Сиротинушка казанская (СИ) - Номен Квинтус - Страница 19

Николай с британским послом так разговаривал просто потому, что этим же утром у него состоялась беседа с фон Плеве, который ему рассказал много интересного. Например, про то, как именно корейцы загнали японский флот в порты и как они сожгли все порты и несколько городов целиком на Кюсю и на Сикоку. И сказал, что поскольку император Муцухито даже не соизволил ответить на ультиматум Коджона, тот уже завтра сожжет Осаку, а послезавтра — и Нагою:

— Король Коджон на самом деле готов всех японцев уничтожить, и единственное, что его удерживает от такого, так это то, что компания Розанова его сильно ограничивает в средствах.

— То есть одна русская компания финансирует целую страну, причем ведущую войну?

— Речь не о деньгах, господин Волков Коджону не поставляет больше этих летающих машин, именуемых самолетами. Говорит, что если нам британцы войну объявят, следуя своему договору с японцами, нам самим эти самолеты потребуются, чтобы остров стереть с лица земли.

— Так уж и стереть?

— Эти летающие машины Розанова поднимают двадцать пять бомб, каждая из которых Вестминстерский дворец может в щебень превратить. Снаряды с такой взрывчаткой выделывать не получается, они в стволе взорвутся, а вот с самолета этого на голову врагу сбросить — никаких проблем с этим вовсе нет. Бомбы все равно дорогими выходят, но результат от их действия… Три машины летающих завтра Осаку целиком сожгут, и у меня сомнений в том нет, послезавтра — Нагою. И на то всего три машины потребны будут…

— Вестминстерский дворец, говорите? Но, боюсь, король Эдуард в способность такое сделать не поверит: я и сам в сказки подобные не верю.

— А господин Волков сказал, что после того, как корейцы Осаку и Нагою сожгут, он одну из своих машин пустит полетать над Лондоном. Говорит, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать…

— Он что, на Лондон бомбы свои бросать задумал?

— Упаси господь! Он просто показать хочет, что не стоит Британии в войну с нами из-за япошек ввязываться. И если британские генералы с адмиралами сие поймут…

— Да уж… но если он с ними войну начнет…

— Не начнет: он везде выгоду для компании выискивает, а война, говорит, дело убыточное. А вот чтобы британцы сами войну не начали… но прошу заметить: эти его летающие машины… одна машина за один полет два японских крейсера потопила.

— А сколько у него таких?

— А вот это никому неизвестно. Но, говорят, достаточно…

Как говорил один из преподавателей Валерия Кимовича, для того, чтобы выиграть в покер, не обязательно иметь на руках правильные карты, часто достаточно иметь на лице правильное выражение. У Саши и его инженеров было уже пять самолетов, но ни один из них до того же Лондона долететь не мог. И до Токио не мог — из Кореи долететь, но корейские войска (точнее, некоторые отряды корейской армии) сначала обустроили «аэродром подскока» на Кюсю, а затем, уничтожив городок Токусима на Сикоку, построили там уже относительно приличную авиабазу. Откуда до Осаки было всего полчаса лету, до Нагои — час, и откуда даже до Токио можно было долететь в хорошую погоду с тонной очень полезного груза на борту. И, как и было обещано, Осаку и Нагою последовательно сожгли.

А когда информация об этом дошла до Европы, один самолет пролетел не очень высоко над столицей уже Британской империи, и не просто пролетел, но и разбросал над городом листовки с приветствием и пожеланием мира и процветания всем британцам. Понятно, что даже с самой западной окраины России самолет до туда просто долететь бы не смог, даже «в один конец» — но на самолете-то написано не было, откуда он прилетел и куда улетел!

