Гость из будущего. Том 5 (СИ) - Порошин Влад - Страница 18

— Лично я его не разглядел, — недовольно пробурчал Лёнька Валентинов. — Я сразу по голове получил.

— Зато я его отлично рассмотрела, — сквозь зубы прошипела Надя. — Этого гада обязательно надо изолировать от общества. И откуда только такие мрази берутся?

— Как правило все проблемы таких выродков тянутся родом из детства, — тяжело вздохнула Софья Исааковна, усевшись за стол напротив ребят. — Отец бил, мать лупила, унижали, оскорбляли. Вот и искалечили психику ребёнку. Вырастили из него, так сказать, монстра. Ничего, теперь мы его быстро сцапаем, — криминалист взяла в руки карандаш и сказала, — давайте, ребята, начнём с формы головы.

В субботу 10-го октября перед вечерним концертом в ресторане гостиницы «Юность» мои верные музыкальные кунаки вдруг подняли мятеж на «Очакове». И заводилой выступил барабанщик Сергей Лавровский. Когда мы сидели в артистической гримерке и готовились к выходу на сцену он вдруг спросил:

— Феллини, а что нам заплатят за этот концерт?

— Благодарность директора «Юности» не будет иметь границ, конечно, в пределах разумного, — усмехнулся я, замазывая пудрой мешки под глазами.

Дело в том, что за последние дни мне изрядно пришлось побегать и попотеть. Для диска-гиганта ансамблем было записано 19 песен, а на пластику влезало всего 16 треков. Поэтому от директора фирмы «Мелодия» я добивался, чтобы после «гиганта» напечатали ещё и миньон с тремя композициями: «Уходило лето», «Мы к вам заехали на час» и «Ничего, не бойся». Последнее песенное произведение из будущего за авторством Эдмунда Шклярского очень здорово прозвучало на митинге, когда отправляли на пенсию Никиту Хрущёва. Эту вещь я категорически не хотел терять, не хотел, чтобы она растворилась во времени. Кроме того, я усиленно пропихивал и миньон Владимира Высоцкого. Ради этого мне даже пришлось сходить на поклон к первому секретарю Горкома Москвы Николаю Егорычеву. В общем мешки под глазами стали следствием недосыпания и нервного перенапряжения.

— Ну а всё же, сколько? — упёрся Лавровский. — Мы вчера один двухчасовой концерт уже отыграли за «здорово живешь». Сегодня опять что ли за «спасибо за труд»?

— Почему за спасибо? — проворчал я. — Вы почти неделю проживаете в хорошей гостинице, бесплатно питаетесь в хорошем ресторане, записываете альбом на лучшей студии советского союза. В реальности всё это стоит больших капиталовложений. И я, между прочим, работаю с вами наравне.

— Так в Ленинграде можно было записаться, кхе, на киностудии, — крякнул клавишник Лев Вильдавский.

— Нельзя! — прорычал я, начиная терять терпение. — Через неделю-другую наши пластинки поступят в магазины Польши, Чехословакии и ГДР. Этот вопрос уже решён на правительственном уровне. И конкурировать в Европе придётся с лучшими западными группами. Поэтому наш звук должен соответствовать самого высокому стандарту.

— Так мы и на гастроли в Европу полетим? — робко поинтересовался Анатолий Васильев.

— Нет, наберут гитаристов по объявлению, они вместо нас и полетят, — криво усмехнулся я. — Ясное дело, что мы. Кто же ещё? Поэтому хватит ныть. Сегодня отработаем свою музыкальную программу и в последний раз завтра вечером.

— А потом? — спросил бас-гитарист и солист Женя Броневицкий.

— Потом вы вернётесь домой в Ленинград, после чего поедете с дядей Йосей на гастроли по городам и весям, а я с Нонной до ноября улетаю в жаркий город Ташкент, — улыбнулся я. — У нас новая кинокартина.

— Неужели мы прославимся на весь мир? — почему-то удивился Васильев.

