Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ) - Черничная Даша - Страница 1

Катя

Тогда

— Вот, возьми деньги, — протягивает мне несколько купюр.

Я смотрю на них и понимаю: что-то умирает внутри меня.

— Чего так смотришь? — хмурится Тимур, но тут же расслабляется. — Это не то, что ты подумала… это бабки на таблетки. Кто ж знал, что порвется. Дети ни тебе, ни мне не нужны, а батя всегда учил меня нести ответственность за свои поступки. Так что вот. Надо купить и выпить, Кать.

Тимур, видя, что я не собираюсь брать деньги, кладет их на тумбочку и принимается одеваться.

Я люблю его. Давно… Еще с тех пор, как моя мама сошлась с его отцом.

Но именно сейчас, в этот момент, я ненавижу его всем своим израненным сердцем.

Отворачиваюсь и смотрю в окно, за которым поднимается солнце нового дня.

— Ты ведь совсем меня не любишь, да? — шепчу онемевшими губами и чувствую, как глаза наполняются слезами.

— Любовь для слабаков, — усмехается равнодушно, раня меня в очередной раз.

А я наивная дурочка, которая думала, что ну вот сейчас все выйдет на новый уровень.

Нам больше не придется скрываться по углам, встречаться тайком и украдкой касаться друг друга, пока родня не видит.

— Да и уезжаю я, Катюх, — слышу сквозь звон в ушах. — Надолго. Когда вернусь, не знаю.

Я честно хочу сдвинуться с места, что-то сказать, наорать на него, в конце концов, и высказать все — что люблю его, а он со мной вот так, но… молчу.

— Ладно, Катюх. Я поехал, — чмокает меня в макушку.

Он не видит ничего. Ни моей боли, ни печали.

Ему попросту на меня плевать.

Сейчас

Обвожу взглядом всех присутствующих, ища маму и отчима, отца Тимура.

Народу собралось немного, человек сорок, но среди них маму пока не вижу.

Это небольшой банкет, только для своих, в честь десятилетия свадьбы мамы и Ярослава.

Ресторан уютный, да и всех присутствующих я знаю.

Наконец у меня получается обнаружить маму в компании ее коллег. Я тут же направляюсь к ней.

— Мам, — касаюсь ее локтя.

Она оборачивается и лучезарно улыбается мне:

— О, Катюш, привет, — обнимает и целует в щеку. — Какая красавица. Все-таки здорово, что ты решила надеть это платье.

Окидываю себя взглядом.

Я не хотела надевать черное, но мама настояла, сказав, что я буду шикарна в нем. Ну а мама сама в белом, как и десять лет назад.

И, как и десять лет назад, ее глаза сверкают счастьем.

Я завидую маме, с болью в сердце понимая, что никогда не смогу смотреть на своего мужа вот так…

Единственный человек, один взгляд которого заставлял порхать бабочки в животе, исчез из моей жизни.

Бабочки сдохли, а Тимур уехал работать над проектом государственной важности. Ему не оставили выбора. Надо признать, Тимур — страшно гениальная задница. Полагаю, он задействован в каком-то суперсекретном проекте.

О нем мы ничего не знаем — только то, что жив и с ним все в порядке. Единственный человек, с которым он общается, это его отец, но их разговоры даже общением назвать сложно, так как они длятся не более минуты.

Так надо. Для нашей и его безопасности.

Иногда я представляю, как рассказываю ему о том, что пережила, когда он уехал. А затем в подробностях — за что я его ненавижу.

Чем больше проходит времени, там более бесцветными становятся мои воспоминания, но ощущение собственной ненужности не покидает и по сей день.

Тимура нет, и я… просто живу, даже не веря в то, что когда-то он присутствовал в моей жизни.

Ни мама, ни ее муж так и не узнали, что между нами что-то было. Тимур настоял на том, чтобы держать наши отношения в секрете, ну а после того, как он уехал, я посчитала, что нет никакого смысла рассказывать правду.

Я похоронила ее вместе со своей любовью.

— Ты тоже выглядишь отлично, мамуль, — сжимаю ее руку.

