Кому много дано. Книга 3 (СИ) - Каляева Яна - Страница 9

— Сопля, явись! Это Строганов.

Загорается мягкий изжелта-зеленоватый свет — сам воздух начинает мерцать. Гашу фонарь.

Из туннеля с той стороны выступает фигура моего нового соседа. Сопля, как ни странно, сменил наряд, презентованный в Таре, на что-то почти по размеру — какой-то линялый фрак, и даже не вырвиглазного цвета. Гардероб Чугая разворошил? Под фраком у него однотонная футболка, штаны и ботинки черные, арестантские. Почти прилично! Даже ростом как будто повыше стал.

Только очки остались те самые, в леопардовой оправе. Но уже без бирки.

— Егор Парфенович, — степенно кивает мне йар-хасут, — всегда рад вас видеть у себя во владениях! Грибного настоя отведаете?

— Я тебе, Сопля, тоже рад, — хмыкаю, — ты только не зарывайся: владения тут точно такие же мои, как твои. Смотря по какому закону!

— Конечно, Егор Парфенович, не будем о том спор затевать.

Рядом с большой ритуальной чашей из воздуха материализуется стол — и два кубка с этим самым настоем. Каменные, чутка замшелые — но, опять же, смотрятся куда круче, чем щербатые кружки, из которых меня йар-хасут потчевал в прошлый раз. Почти прилично — хотя, конечно же, посудомоечная машина в хозяйстве Сопли лишней бы не оказалась.

— Без подвоха хочу угостить, Егор Парфенович — сам видишь!

Над чашей горит теплый желтый огонек — это значит, те предложения, с которыми в данный момент выступает Сопля, не требуют от меня отдарка. Об этом условном знаке мы с ним договорились давно — я придумал, а Сопля согласился. Мне так проще, чтобы каждый раз не дергаться. На прямой обман йар-хасут не способны в силу своей природы — и поэтому, если я не «зевну» и не упущу смену огонька, можно не ждать от соседа подставы. Впрочем, пока что, кажется, он и сам не намерен хитрить. «Доброе слово и кошке приятно», любила говорить моя бабушка — и вот магический карлик, который, как ни крути, поумнее кошки, после Тары проникся ко мне дружескими чувствами. Кажется. Как-никак, я его от казаков спас — а потом еще поспособствовал, чтобы Сопле удел Чугая достался.

Сюда, в «сопливые» подземелья я с зимы спускался несколько раз. Пытался вызнать у лояльного представителя йар-хасут больше подробностей об их обществе и мироустройстве; понять, что мне дальше делать. Но тут новый сосед оказался не особенно полезен.

Будучи среди йар-хасут Вышним, никаких государственных тайн этого народца он мне поведать не мог. Потому что сам не знал. И вообще, едва речь заходила о какой-то серьезной помощи, честно говорил: мол, Егор Парфенович, дальше только за мену, натура моя такая. И намекал жирно, что мне в данном случае эта мена не очень нужна. У бабушки, помнится, на рынке была знакомая — торговка рыбой, — и вот она постоянным клиентам в некоторые дни говорила: «Вы сегодня рыбы не хотите». Так же и Сопля. Ну, как говорится, спасибо за честность.

Зато Сопля каждый раз пытался напоить меня своим настоем — я поначалу отказывался, но, когда сосед обзавелся нормальной посудой, однажды рискнул. Настой по вкусу очень напоминал напиток, который бабушка именовала просто «гриб» — он у нее настаивался в трехлитровой банке, где и вправду слоями плавал какой-то гриб. В пору моего школьного детства бабушка постоянно искала, кому бы это добро всучить, потому что распространял себя гриб эффективнее, чем в сетевом маркетинге впаривают посуду, косметику и страховки. А Настя потом тот же напиток называла «комбуча» и покупала в кофейне за немалый прайс!

Вот и Сопля теперь настаивал что-то этакое. Напиток давал мощную регенерацию маны. Я как-то отлил немного во фляжку и отнес Немцову — Макар Ильич был в восторге.

Цежу аккуратно «гриб», поглядываю на йар-хасут.

— Ну как жизнь, дружище?

— Не жалуюсь, Егор Парфенович! Обустраиваюсь помаленьку. Кручусь, верчусь.

У Сопли и словарный запас стал богаче, и вообще речь улучшилась. Помнится, на болотах, когда мы впервые встретились, они с собратом вообще междометиями часто изъяснялись. А теперь смотри-ка! Светские беседы ведет.

— Много сделок с зимы заключил, Сопля?

