Системный Кузнец IX (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 11

Во взгляде было всё: наше прошлое, костры в снегу, битвы спина к спине, память о Йорне. И надежда.

— Сделай мне это, и я вернусь победителем. Вернусь с долей от ядра. Озолочу тебя и себя. Мы наконец-то выберемся из этого болота.

Тишина между нами стала плотной.

— Ну? — выдохнул он. — Сможешь?

Я смотрел на руку Брока, сжимающую моё предплечье — пальцы казались капканом.

Вокруг нас гудела таверна — звенели кружки, кто-то громко спорил о цене на соль, Энрике хохотал у окна, но для меня шум отошел на второй план. В мире остались мы двое и вопрос, повисший в воздухе.

«Сможешь?»

Внутренний Горн глухо толкнул в барьер — спазм, от которого перехватило дыхание. Само слово «оружие», произнесенное Броком с такой страстью, всколыхнуло то, что я старательно хоронил пять лет под слоями рыбьей чешуи и угольной пыли.

Я молчал. Секунду. Две. Три.

Брок ждал, глаза горели — он хотел услышать «да». Хотел, чтобы я прямо сейчас ударил по столу и пообещал ему меч-кладенец.

Я же хотел, чтобы тот замолчал.

— Рад, что ты снова при деле, Брок, — наконец произнес я. Голос прозвучал сухо. — Искренне рад, что ты снова нашел свою стаю.

Накрыл его пальцы ладонью и разжал хватку, убирая руку со своего плеча.

— Но ты, кажется, забыл, где мы находимся, старина, — продолжил тише, наклоняясь к нему через стол. — И забыл, что между лесным вепрем и морским чудищем разница, как между лужей и океаном. Ты всю жизнь гонял волков по лесам. С чего ты взял, что справишься с тварью, которая топчет корабли, как щепки? Это удел рыбаков, Брок, а не следопытов.

Охотник фыркнул, откинулся на спинку табурета, и с грохотом опустил пустую кружку на столешницу.

— Рыбаков⁈ — гаркнул так, что за соседним столом притихли. — Этих мокроштанных, что при виде любого плавника больше лодки начинают молиться Морской Владычице? Не смеши мои седины, Кай!

Его голос набирал обороты, становясь громоподобным. Брок распалялся, и вино, бурлящее в крови, срывало тормоза.

— Охота на духовного зверя — это тебе не сеть тягать! — вещал он, размахивая руками. — Тут нужны мы — практики. Люди, которые знают, как пустить кровь тому, у кого шкура крепче гранита! Духовный Лорд — это зверь, Кай! А зверь, он и в воде зверь, и на суше. Его надо выследить, загнать и убить. И тут неважно, жабры у него или копыта. Главное, чтобы рука не дрогнула, когда у всех остальных штаны намокнут от страха!

Я поморщился, чувствуя, как по спине пробежал холодок — мужик говорил слишком громко. Слишком много слов, которые в простой рыбацкой деревне звучали чужеродно и опасно. «Практики», «Духовный Лорд», «Охота»…

Мой взгляд метнулся по залу.

Энрике «Щегол» трепался с кем-то у окна, но ухо явно было повернуто в нашу сторону — парень любил байки, а голос Брока пробивался даже сквозь общий гомон. Тито «Молот» сидел в углу, уткнувшись носом в кружку, но его плечи были напряжены. И, что хуже всего, где-то тут только что был тот столичный.

Масляная лампа над столом чадила.

— Тише ты, медведь, — шикнул, пиная Брока под столом. — Ты не на плацу и не в лесу — убавь громкость.

Брок осекся, моргнул, глядя с недоумением, словно только что заметил мое напряжение.

— Да брось, Кай! — махнул он рукой, но уже чуть тише. — Кому мы тут нужны? Рыбакам? Им бы до завтрашнего улова дожить.

Я медленно встал, чувствуя, как затекло тело от долгого сидения в неудобной позе.

— Пойдем отсюда, — сказал ему. — Здесь слишком душно. Поговорим на воздухе.

Брок посмотрел на меня, потом на пустую кружку, потом снова на меня. Во взгляде мелькнуло понимание.

Он кивнул.

— Дело говоришь, — проворчал, поднимаясь.

Брок схватил кувшин, выплеснул остатки вина в глотку — пена потекла по усам, капая на куртку — и с грохотом поставил посуду на место.

— Марина! — заорал через весь зал, перекрывая шум. — Красавица! Мы скоро вернемся! Стол не занимай, я его пометил!

