руку и потащил дальше по тротуару. − Здесь вполне себе равноправное демократическое общество. Только, в отличие от ваших широт, матрилинейное. Вот и вся разница! Ты привыкнешь.

− Издеваешься? − Роман дёрнулся, высвобождая руку. − Да они мне визу оформлять отказались без какого-то сраного бабского разрешения!

− Своя специфика, конечно, есть, − согласился секретарь. − Но в целом жить можно.

− Кретинизм какой-то, − фыркнул Удальцов.

− Почему сразу кретинизм? Я читал, на Земле есть государства, где женщины носят платки, закрывают лица и делают всё исключительно с разрешения своих мужчин. Никто же не возмущается.

− Ну… это же другое совсем!

Михаил философски пожал плечами.

− Многим вначале кажется дичью. А потом привыкают как-то. Втягиваются. Поверь, свои плюсы есть. И нехилые! Так что не будь олухом и присмотрись к Олимпиаде, пока она свободна. Охотников до неё − уйма, так что смотри не прощёлкай.

− Да что ты привязался ко мне со своей Олимпиадой!

Секретарь прильнул к нему и понизил голос до заговорщического шёпота:

− Думаю, ты ей приглянулся!

− Чего? − Рома ошалело уставился на нового приятеля. − Да она… Она же… она меня чуть не придушила!!!

− Олимпиада Анастасьевна женщина очень сдержанная, но от тебя, похоже, у неё совсем крышу снесло, раз она дала волю силе. Римма потом с ней о тебе полчаса молчала. Думаю, при грамотном подходе…

− Заткнись, ты, грёбаный альфонс! − рявкнул Рома. − Да я скорее себе член отрежу, чем суну в эту… эту… Где уже твой долбаный магазин, мне срочно надо выпить!

ГЛАВА 10. Незачёт

На кассе Рому ждал новый удар.

Улыбчивый вихрастый кассир − паренёк не старше двадцати − безропотно пробил три пачки пельменей, связку сарделек, батон, орешки, чипсы и жвачку… а на пиве, гад, застопорился. Упёрся рогом и ни в какую!

− Запгещено пгодавать алкоголь лицам, не достигшим совегшеннолетия, − прокартавил мелкий гад.

Рома склонился к прыщавому носу кассира и выцедил:

− А как насчет щедрых чаевых, а? Купишь себе подписку на порнушку.

Мальчонка покраснел, как помидор, и испуганно покосился куда-то в сторону.

"Камера", − сообразил Роман.

Вот же бля#ство!

− Пгостите, уважаемый, никак не могу, − картавый беспомощно развёл руками. − Вам нет согока двух.

− Мудила! − огрызнулся Рома, схватил пакеты и…

Увидел её.

Она стояла у стеллажей с бакалеей и выбирала овсяные хлопья. Так странно… Совсем недавно она была для него пустым местом, очередным размытым лицом в плеяде случайных мимолётных знакомств, а теперь…

Роман чуть не взвыл. Не мираж ли? Он перехватил поклажу и незаметно ущипнул себя за руку. Хорошо ещё, что Миша остался на улице − звонок Риммы Надеждовны вырвал парня из реальности на четверть часа. Если б красавчик секретарь увидел его сейчас, наверняка бы решил, что Рома тронулся умом, не иначе. Ибо Роман, совершенно по-идиотски раскрыв рот, стоял истуканом и во все глаза пялился на…

Она? Неужто и в самом деле… она?

Бесцветная, серая, незаметная… Та самая преподша из магистратуры! Та самая, которая промывала ему мозги и отказалась ставить зачёт, засранка!

Но откуда она здесь, на краю Галактики?

Рома решил ковать железо, пока горячо, и приблизился к серой мышке, которая вздумала как-то учить его жизни.

− Здравствуйте, − сказал он. Училка посмотрела, прищурилась… и вскинула тонкие брови.

− Добрый вечер, − голос звучал холодно, словно вода в полынье, и стало обидно.

Да, объятий, обмороков и оваций Удальцов, разумеется, не ждал, но… могла бы хотя бы улыбнуться. Коза!

− Что вы здесь делаете? − сей гениальный вопрос вполне мог заслужить Пулитцеровскую премию, сорвать бурные аплодисменты и крики "браво".

− Выбираю овсянку, − последовал вполне себе логичный ответ.

− Вижу, − Рома нахмурился. − Но почему именно здесь?

− Тут всегда по вторникам скидки.

− Нет… я имею в виду, на этой планете.

Серые глаза равнодушно скользнули по его лицу. Бледные губы скривились.

До Ромы дошло, что происходит, и он поспешно выпалил:

− Вы не помните меня? Вы преподавали у нас межгалактическое право. На Земле. В Москве. Я…

− Я прекрасно вас помню, Роман Юрьевич, − отрезала преподша ледяным тоном и поправила очки. − А вот вы меня, увы, нет.

− Да что вы такое говорите! − Рома всплеснул пакетами. − Да разве можно забыть ваши потрясающие лекции? Такие увлекательные! Да я каждое слово ловил, я…

− Вижу, у вас возникли некоторые сложности с местным законодательством? − Мышь кивнула в сторону оставленных на кассе упаковок пива.

− Да так… Самую малость.

Училка ухмыльнулась.

− Двенадцать банок − не слишком похоже на малость.