Настоящий папа в подарок (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 4

— Да, конечно, — заторможено отвечаю, продолжая наблюдать за Незабудкой. — Я уже уезжаю.

— Благодарствую! С наступающим!

— Угу, — мычу без энтузиазма.

Убедившись, что Анастасия закрыла окно и спряталась в теплом помещении, я трогаюсь с места.

Несколько часов бесцельно блуждаю по окрестностям. Не могу уехать домой ни с чем! Как мне теперь спать спокойно, зная, что где-то в маленьком военном городке живет девушка, которая, возможно, носит моего ребенка? Я обязан проверить эту версию!

Заблудившись, некоторое время петляю по улицам. Навигатор не работает — спутники глушат. Так что я еду по наитию.

Внутренний компас ведет меня к Анастасии. Интуиция подсказывает, что нельзя ее оставлять без присмотра. Сердце соглашается.

Изучив каждый дом, перепугав всех дворовых котов и помешав какой-то влюбленной парочке, я возвращаюсь к знакомому подъезду.

Вокруг — ни души. Все готовятся к встрече Нового года, а я… опять один. Мне не привыкать.

Глушу двигатель. Откидываюсь на спинку водительского сиденья, скрестив руки на груди.

Чувствую себя маньяком, преследующим жертву. Или верным телохранителем.

Наблюдаю, как снег облепляет лобовое стекло, и глаза слипаются. Прежде чем провалиться в сон, я успеваю уловить легкое мельтешение у подъезда.

Резко выпрямляюсь, вглядываясь в полумрак. Завожу машину, включаю фары — и вижу женскую фигурку, укутанную в теплое пальто, с пухлой сумкой в руках и… в домашних тапках с зайчиками.

Что за?..

Буря негодования поднимается в груди. Не могу поверить, что какой-то урод посмел выставить девушку посреди ночи на улицу. Ослепленный гневом, я вылетаю из машины.

— Настя?

Ранее …

Анастасия

Профессиональным взглядом я окидываю праздничный стол, который сервировала без души, а на автопилоте, чтобы успокоиться. Выдохнув, сейчас я оцениваю результат своей работы, словно сама себе сдаю творческий экзамен.

Две тарелки четко друг напротив друга, на них сложены тканевые салфетки в виде елочек, украшены декоративными бантиками. Два одинаковых бокала на высокой ножке и с золотым ободком, ровно разложенные приборы, ароматические свечи с запахом хвои, чтобы усилить новогоднюю атмосферу. Вокруг — мишура, шары и елочные веточки.

Романтический ужин для двоих.

— Идеально, — без энтузиазма роняю, метнув взгляд сначала на часы, а потом — в темный коридор.

В квартире тишина. Валя обиделся на меня за то, что я ослушалась его, забрал телефон и благополучно лег спать дальше. Через несколько минут подъем, но я даже не собираюсь его будить. Не уверена, что хочу встречать с ним Новый год в таком упадническом настроении.

Машинально выставляю на стол салаты, тоже оригинально украшенные…

— Кому это надо?

Вздохнув, подцепляю листик петрушки изо рта «Селедки под шубой» — и закидываю в рот. Поморщившись, тут же выплевываю — слишком воняет рыбой.

— Не нравится, значит? Зря… Ты в кого такой? Вот я, например, морепродукты люблю, а папка у тебя и вовсе в море живет, — разговариваю с животом, поглаживая его, будто малыш внутри может все слышать.

Улыбка застывает на губах…

Я не заметила, в какой момент вместо Вали представила в роли отца… Медведя. Картинка получилась настолько гармоничной, что я приняла ее безусловно. Встряхнув волосами, я выбрасываю суровый образ громадного мужика из головы.

Бред! Он просто сумасшедший. Мой ребенок не от него!

Дверь спальни поскрипывает, и я вся подбираюсь от макушки до пят. Не знаю, чего ожидать от переменчивого мужа. Надеюсь, он наконец-то выспался и снова стал нормальным человеком.

— Настюха, ты там хоть не голышом? У нас гости, — небрежно бросает Валя, проходя мимо кухни. — Пойду открою.

Я, конечно, одета, но есть нюанс… Переливающееся вечернее платье изумрудного цвета, в котором я планировала уважить символ наступающего года — Зеленую Змею, так и осталось на вешалке в спальне. После ссоры я туда не заходила.

Представляю, как глупо выгляжу в теплом махровом халате и ушастых тапках.

