Системный Кузнец VI (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 34

Леди развернулась к выходу.

— Найду.

Она уже была у двери, когда Хью окликнул меня:

— Мастер Кай, удели мне время, прежде чем разойдёмся. Мне нужно точнее понять конструкцию гарды.

Серафина кивнула и исчезла за дверью. Гюнтер потянулся.

— Пойду пока разожгу горны, — буркнул он. — Угля там вроде хватает. Камни нужно прогреть как следует, прежде чем начнём.

Мужик двинулся к своей нише — той, что была ближе к выходу.

Я повернулся к Хью.

— Пойдёмте.

Мы прошли через Ротонду к нише старого ювелира — самая маленькая мастерская в Горниле, но и самая уютная: рабочий верстак с множеством ящичков, ряды миниатюрных инструментов — щипцов, резцов, молоточков размером с палец, и странные стеклянные линзы на регулируемых подставках, которые, видимо, использовались для тонкой работы.

Хью подошёл к верстаку и достал лист пергамента, перо и небольшую чернильницу.

— Рассказывай, — произнёс он, макая перо в чернила. — Всё, что важно.

Я присел на край скамьи и начал объяснять.

— Основа — кольцо, которое надевается на хвостовик клинка и примыкает к рикассо. Диаметр… — прикинул размеры. — Около восьми сантиметров внешний, внутренний — по толщине рикассо, плотная посадка.

Хью быстро записывал, одновременно делая наброски на полях пергамента.

— От кольца идут дуги, — продолжил я. — Шесть или восемь, в зависимости от толщины полос — поднимаются вверх и смыкаются над костяшками пальцев, образуя защитный купол. Между дугами — поперечные перемычки, чтобы щупальца не протиснулись.

Указал на свою руку, имитируя хват.

— Внутри корзины должно быть достаточно места для кулака в боевой перчатке, и небольшой выступ под большой палец — упор для колющего удара.

Хью кивал, перо скользило по пергаменту.

— Толщина полос? — спросил старик, не поднимая головы.

— Три-четыре миллиметра. Тоньше — сомнёт при сильном сжатии, толще — слишком тяжело.

— Материал?

— Обычная сталь, высокоуглеродистая, если есть. Закалить как следует, чтобы пружинила, а не ломалась.

Хью поднял голову, острый взгляд поверх пенсне.

— А не «Звёздную Кровь»?

— Нет. — Покачал головой. — У нас не хватит материала, да и клинок уже несёт душу Кирина. Гарда — это просто защита, ей не нужны магические свойства, главное — прочность.

Старик кивнул и вернулся к записям. Несколько минут мы обсуждали детали: способ крепления гарды к хвостовику, угол наклона дуг, расстояние между перемычками. Хью делал пометки, иногда задавая уточняющие вопросы, и его профессионализм впечатлял — старик схватывал всё на лету, дополняя идеи собственным опытом.

Наконец, отложил перо и посмотрел на записи.

— Понял, — произнёс Хью. — Часов пять работы, если всё пойдёт гладко. Может меньше.

Мастер поднял глаза на меня.

— Иди, мальчик, занимайся наконечниками — я справлюсь.

Я кивнул и встал.

— Спасибо, мастер Хью.

Старик махнул рукой, уже погружаясь в работу.

Вышел из его ниши и вызвал Гровера.

— Гровер, — обратился к нему, когда мужчина пришёл. — Мне нужен мой молотобоец — Ульф.

Дежурный кивнул.

— И ещё нужен молотобоец для мастера Гюнтера.

— Сделаю, — буркнул Гровер. — Что-нибудь ещё?

— Пока всё. Спасибо.

Мужчина развернулся и исчез в коридоре.

Я прошёл мимо стола с клинком и направился к нише Гюнтера.

Мастер уже возился с горном. Тёмно-красные кирпичи башни-улья поглощали свет, из поддувала тянуло теплом, Гюнтер засыпал уголь и раздувал меха, готовя рабочее место.

— Эй, — окликнул его.

Мужик обернулся, вытирая руки о кожаный фартук.

— Эта «Звёздная Кровь» — она очень капризная, не как обычная сталь.

Гюнтер кивнул, слушая.

— Она… сопротивляется. — Я подбирал слова, пытаясь объяснить. — Когда бьёшь по обычному металлу, тот подчиняется — деформируется, принимает форму, а этот будто спорит, будто у него есть собственная воля.

