Неугодная хозяйка драконьего поместья (СИ) - Гордеевская Наталья - Страница 15

Ах ты ж, какой ранимый!

На горбушку краюхи и кусок ветчины Мося набросился с энтузиазмом. Кажется, он даже урчал, как довольная кошка, аппетитно чавкая. Куда именно в него проваливалась еда, я предпочла не задумываться.

— Хорошенький какой, — с умилением протянула я, бросая Мосе очередную порцию. — Изголодался, маленький.

Демон покосился на меня:

— Странная ты. Меня не испугалась, плотоядный туман подкармливаешь… Ты нормальная вообще? Я так, для себя уточняю.

Я сделала вид, что не расслышала.

— А туман только по ночам выходить может? — поинтересовалась. — Грустно, наверное, весь день сидеть в яме. Такой он хорошенький, как будто пушистый.

Матильдергон выглянул через мое плечо в окно и брезгливо поморщился.

— Может и днем выползти, если пасмурно и солнца нет, — ответил он. — Ничего себе, как уминает! Его ты кормишь, а мне варенья жалела! Несправедливо! Я тут больше пользы приношу, между прочим!

Демон надулся и плюхнулся на кровать, сердито зыркая из-под кустистых бровей.

Вот только нам тут ревностей не хватало!

Ладони коснулось что-то теплое и мягкое, а раскатистое урчание стало напоминать работающий мотор трактора. Мою руку сейчас лизнули? Мося доклубился до окна и благодарно щурился на меня алыми, осоловелыми от еды глазами.

Какая прелесть, как котенок! Только туман и плотоядный. Что ж… В этом мире полно сюрпризов.

Я уже собиралась закрыть окно, чтобы вернуться в кровать, как за забором раздался такой душераздирающий крик, что даже Матильдергона передернуло.

— Начинается, — проворчала я со вздохом, — что ни ночь, то приключения. Я когда-нибудь высплюсь?

Накинув халат, поманила за собой демона, и мы отправились на разведку: смотреть, кого к нам опять занесло.

Туман притворился глухим и с интересом исследовал грядки нянюшки, делая вид, что происходящее его не касается.

Мог бы гавкнуть что ли для порядка — все польза!

Пришлось выйти за ворота.

— Ты еще кто такой? — грозно спросила я, глядя на обнаруженного там долговязого парнишку, — Чего тут вынюхиваешь? Я сейчас демона на тебя спущу!

— Не надо, тетенька! — запричитал нарушитель спокойствия, подпрыгивая на одной ноге. — Я случайно мимо шел… и в капкан угодил, — он со страхом покосился на Матильдергона, возвышающегося за моей спиной. — Спасите! Не отдавайте чудищу на растерзание!

— Сам ты чудище, — огрызнулся демон, — мимо шел, да? Случайно, да? Так мы тебе и поверили! Теперь ковыляй до деревни, пусть тебе там помогают!

Он сложил руки на груди, прищурил алые глаза и выдохнул в сторону паренька короткую струю яркого пламени. Тот закатил глаза и молча повалился на землю без чувств.

— Ты такой деликатный, Матильда, — я не удержалась от сарказма, — неужели не жалко беднягу? Ему лет четырнадцать на вид! Теперь энурезом страдать будет, не стыдно?

— Чем? — не понял демон. — Пусть страдает, он тут со своими приятелями в засаде сидел. Только они смыться успели, а этот попался в свою же ловушку. Чего жалеть дурака? Или ты и его прикормишь? Давай, кинь в него хлебом или вареньем, вдруг оживет?

Я поджала губы и присела на корточки, внимательно осматривая капкан. Нога мальчишки застряла в нем намертво и уже начинала опухать.

— Мне не открыть, — я бросила взгляд на сердитого Матильдергона. — Сможешь? А то он тут так и будет лежать? Не по-человечески как-то.

Демон изобразил на лице неудовольствие и щелкнул пальцами. Капкан с тихим шорохом рассыпался в труху, паренек радостно взвизгнул, проворно вскочил и дал такого стрекача, что скаковые лошади удавились бы от зависти!

— Притворялся, паршивец, — вздохнул Матильдергон, — никакой благодарности!

Я махнула рукой и побрела к дому. Зато никто не будет голосить за забором, мешая спать. Тоже плюс.

— Слу-ушай, — демон ухватил меня за рукав и ткнул пальцем наверх. — Луна-то полная! Может, попробуешь, а? Ну, метку пробудить? Я отвернусь, если хочешь.

