Полубояринов 3 (СИ) - Сухов Александр Евгеньевич - Страница 22

— Тут такое дело, Марина Захаровна… Ну вы, разумеется, в курсе несчастья, произошедшего чуть более полугода назад с моим работодателем.

— Ну да, он пропал во время того громкого инцидента под Кубинкой. — С грустной улыбкой на лице констатировала Зайонц. — Мне очень жаль. Хороший был мальчик. Проявлял завидное усердие в учебе. К тому же, универсал. Вы, наверное, по поводу письма, официально уведомляющего администрацию графского рода Коринфских-Полубояриновых об отчислении Александра Николаевича из МГМУ в связи с юридически признанным фактом его смерти.

— Совершенно верно, госпожа Зайонц, действительно, я здесь по этому поводу. Дело в том, что перед отбытием графа на обучение я и еще ряд его сотрудников без какого-либо принуждения принесли ему «клятву на крови», связавшую наши души неразрывными узами. Ну вы, как продвинутая одаренная, просто обязаны быть в курсе подобных вещей.

— Уважаемая Изольда Исааковна, мне известна подобная методика. Однако к любому насилию над человеческой волей я отношусь сугубо отрицательно, поскольку считаю, что всякое разумное существо не должно зависеть от чьей-либо сиюминутной прихоти. Сегодня ваш работодатель добр к вам и милостив, а что будет завтра, сие даже всемогущим богам неведомо, поскольку будущее сокрыто даже для их проницательных взоров… Впрочем, — госпожа Зайонц, умерив пыл, продолжила в менее эмоциональной манере, — вы дама взрослая и в своем праве принимать или не принимать те или иные решения, даже столь сомнительного, на мой взгляд, характера.

На вполне резонную отповедь Марины Захаровны, Изольда Исааковна, потупив взор с грустью в голосе ответила:

— Вы просто не знаете толком Александра Николаевича. Это честнейший и благороднейший человек, неспособный нанести ущерб чести и достоинству тем, кого он взял под свою руку.

— И какими посулами, позвольте узнать, он вас подвигнул на столь ответственный, я бы сказала, безрассудный поступок? — Зайонц с нескрываемым интересом посмотрела на посетительницу.

На что посетительница отреагировала в довольно резкой форме:

— Это к делу, по которому я здесь нахожусь совершенно не относится, уважаемая Марина Захаровна. Единственное, что я могу добавить к вышесказанному, «клятву на крови» вместе со мной принесли еще три десятка человек. Так что делайте выводы. Но я здесь вовсе не за тем, чтобы разглагольствовать о том, что происходит внутри рода Коринфских-Полубояриновых. Дело в том, что Александр Николаевич жив, и это факт, подтвержденный руководителем Геральдической палаты Российской Империи князем Барятинским-Ростопчиным Евгением Евграфовичем. — После этих слов женщина извлекла из внепространственного хранилища кожаную папку и, расстегнув хитроумную застежку, явила на свет документ за подписью только что упомянутого чиновника высшего ранга. — Вот, извольте убедиться собственными глазами в правоте моих слов.

Опытной чиновнице хватило беглого взгляда на заверенную знакомой размашистой княжьей подписью и магическими печатями бумагу, чтобы убедиться в её подлинности. Вернув документ госпоже Беримец, она с улыбкой на лице сказала:

— Насколько я понимаю, вы здесь для того, чтобы деканат отменил принятое постановление об отчислении студента Коринфского-Полубояринова. — Это был не вопрос, а констатация факта.

— Вы абсолютно правы, госпожа Зайонц. Я здесь именно по этой причине, поскольку вам ли не знать, что отчисление студента из стен МГМУ по любой, пусть даже независящей от него причине, является фактом дискредитирующим данное лицо в глазах широкой общественности и последующее восстановление его в статусе студента фактически невозможно.

На что Марина Захаровна с доброй улыбкой заговорила:

— Я очень рада, услышать от вас, что Александр Николаевич жив и здоров. Действительно, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, мы не имеем права отчислить студента Коринфского-Полубояринова, к тому же, человека представленного указом Его Императорского Величества к званию Героя Российской Империи. Вы зря беспокоились, уважаемая Изольда Исааковна. Вам вовсе необязательно было являться сюда лично. Для отмены опрометчиво принятого руководством нашего факультета решения было бы вполне достаточно уведомительного письма с приложением копии данного документа.

Госпожа Беримец одарила местную начальницу не менее доброжелательной улыбкой.

— Только не подумайте, что я пытаюсь каким-либо образом проявить недоверие к руководству МГМУ в общем и вашего факультета в частности, но как администратору со стажем, мне известно, что личная встреча с человеком, от которого зависит то или иное решение, более ценится, нежели банальный формализм в виде официального письменного уведомления.

— Согласна с вами, уважаемая, но только не в данном конкретном случае. Еще раз хочу повторить от имени руководства факультета и себя лично, мы несказанно рады тому, что Александр Николаевич жив, и для нас будет честь застолбить для него статус студента до тех пор, пока он не сможет вернуться в стены альма-матер. Кстати, вы не можете, хотя бы ориентировочно обозначить срок его явки?

На что лицо Изольды Исааковны погрустнело.

— К сожалению, Марина Захаровна, сие мне неведомо. Графа затянуло в портал во время той жуткой истории и единственное, что мне и еще трем десяткам слуг рода Коринфских-Полубояриновых, связанных с его главой «клятвой на крови», известно, что он жив и вполне здоров. И я ни на мгновение не сомневаюсь, что рано или поздно ему удастся вернуться обратно в наш мир.

— Может чаю или кофе? — Запоздало спохватилась хозяйка кабинета.

— Я бы с удовольствием, но дела, понимаете ли, неотложные. Так что прошу прощения, может, как-нибудь в следующий раз. Засим позвольте откланяться.

После того, как за неожиданной посетительницей закрылась дверь, Марина Захаровна задумчиво покачала головой и, выдвинув ящик стола со сканирующим артефактом, проанализировала его показания. Не поверив глазам, еще раз проверила полученные данные. Убедившись в том, что зрение её не обманывает, она задалась вопросом:

«Хотела бы я знать, как именно этот Полубояринов очаровал столь примечательную особу. Второй ранг ментальной магии — это весьма и весьма серьезный показатель. Такие специалисты на дороге не валяются и привязать их кровью задача отнюдь нетривиальная. Однако факт остается фактом. Вот же граф, ну и хват! Такую бабу захомутать». — Отринув грешные мысли, она перевела взгляд на перешептывающихся подчиненных и громко по-солдафонски рявкнула: — Ну и чего сачкуем⁈ За работу, дорогие мои! Формуляры сами себя не заполнят.

Сижу на нагретом местным солнцем валуне неподалеку от входа в пещеру. На сердце тоска-печаль.

Сегодня ровно двухсотый день моего пребывания в этом странном мире. С учетом разницы суточной продолжительности на Земле минуло полгода с приличным таким хвостиком. В соответствии с законами Российской Империи я должен быть признан умершим. А это означает, что все мое имущество перейдет под управление созданного для таких случаев ведомства при кабинете министров. И далеко не факт, что после возвращения на Землю мне удастся вернуть свое добро. По большому счету, плевать мне на денежные счета и недвижимость, за своих людей радею. Вряд ли назначенный управляющим чиновник сохранит в целости и сохранности мою команду. Придется моим сотрудникам срываться с насиженных мест в поисках работы. Это меня очень расстраивает, поскольку ответственность за судьбы тех, кто мне доверился вбита в подкорку моего мозга еще в стенах Академии ВКС.

Ладно, главное выбраться отсюда. А там свяжусь со всеми, объясню, так мол и так. Не по своей воле отсутствовал. Попрошу вернуться на прежнее место работы. Достойную денежную компенсацию выплачу за беспокойство.

Насчет денежных средств я не волнуюсь. Запущенная Клэр программа по отъему финансовых ресурсов с «бесхозных» банковских счетов, по заверениям нейросети, работает без её участия и в самом скором времени должна принести приличные дивиденды. Если не удастся вернуть Коринфино вместе со всеми ранее принадлежавшими моему роду предприятиями, приобрету бесхозный кусок земли размером с Германию где-нибудь в Сибири и заживу не хуже прежнего, главное значительно дальше от жадных взоров столичных чиновников.