Хозяйка, лавирующая между столами с подносом, полным жареной рыбы, даже не обернулась.

— Как будто кто-то позарится на твой стол после того, как ты его слюнями забрызгал, старый бес! — крикнула в ответ теплым, насмешливым голосом.

По залу прокатился смешок.

Я воспользовался моментом.

— Идем, —схватил Брока за локоть и потянул к выходу.

Мы протиснулись сквозь толпу, огибая пьяных рыбаков и уворачиваясь от размахивающих руками рассказчиков.

Ночная прохлада ударила в лицо — после духоты таверны воздух казался кристально чистым, напоенным солью и йодом.

Снаружи было тихо. Только где-то вдалеке брехала собака, да мерно шумел прибой, накатывая на камни. Звезды висели над головой.

— Фу-у-х… — выдохнул Брок, шумно втягивая носом воздух. — А хорошо!

Охотник покачнулся, но устоял, широко расставив ноги.

Я кивнул головой в сторону моря — туда, где за домами угадывался спуск к воде.

— Туда, — бросил коротко.

Мы двинулись по главной улице деревни. Узкая, виляющая между каменными заборами, она была пуста. Окна домов темнели провалами — те, кто не пил в таверне, уже спали. Шаги отдавались от стен.

Брок шел рядом, странно молчаливый. Видимо, свежий воздух немного прочистил ему мозги, или мое напряжение передалось — охотник больше не орал и не размахивал руками, только тяжело дышал, и от него, как от печки, веяло жаром и вином.

Я чувствовал, как внутри меня закручивается пружина. Предстоящий разговор напрягал больше, чем столичный гость и Левиафан вместе взятые, потому что Брок задал вопрос, от которого я бегал пять лет. И теперь, в темноте прибрежной ночи, мне предстояло дать ответ.

Мы свернули за угол, проходя мимо дома Старосты, и начали спуск к небольшой площадке возле причала. Здесь, в стороне от основных пирсов, было пусто — только плоские камни, отполированные прибоем, да пара старых деревянных столбов, к которым рыбаки привязывали баркасы на ремонт. Лодки покачивались на воде, скрипя уключинами. Луна проложила по волнам дрожащую серебряную дорожку, уходящую в никуда.

Я подошёл к одному из столбов и прислонился спиной, скрестив руки на груди. Дерево было шершавым, просоленным насквозь. Брок остался стоять в паре шагов.

Смотрел на горизонт, собираясь с мыслями. Нужно было заканчивать этот разговор, пока тот не зашёл далеко.

— Мне сейчас всем этим заниматься… не сподручно, Брок, — произнёс я тихо, но твёрдо. — Ты просишь невозможного. Зачем мне привлекать к себе лишнее внимание?

Охотник молчал, но я чувствовал тяжелый взгляд.

— Ты видел того типа в таверне? — продолжил, не оборачиваясь. — Столичный. Сапоги из демона, перстень ценой в мою кузню — смотрел на меня так, будто оценивал лошадь на ярмарке. Угорь и так едва не сдал меня с потрохами. Если я сейчас начну ковать то, что ты просишь, завтра здесь будет половина гвардии Мариспорта. А может, и люди похуже.

— Плевать на столичных, — буркнул Брок. — Мы найдём способ сделать всё тихо.

Я развернулся к нему, чувствуя, как раздражение начинает закипать.

— Тихо? Ты говоришь о ковке духовного оружия, Брок! Это не гвоздь в стену забить!

Я шагнул к нему:

— Во-первых, в моей кузне нет нужных материалов — у меня там только обычное железо, уголь да морская вода. Обычная сталь против духовного Лорда — это всё равно что хворостиной по скале бить. Сломается при первом же ударе.

— Материалы — дерьмо вопрос! — перебил Брок, махнув рукой. — Гильдия достанет! Руда, кость, жилы — всё притащим!

— Во-вторых! — я повысил голос, перекрывая его. — И это главное. У меня нет Ци, Брок.

Слова упали резко.

— Я пустой, — сказал жёстко, глядя в глаза. — Не могу вливать энергию, не могу делать артефакты. Я могу выковать тебе самый острый и прочный кусок железа на этом побережье, но без вливания это будет просто железо — оно не пробьёт шкуру Лорда.

Брок нахмурился и пнул носком сапога гальку.

— А если… — начал охотник медленно, словно прощупывая тропу. — А если я сам волью?