Вот нахал! Хоть и рогатый, а все туда же!

— Еще чего! — выпалила я. — Совсем с ума сошел? Как тебе предлагать такое не стыдно?

— Да я не буду смотреть, — оправдывался Матильдергон, — хотя, чего я там не видел! Да и ты не в моем вкусе, уж прости! Тощая ты слишком, а я люблю пофигуристее.

Он обрисовал в воздухе вожделенную пышнотелую фигуру и хитро прищурился.

— Промеж рогов тебе сейчас будет пофигуристее! — беззлобно огрызнулась я. — Отвернись! И никому не рассказывай, понял? Узнаю, что донес герцогу, лишу варенья и выгоню к Мосе в яму.

Демон демонстративно повернулся ко мне спиной и стал непринужденно насвистывать.

Я с подозрением огляделась вокруг — вроде никого.

Луна действительно светила так ярко, что весь двор хорошо просматривался.

Опасливо приподняла подол, оголила нужную часть и замерла, зажмурившись.

Не знаю, чего я ждала, но ничего не происходило. Ни покалываний, ни пощипываний.

Только восхищенные вздохи со стороны забора дали понять, что в засаде кое-кто все-таки остался.

— Ах вы мерзавцы! — я подхватила камень и рванула к воротам. — А ну стоять, куда побежали!

Несколько человек бодро улепетывало по дороге, не оглядываясь.

Матильдергон взревел им вслед, но никто не захотел вернуться и принести извинения.

— Хватит с меня ночных приключений! — злобно выпалила я. — Ты как хочешь, а я иду спать! Даже если тут вся деревня соберется и дружно начнет корчиться в муках — не выйду, разбирайся сам!

Я ушла в дом, оставив демона во дворе.

Утром за воротами нас ждала огромная корзина со свежей рыбой, заботливо прикрытая чистым полотенцем.

Сверху лежал мятый листок, на котором углем было написано: “Спасиба!”

— Не зря ночью юбки поднимала, — похвалил Матильдергон, суетясь под ногами. — Если почаще так делать, то нас всей деревней кормить будут.

Я отпихнула счастливую курицу и отнесла добычу нянюшке.

Через час в воздухе стоял такой головокружительный аромат жареной рыбы, что даже Мося в своей яме заурчал в предвкушении.

И только я собралась вонзить зубы в аппетитный кусочек, как раздался знакомый холодный голос:

— Вы что, драконов разбудили? Чем это так зверски воняет?

— До тебя тут ничем не воняло, — пробормотала я себе под нос, высовываясь в окно с куском рыбы в руке.

Ежедневные появления этого мужчины воспринимались, как неизбежное зло. Оставалось только ожидать, когда у меня к нему выработается стойкий иммунитет, как к какой-нибудь вредной бактерии.

— И вам доброе утро, Винсент, — поздоровалась я, помахивая рыбой, чтобы поскорее остыла.

Тот неприязненно сощурился.

— Фу, что это у тебя?

Я закатила глаза.

— Еда. Не желаете с нами позавтракать?

— Я не низкородное отребье, чтобы питаться речным мусором.

Ах ты ж… Я закусила губу, с досадой глядя на этого высокородного нахала. Как же он мне… дорог.

Жизнь казалась бы весьма сносной, если бы не этот доставучий мужчина. У вроде уходит каждый день с таким видом, будто в гробу нас всех видел и больше никогда не вернется, но нет…

Так, погодите-ка! Он что, назвал меня низкородным отребьем?

Я понимала, что воспитывать этого мужчину поздно и воевать с ним бесполезно, а значит, следовало относиться к нему, как к непогоде или тараканам. Мол, ничего не поделать.

Заодно и нервы будут целей. Пусть бесится, если ему так нравится.

— Не хотите, как хотите!

Пожав плечами, я заняла свое место за столом и откусила щедрый кусок рыбы. Зря.

Во рту тут же разлился привкус отвратительной горечи… Я резко вдохнула, подавилась и закашлялась от неожиданности.

Никто еще не приступил к еде, и потому все смотрели на меня, как на второе пришествие — испуганно и недоверчиво.

И никто не догадался постучать по спине! Но вскоре стало понятно, что рыба не просто испорчена.

Я быстро откашлялась и глубоко вдохнула, но горечь никуда не исчезла.

Она опутала горло у опустилась ниже, куском льда воткнувшись в живот. Силы меня покидали. Я отчаянно цеплялась за стол, глядя на нянюшку широко распахнутыми глазами.