— Если не будем бунтовать на корабле и сворачивать с намеченного пути к нашей мечте, то мы обязательно окажемся в стране Удач, — буркнул я, перестав пудрить лицо. — Пошли на сцену. Начнём концерт с песни «Мы к вам заехали на час».

Толя Васильев и Женя Броневицкий похватали свои электрогитары, я взял в руки акустическую шестиструнку, а Сергей Лавровский ограничился всего лишь барабанными палочками, ибо ударная установка и электроорган были уже не сцене. Только Нонна где-то всё ещё задерживалась. Путь от гримёрки к сцене лежал через площадку для танцев. И когда мы появились на обозрение переполненного ресторана гостиницы «Юность», нас тут же встретили громкими аплодисментами.

«Ого! — присвистнул я про себя, — вчера народу было в полтора раза меньше. Я всё понимаю, сегодня суббота, а не пятница. Но видать дирекция гостиницы решила на нас ещё и подзаработать, продав входные билеты без посадочных мест».

— А вот и я, — прямо к сцене подбежала красавица Нонна. — Встречала наших хороших знакомых. Не могла отказать.

Следом за моей подругой к сцене подошли художник Лев Збарский со своей пассией Региной, ещё какая-то малознакомая манекенщица и черноволосый высокий худосочный мужчина лет тридцати в модном дорогом пиджаке

— Здравствуй, Феллини, — поздоровался со мной Збарский. — К вам на концерт прямо не пробиться. По 25 рублей за человека предлагал. Не пустили. Спасибо, Нонне, что провела.

— Лучше скажи спасибо папе, который следит за телом вождя мирового пролетариата, — хохотнул я.

— Кстати, хочу представить, — Лев кивнул на своего спутника, — Рубен Гомес — очень талантливый экспрессионист, сын испанских республиканцев. В прошлый раз он был не в форме.

— Отличные картины, — пожал я руку черноволосому испанцу.

— Я хотеть вас рисовать, — вдруг заявил художник.

— Рубен, если честно, то позировать просто некогда, я весь в мыле, как загнанная лошадь, — буркнул я.

— Тогда уже конь, и кстати, замечательно выглядите, — мило улыбнулась незнакомая манекенщица, худенькая молоденькая девушка. — Меня зовут Галя.

Нонна рядом недовольно закряхтела, а Женя Броневицкий со сцены крикнул в микрофон, что мы через пять минут начинаем.

— Я вас рисовать прямо на концерт, — протараторил Рубен Гомес. — Я вас не беспокоить.

— Делайте, что хотите, — снова пробурчал я. — Вон там в углу наш столик, можете пока присесть за него.

Затем я схватил Нонну за руку, и мы вместе поднялись на высокую сцену ресторана. Далее я подключил кабель к звукоснимателю своей акустической гитары и сам же прошёл к центральному микрофону. «Вот жук, — хмыкнул я про себя, имея в виду директора гостиницы, когда обвёл взглядом переполненный зал. — Да тут тысяча человек, не меньше».

— Всем привет! — прокричал я. — Наш героический вокально-инструментальный ансамбль «Поющие гитары» находясь проездом из Берлина в Будапешт рад приветствовать москвичей и гостей столицы!

— И на сколько вы к нам заехали? — гаркнул какой-то юморист.

— Мы к вам заехали на час! — громко произнёс я и, повернувшись к своим парням, скомандовал, — раз, два, раз-два-три!

Барабанщик Сергей Лавровский выдал заковыристую сбивку на ударной установке, Толя Васильев затренькал на гитаре, а клавишник Лев Вильдавский взял один аккорд на электрооргане.

Пропели хором я, Нонна Новосядлова и Женя Броневицкий. И зал на какую-то секунду притих. Но, когда после небольшого барабанного соло мы грянули припев, народ взвыл от восторга.

— Последнее слово на высокой ноте пропела Нонна.

Ну-ка, все вместе! — проорали мы хором и Васильев выдал соло на гитаре.

Уши развесьте! — Броневицкий сыграл соло на басу.