— Ты одна? — мама заглядывает мне за спину.

— Да, Филипп задержался, но обещал приехать к девяти.

— М-м, понятно, — теперь уже мама улыбается не так лучезарно, скорее вежливо.

— Ну что, ма? — вздыхаю.

— Ничего, — поднимает руки, сдаваясь. — Ты все и сама знаешь.

Мама не любит Филиппа.

Она невзлюбила его с первых дней, как только мы сошлись. Конечно, она общается с ним уважительно и все такое, но я-то вижу холод в ее глазах.

— А вот и девочки, — к нам подходит Ярослав и целует мою маму.

С улыбкой смотрю на них двоих, искренне радуясь за маму. Когда-то она пережила тяжелый развод с отцом и мои подростковые закидоны. Справилась. Встретила Ярослава и создала новую семью, в которой счастлива.

Ярослав чмокает меня в щеку

— Как дела, Катюх? Почему одна?

Пересказываю все, что только что говорила маме.

Я замечаю, что Ярослав какой-то дерганый, взвинченный, постоянно оглядывается по сторонам, будто ищет кого-то.

— У меня для вас новость, — говорит возбужденно. — У нас сегодня будет важный гость.

— Кто такой? — мама бросает взгляд на меня, но я лишь развожу руками, сама не понимая, кто это может быть.

— А вот и он, — лицо Яра расцветает, и я медленно оборачиваюсь, чтобы проследить за его взглядом.

Осматриваю гостей и в конечном итоге замираю, узнав его…

Катя

Сон это или шокирующая явь?

А может, чья-то дурная шутка?

Как в замедленной съемке, поворачиваю лицо к маме, чтобы убедиться, что я не тронулась умом и что передо мной действительно он.

Мама что-то говорит. На ее лице широкая улыбка, а в глазах слезы. Ярослав, как мне кажется, тоже вот-вот расплачется.

Сын как-никак. И все равно, что подонок.

Ярослав-то не знает всей правды, для него Тимур — первенец. Родной старший сын, которого не видел почти шесть лет…

Мама хватает меня за руки и что-то эмоционально говорит. Я киваю на автомате, а сама не воспринимаю ни слова, в голове шум.

Музыка, гул, чужие голоса — всего этого нет. Я лишь слышу, как бешено стучит мое сердце, и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, того самого важного гостя. Его приход вызвал столько суматохи и произвел фурор, который можно сравнить разве что с разрывом бомбы.

Тимур изменился.

Очевидно, прошедшие годы повлияли на него — он раздался в плечах, скинув легкомысленный флер, свойственный молодости, сменил модную прическу на короткий ежик. Выражение лица стало чересчур серьезным.

Белая рубашка и черные брюки дополняют образ, делая из стильного парня, каким я знала Тимура, настоящего мужчину.

Через пару недель ему исполнится тридцать.

Чертовски красивый. Уверенный в себе. Ни грамма беспутности, исключительно строгость и сдержанность.

Мы не видели Тимура все это время, как и он нас. Нам было запрещено рассказывать ему какие-либо подробности о жизни, а ему так вообще слова лишнего сказать было нельзя, настолько все секретно.

Поначалу, когда Тимур только уехал, я подсознательно ждала, что он вернется. Вот-вот приедет, его отпустят. И тогда я…

Что именно я сделала бы — не знаю, но через год Ярослав ясно дал понять, что ждать сына в ближайшие несколько лет не стоит.

Шесть лет.

Столько мы не виделись.

Шесть лет одиночества, хотя ты и окружен любимыми и родными. Шесть лет косых взглядов и неудобных вопросов. Шесть лет тающих надежд и фантазий, которые я душила собственными руками.

Мне было восемнадцать, и все, о чем я мечтала, — его любовь.

Сейчас мне двадцать пять, и я мечтаю об уверенности в завтрашнем дне, о стабильности и покое.

Я чувствую, как лицо Тимура расплывается перед глазами, слезы нахлынули в самый неожиданный момент. И это отрезвляет меня.

Звуки возвращаются так резко, что я невольно вздрагиваю.

Тимур идет к нам. Приближается шаг за шагом.