Европа — это местность заселенная довольно густо, но и там, оказывается, есть немало тихих уединенных местечек. И БМВ приобрела (для отдыха своих сотрудников) небольшой островок под названием Меллум. Совсем крошечный, пару километров в ширину и три в длину — но от него до ближайшей обитаемой территории было целых девять километров. А до Лондона — всего шестьсот, так что британцы намек поняли. А инженеры компании спокойно разобрали самолет, погрузили его (с трудом, к острову подплыть можно было лишь на лодках, да и то только во время прилива) на пароход — и на острове, как и раньше, остался полуразвалившийся маяк, выстроенный чуть ли не в пятнадцатом веке и большой сарай, в котором кто-то, видимо, хотел летом сено накошенное от дождей прикрыть…

Японская война закончилась с большой выгодой для русской казны: хотя бывший японский флот и поделили с Коджоном, но корейцу все же достались суденышки… подешевле и поменьше. Не потому что кто-то решил Корею обделить, а потому что у Коджона просто флотоводцев не было. Даже на те миноноски, которые теперь составили основу корейского флота, офицерами и «старшими матросами» набрали русских моряков, а сами корейцы там пока лишь приступили к «обучению профессии». И желающих стать моряком в Корее появилось немало: император довольно высокие оклады военным морякам установил. Потому что денег у него было теперь много (пока много, но он надеялся, что Япония, подписавшее согласие миллиард с лишним йен выплатить за десять лет, свое обязательство выполнит). А так как выплаты устанавливались не в денежных единицах, а в металлическом золоте по весу, отвилять от выплат у японцев шансов было очень немного. Тем более, что даже британские банкиры, которым Япония была должна огромные деньги, репарационные выплаты Корее поддерживали: Коджон-то на эти деньги собирался очень много чего в Британии приобрести — и получалось, что Британия и золото потраченное обратно получит, и Япония им по-прежнему будет должна. То есть так эти банкиры думали, однако у Саши мнение было иное — и, что его радовало, и у Коджона оно было… иное.

Правда, вовсе не совпадающее с мнением Саши, но Валерий Кимович считал, что это дело поправимо. Он неплохо понял суть корейского монарха: неглуп, хотя и не гениален, за страну радеет — но трусоват. И если ему все правильно объяснить — чуть попозже, пока еще время не пришло, но придет довольно скоро. Обязательно придет: корейцы, в отличие от тех же японцев, не считали, что император дан им богом, и подчинялись ему больше по привычке. Но в стране уже было довольно много людей, которые считали, что власть нужно менять, вот только пока еще никто не знал, на что именно. А вот когда люди поймут, что для страны будет лучше…

Вдобавок, стараниями русской миссии в Корее набирала популярность православная церковь, и очень многие простые люди на самом деле считали, что Россия помогла им освободиться от японского владычества. Так что если правильно поставить пропагандистскую работу, то может получится довольно интересно. Тем более интересно, что русский посол Павлов, которого сам Коджон считал своим другом, очень активно в нужном направлении уже работал, и, по мнению Саши, там скоро все «дозреет».

То есть «скоро» — понятие довольно относительное, но для России на ближайшие лет десять на Востоке будут развязаны руки, и работе русских в Корее в ближайшее время препятствий точно не возникнет. Правда, Восток отнюдь не ограничивался той частью, которая обозначалась как «Дальний», но о ситуации на Востоке Среднем Валерий Кимович знал куда как больше, и был готов и там руки (и знания) приложить. Морально готов, а все прочее требовалось еще сделать.

Но вот сколько все это времени займет, было совершенно непонятно, впрочем, теперь время у Саши было: британцам с помощью японской войны не удалось столкнуть Россию в пучину «первой русской революции». А это значило, что не будет диких бунтов среди рабочих, мужики не озвереют и преступность не захлестнет страну. Ведь «в прошлой истории» вся заваруха было устроена «распропагандированными» в японском плену солдатиками и озверевшими из-за безнаказанности возвращающимися с войны частями, состоявшими из наскоро мобилизованных мужиков. А теперь, хотя мобилизацию и провели, эти мужики даже отправиться на войну не успели, как их обратно по домам распустили. Но за довольно непродолжительное время «обучения» эти мужики много интересного узнали, и узнали они вовсе не как людей половчее жизни лишить.