— Не спрашивайте, Егор Парфенович! Не могу я на эти темы распространяться.

— Ну-да, ну-да. Магическое NDA!

— Чегось? — поражается он.

— Ничего, шутка. Потом расскажу! Видишь, есть еще, чем тебя удивить. А пришел я за коробком. Спасибо, что сохранил до поры. Теперь верни!

Протягиваю ладонь. Тогда, во время инициации, я полубессознательно отдал йар-хасут то вместилище, в которое запаковал навыки и умения скомороха Шурика Чернозуба. Чтобы не нашли и не изъяли, да. Но сейчас, конечно, я в глубине души чуть-чуть нервничаю: а вдруг не отдаст?

Однако Сопля послушно извлекает из кармана фрака мятый спичечный коробок с изображением дракона и протягивает его мне. Рядом с драконом отчего-то надпись MALUTA, причем вязью.

— Большая сила, — уважительно бормочет карлик.

— Большая ответственность, — хмыкаю в ответ я, — знаешь такую поговорку?

— Мудро, — соглашается Сопля, — равновесно. Отчего именно сейчас забрать решили, Егор Парфенович?

Подкидываю коробок на ладони. Истинная причина — в том, что впереди выход в Хтонь. Пускай сила Скомороха будет моим тайным козырем. Вдруг выручит? Честно говорю об этом Сопле.

Карлик неожиданно начинает мяться.

— Вы там и вправду, Егор Парфенович, аккуратнее на болотах. Помните правила? Свистеть на болотах не надо, по имени никого звать нельзя, подарки брать! Еще лучше не считать вслух. Вообще. И от плохих мест подальше держитесь — где, скажем, открытый омут или пень вывороченный — туда не надо ходить!

От бельмастого йар-хасут в подземной пещере это звучит очень иронично!

Вперяюсь в него долгим взглядом:

— А ну погоди, друг ситный! Тебе, может, что известно? Такое, что мне тоже знать надо?

Сопля корячится:

— Ну Его-ор Парфенови-и-ич! Ну не спрашивайте вы меня! Не мучайте! Не могу я рассказывать, о чем с другими торг был! — ляпнув это, Сопля комично захлопывает себе рот руками — чуть очки не слетели.

— Ага.

Нет, ну это логично, что Гнедичи должны были попробовать «разговорить» местного йар-хасут по поводу Договора — и вообще попытаться воспользоваться его услугами. Не Степкой единым! Про подземелья я сам Николаю рассказал, да даже если бы этого и не делал! У моих недоброжелателей явно имелась информация о том, как попасть сюда, в зал с чашей. Во-первых, когда развертывалась история с похищениями воспитанников, Фаддей предоставил сюда доступ Шурику. Оформил, так сказать, пропуск в виде той самой дверной ручки. Во-вторых, еще до истории с похищениями и даже до того, как Фаддей Гнедич стал официальным попечителем колонии, он же как-то встретился тут с Чугаем? То есть попасть сюда не очень просто, но явно не невозможно. Гнедичи про мою дверь не знали, пока Степка не настучал — а я не знаю про их! Долбаный Хогвартс.

Но попасть в этот зал или глубже — где лежат бывшие владения князя Чугая, а теперь Сопли, — это не значит попасть в Изгной. Здесь — так… по меркам Изгноя — Мухосранск. Дальний угол.

А вот выходы из колонии в аномалию — они, в теории, могут привести к тому, что кто-либо из воспитанников опять вляпается в портал и провалится в «большой» нижний мир. Из которого, кстати, дважды я еле выбрался.

Тереблю Соплю:

— Нет уж, ты мне хоть намекни! Спускался к тебе Николай Гнедич или нет? Получил свое? Если да — моргни! — и пытаюсь стянуть через стол с карлика очки.

— У-у, Егор Парфенович, пожалей! — воет карлик, тараща на меня бельма. — Такие ответы для меня пагуба!

Вздыхаю:

— Ладно, ладно. Но ты, Сопля, вот что: ты к ним не выходи. Понял? Придут — просто сиди у себя внизу и не открывай. Понял?

— А то как же, Егор Парфенович! Я за вас же! По самую макушку обязан!

— Ну вот и не забывай.

Допиваю остатки «гриба», прячу в карман коробок.

— Бывай, Сопля. Как смогу — навещу тебя. Лишаю передавай привет!

Встаю, протягиваю ему ладонь.

Карлик мнется, конфузится, отворачивает башку: если б не слепота, сейчас точно глядел бы в пол.