Парторг 4 (СИ) - Шерр Михаил - Страница 4

В правильности и мудрости своего решения Чуянов убедился, когда узнал о том, как Хабаров, нарушая всякую субординацию, обращается с просьбами к членам ГКО и они их принимают и рассматривают!

Но Гинзбург неожиданно проявил большой интерес к положению дел на опытной станции и начал задавать неожиданные вопросы о работе над выведением новых зерновых сортов, пород скота и совершенно неожиданно о птицеводстве, причем о практически совершенно ему неведомом, о разведении индеек и бройлерных кур.

Вопросами сельского хозяйства и вообще продовольственными вопросами в ГКО СССР занимался товарищ Микоян и Чуянов быстро понял, что все вопросы Гинзбург задавал по его поручению.

Осмотр опытной станции начался с полей, где директор показывал делянки с новыми сортами яровой пшеницы и ярового ячменя. Гинзбург внимательно слушал объяснения, наклонялся над всходами, разминал в пальцах комья земли.

— Товарищ директор, какие у вас сроки по выведению новых сортов? — спросил нарком, разглядывая делянки.

— Товарищ Гинзбург, полный селекционный цикл для зерновых культур занимает от семи до десяти лет. Но мы используем ускоренные методы, которые позволяют сократить этот срок до пяти-шести лет, — директор говорил спокойно, но Чуянов видел напряжение в его позе.

— Это понятно. А какие конкретные задачи перед вами поставлены?

— Основная задача, выведение засухоустойчивых сортов пшеницы и ячменя с повышенной урожайностью для условий нашей области и региона в целом. Также работаем над скороспелыми сортами, которые позволят получать урожай даже при поздних весенних посевах.

— Интересно, — Гинзбург кивнул и направился к животноводческим помещениям. — А теперь покажите ваше поголовье.

В коровнике директор продемонстрировал несколько племенных коров симментальской породы и помесных животных, почти полностью это те животные, которые недавно вернулись из эвакуации в Казахстан. Вернее говоря, то что осталось того стадо, которое туда ушло.

— Видите ли, товарищ Гинзбург, мы работаем над улучшением местного скота путем скрещивания с племенными производителями. Цель, повысить молочную продуктивность и живую массу, — директор указал на крупную рыжую корову. — Вот эта телка от местной коровы и симментальского быка. Уже сейчас её живая масса на двадцать процентов выше, чем у чистопородных местных животных того же возраста.

— Хорошо. А что с птицеводством? Мне особенно интересны ваши работы по индейкам и бройлерам.

Чуянов почувствовал, как напрягся стоящий рядом директор. Птицеводческое хозяйство было самым новым участком работы станции.

— Товарищ Гинзбург, птицеводческое направление мы только начали развивать. Надеемся получить племенное поголовье индеек бронзовой широкогрудой породы и начали работу по их акклиматизации и разведению, — директор повел комиссию к птичникам. — Что касается бройлерных кур, то здесь ситуация сложнее. У нас нет опыта работы с этим направлением.

— А какой опыт есть в стране? — Гинзбург остановился у входа в птичник.

— Насколько мне известно, товарищ нарком, опыта промышленного разведения бройлеров в Союзе практически нет. Эта технология широко развита в Соединенных Штатах.

— Именно так, — Гинзбург кивнул. — Товарищ директор, у меня к вам вопрос. Какое сельское хозяйство вы считаете самым передовым и развитым в мировом масштабе?

Директор опытной станции, человек, который ещё недавно ждал исполнения вынесенного расстрельного приговора, у которого ещё толком не срослась сломанная в тюрьме нижняя челюсть, четко и коротко отчеканил, отвечая наркому:

— В США, товарищ Гинзбург.

Гинзбурга с его немногочисленной свитой кроме Чуянова сопровождал еще и комиссар госбезопасности Воронин с двумя незнакомыми секретарю обкома полковниками. Услышав ответ директора станции, он повернулся и бросил взгляд на начальника областного Управления и его сопровождающих.

Воронин и один из полковников никак не отреагировали на крамольные слова недавно помилованного «врага народа», а вот в сузившихся глазах второго комиссарского сопровождающего Чуянов уловил знакомый блеск, который он неоднократно видел ещё несколько месяцев назад во время обороны Сталинграда.

