"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 121

— А что, обязательно Олю? — Как упускать такой момент девчонок подразнить?

— Кого-то другого хочешь? — Удивляется Жанна. — Мне казалось, вы с ней уже чувствуете друг друга.

Ещё как чувствую! Оля почти отрастила себе тот форштевень, которым девушки прокладывают себе дорогу в жизни. Имел возможность оценить его упругость на грани твёрдости. Сейчас смотрит на меня, поджав губы и сузив глаза. Но глазки ей приходится расширять, когда показываю ей язык.

На следующие мои слова сидящая на скамейке Полинка расцветает и уходит в нирвану.

— Для меня лучший вариант — Полина.

По глазам Жанны вижу, что для неё это совсем не вариант. Ольга намного фактурнее, до неё Полинке ещё дорасти надо.

— Света ещё есть… — такая альтернатива Жанну уже больше устраивает.

— Сам-то кого предпочтёшь? — Жанна своим вопросом предельно обостряет ситуацию.

Внимательно оглядываю обе кандидатуры. Обхожу со всех сторон. Света сначала смущается, потом вроде догадывается, что я зачем-то интригую. В глазах Оли полыхает пламя.

— Не знаю, — развожу руками, выпрашиваю у Полины монетку, подбрасываю.

Когда раскрываю ладонь, только после этого со вздохом объявляю:

— Жребий указывает на тебя, — на Ольгу то есть. Намеренно не загадывал вслух, что на кого ставил. Потому как Ольгу нельзя обходить. Со своим характером начинающей стервы она поссорится со Светой, начнёт фырчать на Жанну и строить козни мне. Одно мне надо? Нет. По характеру мне больше Света нравится, но мне на них не жениться, а Оля более яркая по внешности.

— Ты зачем это устроил? — Шипит на меня Ольга, когда мы встаём в позицию.

— Чтоб не забывала, что я — не твоя собственность…

Через четверть часа.

— Хорошо, Оля! Уж и не знаю, к чему придраться, — выносит вердикт Жанна. — А ты, иди сюда…

Даёт мне поправки, а затем отправляет проработать танго со Светой. Не очень люблю этот танец, что не мешает его исполнять. После Светы снова джайв с Олей.

— Тебе уже пора, да? — В голосе Жанны надежда.

Отметаю её ожидания. Мои силы не беспредельны, голова уже мокрая. И Полина заждалась.

Дома в тот же день.

— Держи! — Отдаю возрадовавшемуся Киру картинки, распечатанные в фотоателье. Они там портреты и фото на документы через компьютер делают. Поэтому без проблем в чёрно-белом варианте распечатали мои картинки. Ракеты и танки.

Братан тут же принимается за дело. Озадачив его осваивать нужные технологии, — пластилин нужен, как вспомогательный материал, — иду к отцу.

— Пап, мне саксофон нужен.

— Ты, оказывается, и по-русски можешь? — Папахен пытается изобразить сардоническую усмешку. Только до мачехи ему далеко.

— Кира же рядом нет.

— Зачем тебе саксофон?

— Играть на нём уже умею. Но чтобы стать мастером, хотя бы средненьким, надо постоянно заниматься не меньше года.

Мачеха рядом хмыкает. Затрудняюсь расшифровать смысл.

— И сколько? — Наконец-то папахен переходит к конкретике.

— Тысяч пятьдесят. Пока хватит такого…

Скептически гляжу на охнувшую мачеху. Отец чешет репу.

— Сын, ты как-то чересчур маханул…

— Бюджетные варианты совсем для начинающих. Этот уровень я уже перерос. Настоящие, профессиональные несколько сотен тысяч стоят. Но такой я потом сам как-нибудь…

Папахен смотрит слегка очумело.

— Не знаю, сын. Таких денег пока нет…

Интересно, куда он их девает? Насколько знаю, у него в самые неудачные месяцы меньше восьмидесяти тысяч не бывает. На пластилине для Кира разорился?

Последний день каникул.

После вечерних порезвушек во дворе, — мы выстроили приличную горку с аркой, — сижу дома, подвожу итоги.

Вымотался так, как не уставал в самые напряжённые учебные дни. Ничего, завтра в школу, там отдохну. На конкурсе с Олей неофициально заняли третье место. Делов-то… стоило сунуть ей очередную шпильку, как она со злости так тряханула, что еле за ней успевал.