— Я не готова к встрече гостей, — тихо лепечу, выглядывая в коридор. — А кто?..

Договорить не успеваю, потому что в квартиру вихрем влетает взъерошенный блондин, явно навеселе. Прямо в грязных ботинках шагает по вымытому до скрипа линолеуму, оставляя мокрые серые следы на полу.

— Здравия желаю, Валентин!

Он пожимает моему мужу руку, а потом вдруг бесцеремонно обнимает меня, как старую знакомую. Чмокает в щеку, пока я борюсь с накатившим приступом тошноты. Терпеть не могу, когда меня трогают чужие мужчины. Подобные приветствия с лобызаниями не для меня — предпочитаю сама решать, кого впускать в свое личное пространство. А этот… все границы пересек и красные линии нарушил.

— Вечер добрый, хозяйка.

Как бы невзначай спустив свою лапу ниже спины, мельком ощупывает плотную махру халата. Благо, быстро отвлекается на ароматы еды, принюхивается и, отпустив меня, целенаправленно идет на кухню. Как собака на запах.

— Валь, кто это вообще? — Я провожаю гостя опешившим взглядом. — Пусть он уходит.

— Сослуживец, — легко сообщает Валя, пожав плечами.

Собирается пойти следом за другом, но я преграждаю ему путь. В лучших традициях вредной жены я сурово упираю руки в бока и начинаю пилить мужа.

— Тебя полгода не было! Я думала, мы встретим Новый год вдвоем, — шиплю недовольно и обиженно. — Это же семейный праздник.

— Знаешь, мы с ним столько пережили в этом рейсе, что теперь как братья родные, — хмыкает он невозмутимо и машет рукой над моей головой. — Да, Петька?

— Так точно, Валек, — откликается тот, без приглашения устраиваясь за столом. — Я с дороги голодный, как волк. Можно? — спрашивает для галочки, а сам тянет немытые руки к еде. — Что тут у нас? Отбивнушечки…

С отвращением передергиваю плечами, понимая, что в эту ночь лучше останусь голодной, и расстраиваюсь еще сильнее, когда бесцеремонный Петя садится возле елки. Опускает нахальный зад на то самое место, которое я приготовила для себя, чтобы в нужный момент, как волшебница, достать подарок и в сказочной атмосфере вручить его мужу.

Мои планы рассыпаются, как домино, радостное предвкушение сменяется апатией.

Все зря!

Ни подарка, ни праздника, ни романтики…

— Настюха, не порть нам всем настроение, — добивает Валя своим пренебрежительным тоном. — Лучше налей нам.

Ненавижу, когда кто-то пьет. Это становится последней каплей в чаше моего ангельского терпения, и я взрываюсь, как дьяволица.

— Пф, и не подумаю. Позовешь, когда он уйдет.

— Малая, ты чего? — муж догоняет меня в коридоре. — Неудобно!

Из кухни доносится грохот, несдержанный мат. Когда мы с Валей возвращаемся, то находим Петьку по столом. Он рыщет под елкой, которая опасно покачивается, звеня игрушками.

— Ох, блян. Мои извинения, я тут случайно какую-то коробку пнул ногой. Пардоньте. Это ваше?

Я с трудом подавляю испуганный стон, когда он достает… мой подарок, помятый и потерявший вид. Бантик сдвинулся вбок, ленточка развязалась, картон вдавлен внутрь и надорван, будто в корабле пробоина.

— Это подарок… тебе, Валь. С Новым годом, — заканчиваю сипло и обреченно.

— Моя ты прелесть, заморочилась, — Валя целует меня в щеку, а я ничего не чувствую, кроме разочарования. — Черт, а я ничего не успел, сама понимаешь. Служба…

— Угу, — мычу обиженно.

— Посмотрим, что тут у нас, — трясет коробкой, и я прячу покрасневшее лицо в ладони.

— Валь, давай позже. Наедине.

Не слушается. Потрошит подарок, который я упаковывала с любовью.

Повисает неловкая пауза. А затем на всю квартиру гремит возмущенный голос мужа.

— Насть, что это?

— Тест на беременность, — отвечаю, не поднимая глаз, словно провинилась. — Положительный. Срок — восемь недель.

— Твой?

— Наш.

Встречаемся взглядами. Я выдавливаю из себя вымученную улыбку, Валя округляет глаза и выгибает бровь.