Всей работой особых отделов фронтов на Харьковском, а позднее Сталинградском и опять Южном направлениях с октября сорок первого до создания «Смерша» в апреле сорок третьего руководил Николай Николаевич Селивановский, сначала старший майор госбезопасности, затем комиссар госбезопасности 3 ранга. Несколько дней назад он был назначен заместителем начальника Главного управления контрразведки «СМЕРШ» Наркомата обороны СССР и стал генерал-лейтенантом.

Чуянов как член Военных Советов фронтов, дравшихся под Сталинградом, много раз сталкивался и с самим Селивановским и с его подчиненными и считал, что вклад особых отделов в нашу общую Победу в Сталинграде трудно переоценить. И этот полковник был одним из ближайшего круга Селивановского.

Чуянов сразу же вспомнил, как ещё старший майор госбезопасности Селивановский в июле сорок второго без ведома своих непосредственных начальников наркома Берии и Абакумова, начальника Управления особых отделов НКВД СССР, направил телеграмму Верховному о бездарном и по большому счету почти вредительском руководстве фронтом генералом Гордовым. Он конечно направил своим начальникам копии своей телеграммы, но это не уберегло его от гнева Берии, который после разговора у Верховного вызвал Селивановского в Москву и кричал так, что стекла тряслись.

Но прокричавшись, Берия приказал ему продолжать исполнение своих обязанностей, так как в Сталинград прилетела специальная комиссия во главе с начальником Управления особых отделов НКВД СССР Абакумовым и всё, о чем написал Селивановский, подтвердилось.

Состоявшееся буквально только что назначение Селивановского заместителем начальника Управления контрразведки «СМЕРШ» Наркомата обороны СССР однозначно говорило о доверии к нему со стороны Верховного. То, что один из сотрудников Селивановского, а Чуянов был уверен, что этот полковник последовал за своим начальником, наблюдает за ходом инспекции наркома Гинзбурга, почти открытым текстом говорило, что отчет об этой инспекции в ГКО СССР будет и по линии военной контрразведки «Смерш».

«Интересно, — подумал Чуянов, — а Гинзбург знает об этом? Или он полагает, что Воронин прибыл его сопровождать со своими сотрудниками? Не спрашивать же об этом напрямую у наркома».

Полковник понял, что сталинградский секретарь узнал его, усмехнувшись отвернулся и стал разглядывать приглашенных специалистов опытной станции, среди которых были и те, кто ещё недавно проходил проверку органами «Смерша».

Гинзбург между тем продолжал беседу с директором:

— Товарищ директор, вы не ответили на мой вопрос полностью. Почему именно американское сельское хозяйство вы считаете самым передовым?

— Товарищ Гинзбург, в Соединенных Штатах достигнута высочайшая степень механизации всех сельскохозяйственных процессов. Они активно применяют минеральные удобрения, используют научные методы селекции, развивают промышленное животноводство и птицеводство. Их урожайность зерновых и продуктивность скота значительно выше наших показателей.

— А что конкретно мы могли бы использовать из их опыта?

— Прежде всего технологии и организацию производства. Например, их методы выращивания бройлерных кур позволяют получать мясную птицу товарного веса за восемь-девять недель. Это в два раза быстрее, чем при обычном выращивании цыплят, — директор говорил увлеченно, явно забывая об осторожности. — Их технологии откорма крупного рогатого скота и свиней на специальных откормочных площадках с использованием концентрированных кормов дают привесы в полтора-два раза выше наших.

— Понятно, — Гинзбург кивнул и повернулся к Чуянову. — Товарищ Чуянов, этот директор действительно знает свое дело. Я буду рекомендовать товарищу Микоян поддержать работу этой станции.

Закончив беседу с директором станции, Гинзбург за руку попрощался с ним и отправился дальше. Следующей точкой его проверки был аэродром Гумрак, где уже заканчивались восстановительные работы. Этот единственный в Сталинграде и его окрестностях аэродром с бетонной взлетно-посадочной полосой был крайне необходим. Его полоса была практически восстановлена больше месяца назад и при необходимости уже использовалась, когда дожди делали невозможным взлет и посадку на остальных грунтовых аэродромах. Восстановительные работы силами наркомата обороны ещё продолжались, но Чуянов все равно считал, что заслуга руководства области в практически досрочном восстановлении аэродрома тоже была.