Самогонное зелье графини из трущоб (СИ) - Лисина Василиса - Страница 12

Соглашаюсь с ней. Шерри убирает лёд, а я мочу в воде чистую тряпку, осторожно вытираю кровь вокруг раны. Порез выглядит неприятно, но при магическом свете, зажжённом Шерри, рана уже не выглядит такой глубокой.

Я приношу табурет, ставлю его рядом с диваном. Ставлю на него воду в стакане и чай с лимоном, на этот раз не ограничиваю свою магию. Но привести в сознание мужчину не получается.

Ладно. Можно и так немного помочь. Я набираю треть чайной ложки чая и подношу к губам “пациента”. И только сейчас замечаю его лицо. Волевой подбородок, каштановые волосы до плеч, правильные черты лица. Довольно красив и мужественен. Я могла его видеть раньше?

И тут я замечаю, что щетины нет. Наш “наёмник” гладковыбрит, а местные мужики из трущоб не слишком за этим следят. Или он шёл на свидание, или он всё же рыцарь. Может, аристократ?

Я осматриваю его одежду и отбрасываю последнюю версию. Вряд ли. И насколько я могу знать, полагаясь на память Виолетты, аристократы ночами в поножовщине не участвуют и по трущобам не ходят.

Осторожно касаюсь ложкой губ, буквально по капле вливаю “зелье”. Пациент рефлекторно глотает его, не закашливается и дышит нормально. Я повторяю процедуру ещё пару раз, и мне кажется, что дыхание стало спокойнее.

Оставляю чай на табурете и выхожу. Надо сделать ещё одно важное дело. Смыть кровь у порога.

Весёлая выдаётся у меня ночка. Ждать, когда пациент очнётся, я не собираюсь. После того, как навожу порядок, я ещё раз пробую разбудить мужчину, но не выходит. Оставляю записку на том же табурете, подпираю ручку двери метлой, и ухожу спать.

Шерри тоже не хочет, чтобы по нашему дому ходили без нас, и колдует какую-то липкую субстанцию по периметру двери. Она говорит, что теперь он точно не выберется.

— А мы зайти сможем?

— Конечно, я тролью смолу быстро уберу, — заверяет меня она.

С чистой совестью и спокойной душой я ложусь спать. Завтра надо будет поговорить с нашим внезапным гостем. Надеюсь, если он бандит, то не тронет меня.

Уже на границе сна и яви я понимаю, кого мне напоминал всё это время мужчина. Моего спасителя… Есть у них что-то общее. Широкие плечи?

Просыпаюсь я от того, что чувствую чей-то пристальный взгляд. И это не Шерри.

Не открываю глаз, прислушиваюсь к себе. Ощущение чужого присутствия не исчезает, а только усиливается. Меня бросает в холодный пот. Кто-то прокрался в дом! Что делать?

Я приоткрываю глаза буквально на миллиметр и сквозь ресницы пытаюсь оценить обстановку. И вижу склонившегося надо мной мужчину, который тянет кинжал к моей шее. Мать!

Распахиваю глаза и кричу:

— Шерри!

Белочка, которая спала, свернувшись клубочком, подскакивает на месте от испуга. Мужчина выпрямляется, но направляет лезвие кинжала на меня. На его одежде виден разрез, под которым намотана ткань. Тот, кого я вчера спасла, выбрался и направил на меня оружие. Просто замечательно…

— Осторожнее, — предупреждает он.

Голос глубокий и даже приятный, если бы не озвучивал угрозу. А ещё я его узнаю. Это тот самый спаситель из подворотни. Значит, это именно он валялся у меня под дверью раненый? Я натягиваю на себя одеяло и сверлю его взглядом, а Шерри угрожающе шипит.

— И это вместо спасибо? — холодно спрашиваю я.

— Ты заперла меня. Я не знаю твоих целей, — прищуривается он.

На место страха приходит возмущение. То есть, он не грабитель, он только что угрожал беззащитной спящей женщине потому что не знал её целей? Не слишком ли?

— Мои цели просты. Я собиралась выспаться, а потом сварить компот, — чеканю я, сверля его взглядом.

На его щеках появилась лёгкая щетина, а само лицо в дневном свете кажется немного другим. Нет, не немного! Брови гуще, нос с горбинкой, губы тоньше. Он стал больше похож на бандита, а не аристократа. И хоть изменилось совсем немного, но впечатление совсем меняется. Очевидно, одно из этих лиц — иллюзия. За кого он меня принимает?

В спальне наступает молчание. Он изучает меня, а я всем своим видом показываю, что он неправ. Мужчина хмурится.