Провёл рукой по воздуху, имитируя удар молота.

— Ты почувствуешь это, отдача будет неправильной — слишком жёсткой или, наоборот, слишком мягкой. Металл начнёт… не знаю, как сказать… упираться.

Гюнтер нахмурился.

— Как упрямый мул?

— Вроде того. Когда это произойдёт — не пытайся пробить силой, зови меня. Я приду и волью Магму и это успокоит его, сделает податливым.

Мастер медленно кивнул.

— Понял. Как почувствую, что идёт не так — сразу кричу.

— Именно.

— Я оставил твой слиток у тебя, — добавил Гюнтер. — Лежит на верстаке.

— Спасибо.

Развернулся и направился к своей мастерской, когда услышал, как в Ротонде открылась дверь.

Вышел из ниши Гюнтера в Ротонду.

Возле большого стола стоял Ориан.

Алхимик выглядел ещё хуже, чем когда видел его в тронном зале, среди толпы. Глаза, и без того глубоко посаженные, превратились в тёмные провалы, окружённые тенями бессонницы. «Вечный Сон» всё ещё брал своё.

Ориан стоял, сложив руки за спиной — поза, которую помнил ещё по Вересковому Оплоту. Серафина стояла рядом, скрестив руки на груди — лицо было непроницаемым, но я уловил напряжение.

— Мастер Кай, — произнёс Ориан, слегка склонив голову в приветствии. Голос был хриплым, будто тот недавно кашлял. — Или теперь следует говорить «господин главный мастер»?

В голосе не было яда, только лёгкая ирония.

— Удивлён, — продолжил алхимик, — тому, как стремительно вы взлетели в социальной иерархии этого места. Когда виделись в последний раз в Оплоте, вы были подмастерьем, которого я… хм… не слишком высоко ценил, а теперь…

Мужчина обвёл взглядом Ротонду — полированные стены, стеллажи с редкими реагентами, мерцающий клинок на столе.

— Теперь вы командуете мастерами, которые старше вас в три раза. Любопытная траектория.

Я подошёл ближе, остановившись по другую сторону стола.

— Для меня это не важно, — ответил ровно. — Титулы, иерархия… Чем выше взлетаешь, тем больнее падать. А сейчас, когда мы все на пороге одной угрозы, это вообще не имеет значения.

Ориан медленно кивнул.

— Разумно. Очень разумно.

Помолчал.

— Леди Серафина объяснила мне ситуацию — зачарование против Скверны.

Алхимик повернулся к столу, где лежал «Кирин», и склонился над клинком, не касаясь. Тёмные глаза изучали мерцающий металл с профессиональным интересом.

— Впечатляет, — пробормотал себе под нос. — Душа зверя внутри сплава. Руна Кеназ. Живая структура…

Выпрямился и повернулся к Серафине.

— Расскажите подробнее о проблеме с вашим зачарованием, леди.

Серафина сделала шаг вперёд. Впервые увидел на её лице что-то похожее на неуверенность.

— Моя специализация — абсорбция, — начала она. — Зачарование «Голодный Мох», которое вы использовали на гвизармах в Оплоте, работает через впитывание. Руны создают в металле микроканалы, которые при контакте с кровью врага втягивают его жизненную силу и преобразуют в разрушительную энергию.

Леди указала на клинок.

— Против обычных тварей — Падальщиков, Жнецов, этого достаточно. Алхимическое масло служит катализатором, запускающим реакцию.

Замолчала, нахмурившись.

— Но Мать Глубин — не обычная тварь, а воплощённая Скверна. У неё нет крови в нашем понимании, нет жизненной силы, которую можно впитать, она сама — это пустота, которая поглощает.

Серафина покачала головой.

— Если нанесу обычное зачарование на этот клинок, оно просто не сработает. Руны будут искать жизненную силу, чтобы поглотить её, но не найдут, а Скверна… Скверна может обратить зачарование против нас — использовать каналы, чтобы влить свою сущность в клинок, отравить его.

Ориан слушал, медленно кивая. Когда Серафина закончила, тот отошёл от стола и начал прохаживаться по Ротонде неспешно и задумчиво, как профессор, обдумывающий сложную теорему.

Молчание затягивалось.

— Время, — напомнил я, чувствуя, как нетерпение царапает изнутри. — У нас нет времени на паузы.