Третье место это успех, Жанна не зря цвела. Там ведь, в основном, пары старше нас выступали.

По физике и математике решил несколько десятков задач. Вплоть до девятого класса. И ничего, вроде мозги не протестуют. Саксофоном занимался меньше, чем хотелось бы. Всего два раза в неделю в музшколу ходил.

Спать ложусь с чувством, как у мужика в том анекдоте, где его гиперсексуальная жена за выходные так заездила, что в понедельник утром вскакивает страшно довольный: «На работу, на работу. Ура!».

Второй день учёбы. 12 января, вторник.

Второй ненапряжённый день. Заданий на дом не накопилось, учителя крейсерскую скорость не развили, так у меня что-то вроде коротких каникул. На математике тоже отдыхаю. Раздаю задания и насылаю учителя на тех, кто затрудняется. Индивидуально Ильин работает удовлетворительно. Освежаем в памяти прошедшие темы.

— И как вы провели каникулы? — Улыбается нам Нелли Францевна.

Поднявшийся радостный гомон прерывает формальный стук в дверь и ворвашийся сразу после Ластик. Вскакиваем и садимся после разрешающего жеста. Ластик хмурый, и чего он тут? Недовольный директор нас не интригует. Испросив разрешения у мадам Нелли, без всяких предисловий выкатывает классу претензии.

— Пятый «В», объясните мне, почему вы на новогоднем балу отсутствовали?

По виду одноклассников понимаю, что они ничего не понимают. И что сказать, не знают. Очередной раз думаю, как же часто взрослые детьми манипулируют. Сами нагадят, а нас в виноватые назначают.

— Пал Михалыч, — начинаю осторожненько и миролюбиво, — а разве явка была обязательной? Это же не экзамен, в конце концов.

— Колчин, вот только не надо! Когда класс целиком не приходит, это уже демонстрация, демарш. Что вы этим хотели сказать?

— Да ничего такого. Нас пригласила восьмая школа, мы и пошли. Мы ж там выступали, играли, пели. Всем интересно было посмотреть, — обращаюсь к одноклассникам, — скажите, здорово же было?

Согласно и дружно гомонят одноклассники. Ластика аж перекашивает.

— Вот об этом и говорю, — недовольно поджимает губы, — вместо того, чтобы в родной школе выступить, вы чужих развлекаете.

Не понимаю, очень многих людей часто не понимаю. Тебе ж всё равно было. Хорошо помню пренебрежение и равнодушие на его лице, когда жаловались на хулиганов из 10 «Б».

— Пал Михалыч, так вы же сами запретили! — Говорю громко, искренность удивления мне наигрывать не приходится.

— Выступать я вам не запрещал!

— Фактически запретили. Вы репетиции запретили, а какой может быть концерт без подготовки? И что нам было делать? К тому же в восьмой школе возможностей намного больше. У них саксофон есть, барабанная установка, пианино хорошее. Наше пианино на свалку ещё можно не выбрасывать, но недолго ему осталось.

Класс одобрительно гудит. Ластик открывает рот, и тут же закрывает. Аргументов не находит и резко выходит из класса.

— Нелли Францевна, чего это он? — Вопрошает Катюша.

— Вы не знаете? — Дождавшись наших недоумённых переглядок, рассказывает. — Вся школа обсуждает. Смотрят видеозаписи, спрашивают учителей, почему вы в чужой школе выступали, а не у нас. Учителя директора спрашивают, что случилось? Ко мне пристают, а я не знаю, что сказать.

— Мы в свободной стране живём, — резюмирую итог, — школа не обязана нас обеспечивать музыкальными инструментами и предоставлять помещение для репетиций, мы не обязаны в ней выступать. Я вот принимал участие в городском конкурсе бальных танцев. Что, тоже нельзя?

На риторический вопрос ответ очевиден. Дальше рассказываем о своих достижениях. Катя о нашей чудесной горке, девочки о чём-то своём пищат, кто-то из них в Питер с родителями ездил. Вдруг Нелли что-то вспоминает.

— Витя, а ты действительно на саксофоне играешь или под фонограмму?

Чего мы только ни простим нашей замечательной Нелли! Вздыхаю. Даже такое оскорбительное предположение про фанеру. Вместо меня одноклассники галдят хором: