Системный Кузнец VIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 3

— Конечно… — прошептал я.

— Что? — Лиза подошла и встала рядом, с любопытством заглядывая в лицо.

— Я понял, почему ваши ножи тупятся, — поднял голову.

[Системная справка: Взаимодействие материалов]

[Объект А: Углеродистая сталь (Твердость ~5.5–6 по Моосу)]

[Объект Б: Структура коры (Кварцевые включения, твердость ~7)]

[Прогноз взаимодействия: Абразивный износ лезвия. При контакте с медью возможно ускоренное окисление режущей кромки.]

— Представь, что ты пытаешься разрезать точильный камень обычным ножом, — объяснил, стараясь говорить проще. — Металл стачивается, крошится — для этого дерева железо слишком мягкое. Оно его… съедает.

Лиза моргнула, переваривая услышанное.

— Но ведь раньше у нас получалось! — возразила она. — Старые ножи работали!

— Ты говорила, они выглядели иначе, — развернулся к ней. — Вспомни точно, что говорила Марта? Серые? Звенели?

— Ну да… — неуверенно кивнула девушка. — Марта сказала, они были похожи на камень, только гладкий, и если ударить друг о друга — звук высокий, как у стекла.

— Керамика, — выдохнул я. Ну конечно. Или обсидиан — вулканическое стекло.

Керамика, обсидиан или вулканическое стекло — эти материалы твёрже стали — как подсказала система, не содержат железа, не окисляются, а режущая кромка может быть острее скальпеля. Старики, основавшие деревню, знали, что делают — использовали ножи из спечённой глины с кварцем или вытачивали из вулканической породы. Но потом секрет забылся, ножи исчезли, а новые мастера из Арденхольма не могли понять природу материала.

Решение было на поверхности — понять состав, обжечь глину с правильными присадками, заточить… Я мог бы сделать такой нож за пару дней, если бы у меня был доступ к печи и сырьё.

И тут меня накрыло холодным душем реальности.

«Стоп, Дима. Тормози».

Если завтра приду к этой Марте или Гельмуту и выложу решение, что будет? Откуда у бродячего подмастерья знания о химии минералов? Откуда понимание структуры? Это вызовет вопросы. Вопросы привлекут внимание, а внимание — это последнее, что мне нужно, когда по следу идут люди Барона или столичные.

Я должен молчать, ведь моя цель — скрыться, добраться до юга, восстановить меридианы. Спасение деревни от гнева Столицы не входит в планы — пусть сами разбираются со своими ивами.

— Эй? — голос Лизы вырвал из раздумий. — Ты чего замер? У тебя лицо такое… страшное. Будто ты войну вспомнил.

Моргнул, натягивая маску спокойствия.

— Ничего, — ответил ровно, отводя взгляд от ручья. — Просто… задумался — красивое место. Жаль будет уходить.

— Ты о чем-то недоговариваешь, — проницательно заметила она, склонив голову.

— Я просто устал, Лиза. Ночь была длинной.

Посмотрел на неё прямо. Я не соврал, но и правду спрятал глубоко — решение проблемы лежало у меня в кармане, но доставать было бы глупо.

— Идём, — сказал, отряхивая колени. — Если нас тут найдут, объясняться придется долго.

Кинул последний взгляд на белесый ручей и силуэт дерева. Я знал ответ — осталось решить, готов ли заплатить цену за то, чтобы произнести его вслух, но это — задача для завтрашнего дня. Развернулся спиной к ручью, но уходить не спешили — Лиза ещё стояла у дерева, кончиками пальцев поглаживая шершавую кору.

Для неё это величайшее приключение в жизни, а для меня — редкая минута тишины после катастрофы. Лиза наконец оторвалась от ствола, вздохнула и повернулась ко мне — лицо стало серьёзным

— Ты был прав, — сказала девушка тихо, глядя в глаза. — Насчёт Томаса.

Я промолчал, ожидая продолжения. Ветра в низине почти не было, голос звучал отчетливо в ночной тишине.

— Он всегда был таким, — она зябко обхватила себя руками, хотя холодно не было. — Высокомерным, злым. Я просто… не хотела видеть. Думала, если буду достаточно хорошей, если буду стараться, он изменится и увидит во мне не просто дочку трактирщицы, а… человека.

Лиза горько усмехнулась и опустила взгляд.

— Глупо, да?

