Генерал Карамба: На пути к власти (СИ) - Птица Алексей - Страница 1

ПаКрии

18 85 год, Мексика, гасиенда Чоколь, провинция Юкатан

Кровать казалась неудобной. Нет, не просто неудобной — почти невыносимой. Низкая и жесткая, она скрипела допотопными пружинами, проваливалась, шуршала наполнителем. Вдобавок, по дому постоянно гуляли сквозняки. Тяжелый балдахин спасал от них, но лишь отчасти. Из-за него быстро становилось жарко и душно. А целый рой насекомых и вовсе сводил с ума.

Впрочем, постоянные пересуды прислуги грозили спихнуть кровососущих тварей с пьедестала самых раздражающих существ во всей этой дикой стране. Вот и сейчас:

— Наш Эрнесто так сильно изменился! — театральный шепот мог показаться надуманным, но нет. Эти клуши так и разговаривали.

— Когда приехал обратно со своего училища таким умным стал. А сейчас, — она еще больше понизила голос, но он все равно мог уловить слова, — дурак-дураком. Уже третий день, как глаза открыл, разве что до ветру сам и ходит. Ни поесть нормально не может, ни сказать ничего толком. Хесус Кристо, спаси душу его и его почившего семейства.

— Владыка посылает испытания за грехи наши! Как тот господинчик сказал? Сыпной тиф? Ой-ой, натерпелись же с ним! Помнишь, Зяня, как мы с тобой молились, лишь бы до рассвета дожить?

— Помню, Патли, помню. Почитай, половина прислуги слегла. Хромой Эрнест и садовник наш, Фабио, упокой его душу, вслед за хозяевами отправились. А Магду обратно в деревню отправили. Померла она там, наверное. Из всего рода Бара один господин Эрнесто в живых и остался. Да и тот умом тронулся. Ох, прости Господь душу грешную.

— Да. Ах, как вспомню, так не по себе становится. А молодой хозяин всех узнавать перестал. Отца родного не признал, когда хоронили!

— А ты его видела при этом?

— Видела и что?

— А и то, дура старая, что он не в себе был. Как бы он отца узнал? Вот тебе камнем голову пробить, ты многих бы узнала?

— Патли, что ты мне говоришь такое? Это тебе голову нужно пробить, раз так!

— Да чтоб понятнее тебе стало. А то заладила: хозяин не в себе, хозяин не в себе! Он теперь господин всей нашей гасиенды, только он из мужчин и остался. Ты, давай, с уважением к нему, а то…

— А то, что, нажалуешься на меня?

— И нажалуюсь, и нажалуюсь, игуана ты старая, что языком своим без дела молотишь, говоришь плохое про хозяина. А он возьмет, да как прикажет выдрать твою сушёную задницу прям на заднем дворе. Попомнишь ещё меня!

— Ах ты обезьяна старая, ты ещё и донести на меня хочешь? Да я тебя так прокляну на алтаре алюксов, что и после смерти будешь скитаться духом по лесам майя!

— А я тебя первая прокляну!

— Не успеешь! Я духов заранее задобрила! Знаем мы тебя. Ты и до каменного алтаря добежать не успеешь, как я — раз! — и прокляну тебя!

— А я в церковь схожу, не пожалею десять сентаво, чтобы свечку купить да за упокой поставить…

Все. Больше никаких сведений мне не получить. Один треп бесполезный. А если они разойдутся, то еще и за волосы тягать друг друга начнут. Надо прекращать.

— Хватит! — рявкнул я, вставая с постели. — Вон отсюда!

Голос получился весьма слабым, да еще и захрипел с непривычки. Впрочем, его хватило, чтобы обеих служанок точно ветром сдуло после моего крика. Я замер, прислушиваясь, потом вздохнул, но не стал ложиться обратно — решил пройтись по комнате. Удалось сделать пару шагов, хотя здоровые, крепкие зубы моего нового тела скрипели от боли. На девятом шагу закружилась голова и я не удержался на ногах, буквально рухнул на постель обратно. Надо переждать.

"Итак, что мы имеем в сухом остатке? Мое новое имя — Эрнесто де ла Барра, кадет выпускного курса военного училища в Мехико. Живу в провинции Юкатан, единственный хозяин гасьенды Чоколь, что бы это не значило. Жены нет, детей нет, родственников нет. Полных лет, эм, да хрен его знает, на вид не меньше семнадцати, но не больше девятнадцати лет. Вроде как семнадцать и есть.