— Ты вылечила меня? — с недоверием спрашивает он.

— Да.

— Зачем?

Интересный вопрос. В этом мире не принято помогать? Прямо сейчас я не могу обратиться к памяти Виолетты, не могу сосредоточиться. Мешает кинжал. Но что-то у меня сложилось впечатление, что не настолько поведение людей в наших мирах отличается.

Что ж, помимо помощи ближним у меня были и более шкурные причины помочь:

— Чтобы не объяснять стражам, что под моей дверью делает труп.

— Как я оказался под твоей дверью?

— Мне откуда знать? Вы меня вообще разбудили! И, кажется, звали. — Я кошу взгляд на Шерри. Помню, она говорила что-то такое, что меня кто-то зовёт.

— Я?! — Неподдельно удивляется мужчина.

— Давайте начнём с начала. Вы кто?

— Зови меня Джеффри, — он прячет кинжал и проводит по волосам рукой, думая о чём-то. — Ничего не понимаю…

— Я Виолетта. А теперь, Джеффри, выйди и жди меня на кухне. Знаешь ли, не очень прилично вот так разговаривать, — строго говорю я.

Он хмыкает, зачем-то проходится по моему телу взглядом (я вся укрыта одеялом и всё равно ничего не видно), в шутку отвешивает мне поклон:

— Прошу простить мои манеры, леди.

Он выходит с лёгкой улыбкой, будто я что-то смешное сказала. И, получается, он понял, кто я. Но это не удивительно, обо мне уже и в газете писали.

Я очень быстро собираюсь и одеваюсь. Шерри ворчит на манеры гостя, полностью поддерживая меня в чувствах. Вот и спасай незнакомцев! А они…

— И как он выбрался? — расстраивается Шерри. — Я же всё крепко наколдовала.

Ох… Надеюсь, он не выломал двери.

Мы спускаемся и первым делом я проверяю дверь. Цела, но по краям выглядит подпаленной. Похоже, он уничтожил огнём тролью смолу. Он маг? Или она горит так хорошо?

— Тебе чай налить? — Слышу голос Джеффри.

Ладно, у него и спрошу. Мы с Шерри заходим на кухню, где уже хозяйничает наш гость. Видно, что рана зажила не до конца: он меньше двигает второй рукой, но в целом выглядит вполне здоровым. Даже слишком.

— Садитесь. Вы гость, — останавливаю я его. — Расскажите, что произошло.

Он смотрит на меня с лёгким удивлением. Берёт яблоко из корзинки с фруктами и садится. Джеффри уже подкинул поленьев, и печь разгорается во всю. Рядом с чайником я пристраиваю сковородку и лью в неё масло. Каши пока нет, я всё съела вчера.

— Поставь себя на моё место, — начинает рассказ Джеффри. — Ты просыпаешься живым, рана обработана и начала заживать, но ты заперт. Твои мысли? Я вот решил, что меня хотят сделать рабом.

— Логично, — соглашаюсь я, принимаясь чистить луковицу. — Но всё же вы должны были заметить, что я беззащитна.

— Тролью смолу мог заполучить только маг. Она не продаётся сейчас.

— А вы откуда знаете?

Он подозрительно замолкает. Я спросила просто так, сама я не в курсе, просто странно, что какой-то человек знает, что завозят в город, а что нет. Но я могу быть неправа. Память Виолетты, к которой я обращаюсь, не подсказывает ничего о трольей смоле. Или я не могу вспомнить.

Кидаю в разогретую сковороду лук, мешаю, обжариваю. Добавляю яйца, сразу четыре. У мужчин аппетит выше. Оборачиваюсь и замечаю, что Джеффри почти уничтожил мои фрукты! А я ведь хотела сделать компот.

— Достаточно. — Я быстро забираю у него миску с уцелевшими двумя яблоками.

— А мяса не будет? — спрашивает этот наглец, поглядывая на сковороду.

Так. Кажется, надо кое-что прояснить.

— Послушайте, я не такая добрая, как кажусь. — Я наставляю на него деревянную лопатку, которой мешала лук. — Помогла вам потому что не люблю трупы. Но сейчас вы съедите что дадут и уйдёте. Вижу, вы вполне восстановились.

— Мне надо отсидеться в тихом месте, — Он осторожно щупает ладонью больное плечо.

— Наверняка в нашем чудном районе полно таких мест.

Он хмыкает. Я снимаю яйца и делю их по двум глиняным тарелкам. Мне одно, а ему три. Отрезаю хлеб и всё это кладу на стол.