— Нет, — ответил я. — Не глупо. Все мы ищем в людях то, чего там нет, пока нас носом не ткнут в правду.

Мой голос прозвучал сухо, но Лиза кивнула, принимая ответ. Повисла пауза — тот самый неловкий, но честный момент, который бывает между случайными попутчиками.

Девушка шагнула ближе, вглядываясь в моё лицо, пытаясь прочесть что-то, скрытое под слоем усталости.

— А ты? — спросила Лиза вдруг. — Ты о чём мечтаешь, подмастерье?

В голове пронеслись образы: жар горнила, звон стали, запах масла и угля.

— О тихом месте, — ответил медленно, взвешивая слова. — Где-нибудь у моря, где воздух солёный, а не гарь. Где никто не умирает и не нужно никого спасать. Где можно просто… работать. Делать вещи, которые служат людям. Жить.

Лиза посмотрела с удивлением, даже с лёгким разочарованием.

— Это… странная мечта для молодого парня, — сказала она. — Скучная. Разве тебе не хочется славы или богатства?

Я криво усмехнулся, но ничего не сказал. Она покачала головой, отбрасывая прядь волос с лица — в глазах снова загорелся тот огонек, который видел, когда девушка говорила об алхимии.

— А я хочу уехать, — заговорила быстро и страстно. — Я хочу увидеть Арденхольм, хочу в Столицу! Говорят, в Соль-Арке есть не просто лавки, а целая Академия Алхимии. Там библиотеки высотой с дом, и древние фолианты, и мастера, которые знают тайны мироздания…

Она описывала мир, которого никогда не видела, но в который верила всем сердцем.

— Мать не отпустит, конечно. Говорит, я нужна здесь, в таверне. Но когда-нибудь… я все равно сбегу.

Слушал её и не перебивал. Не стал говорить, что Столица — это не только Академия, но и тюрьмы Серых Плащей. Что там правит Мариус Костолом, для которого такие, как мы — расходный материал. Что «тайны мироздания» часто покупаются ценой чужой крови.

Пусть не знает — пусть у неё остаётся красивая картинка. Мечтать полезно, даже если мечтаешь о красивой клетке.

— Что ж, — сказал я, когда она замолчала. — Каждому свое.

Лиза огляделась по сторонам, в последний раз окидывая взглядом поляну, ручей и дерево.

— Здесь и правда красиво, — вздохнула она. — Ты прав. Раньше я боялась этого места, а теперь… теперь буду скучать по нему, и возвращаться каждый день.

Я выдохнул, чувствуя, как навалилась тяжесть.

— Мне пора, — произнес я. — С дороги вымотался так, что упаду прямо здесь, если не найду кровать в ближайшие десять минут.

Лиза встрепенулась, очнувшись от наваждения.

— Ой, точно! — воскликнула шепотом. — Мне же матери помогать! Она меня убьёт, если узнает, что я шлялась ночью!

Обратный путь дался тяжелее. Перелезли через плетень без того азарта, что был в начале. Просто перешагнули черту, возвращаясь из мира чудес в мир рутины. Шли по темным улицам Травного Двора молча. Лиза иногда указывала на какой-нибудь дом, шепча имя хозяина или название травы, что сушилась на крыльце, но я слушал вполуха.

Мои мысли снова и снова возвращались к задаче. Керамика. Обсидиан. Температура обжига. Я пытался убедить себя, что это просто гимнастика для ума, что завтра мы уедем, и проблемы деревни останутся позади.

Мы вышли к таверне «Три Листа». Окна первого этажа еще светились желтым, а изнутри доносился раскатистый, пьяный смех Брока, перекрывающий гул голосов. Жив курилка. Значит, не влип.

Лиза остановилась у тяжелой двери, взялась за кованую ручку и обернулась ко мне.

— Спасибо, — сказала она. — За… ну, за всё. И за Томаса, и за дерево.

— Было интересно, — кивнул я.

Девушка посмотрела на меня, чуть склонив голову, и улыбнулась — без кокетства, без слёз и без маски. Просто и искренне.

— Ты странный, подмастерье, — сказала она легко. — Но хороший странный.

Толкнула дверь, и свет из зала ослепил. Пахло жареным луком и вином, а потом дверь захлопнулась, оставив меня на крыльце.

Я постоял секунду, глядя на темные доски под ногами. Поднял голову к небу — звезды над Срединными Землями казались ярче и добрее, чем в Оплоте.