Лицо гладкое, рука только смогла нащупать едва пробивающиеся усики, а о щетине на щеках и речи нет. Кожа ещё нежная, да и по рукам видно, что молод я ещё, ну да ладно.

За три дня вынужденного лежания в дебильной кровати под причитания местных и мерзкие уколы пружин я понял несколько вещей: — я теперь совсем другой человек и мне нужно жить теперь фактически заново. Ох, как мне сейчас хреново, блин…

Пережидать пришлось довольно долго, головокружение никак не хотело прекращаться. Да и хрен с ним, не самая большая проблема. Я ведь вообще не понимаю: кто я, где я. Так, нахватался из разговоров прислуги. Да еще какие-то обрывки мыслей, образов и остаточных эмоций из двух совершенно разных миров гуляли в моей голове, сталкиваясь и отталкиваясь друг от друга, как античастицы или… Не силён я в ядерной физике, не могу образно выражаться.

Время шло, я ждал, когда уйдёт слабость и можно будет продолжить свой маленький променад, но тело никак не хотело откисать обратно. В какой-то момент, пришёл один из близких к семейству хозяев слуг. Он явно обрадовался, увидев, что я пошел на поправку и незамедлительно предложил свою помощь.

— Дон Эрнесто, вам плохо?

— Почти, но я держусь. Помоги мне встать!

Слуга, по виду типичный индеец пожилого возраста, бросился мне помогать. С его помощью я встал и даже смог выпрямиться во весь рост. Довольно немалый: низкорослый слуга доставал мне ровно до плеча. Хм, не меньше метр восьмидесяти, но не больше девяноста. Ощущения вроде нормальные. Или рост совпадает с прошлым, или я освоился в теле лучше, чем казалось ранее.

— Приведи меня в ванную комнату

— Господин, вам бы поберечься, покушать немного. Вы так устали после болезни. И ваш вид…

— А то я не чувствую, какой у меня вид. Веди давай.

Хоть посмотрю, что мне досталось.

Ванная комната или комната для умываний, оказалась хоть и роскошной по местным меркам, но для человека двадцать первого века, весьма унылой. Ванна да умывальник, правда, умывальник сделан из мрамора, а ванная каменная, но водопровода нет, воду таскают вёдрами, ну и так далее.

Сквозь широкое окно било яркое солнце освещая всё пространство лучше, чем если бы здесь горела стоваттная лампочка. Зеркала в ванной почему-то не нашлось, придётся в воду глядеть. Ничего, нас ждут великие дела, и… Кхе-кхе, судорожный кашель охватил моё тело, а когда отступил, я смог выпрямиться и взглянув на слугу сказал: — скажи, чтобы принесли воду помыться.

— Да, дон Эрнесто, сейчас.

«Сейчас» продлилось минут двадцать, жаль часов у меня нет никаких. Полная служанка-индианка принесла большой таз с водой, и поставив его на пол явно не желала уходить.

— Ступай, я сам помоюсь, помогать не надо.

С явной неохотой служанка вышла. Присев над тазиком с водой я вгляделся в зыбкую поверхность, желая разглядеть теперь уже своё лицо. Судя по лицу, мне лет двадцать, вряд ли больше. Исхудал сильно, черные волосы всклокочены и торчат неопрятной паклей. Глаза светло-карие, выглядят чужеродно, потому как я помнил их другого цвета.

Не совпадал и оттенок кожи, намного смуглее, чем я привык, сама кожа, поблекшая, с явным желтушным оттенком после тяжелой болезни. Зато руки длинные, с большими, сильными кистями. Скорее всего, имелись и мышцы, но они все «сгорели» после лихорадки. Лицо приятное, небольшие, едва заметные чёрные усы подчеркивали испанский типаж. В более зрелом возрасте они легко срастутся с бородой, но это время придёт ещё не скоро.

Последним я осмотрел свою одежду. Когда меня переодевали в чистое после пробуждения было неудобно всматриваться в неё. Хм. А ничего, выглядит неплохо. Просторная белая рубаха, тонкие штаны из хорошего сукна серого цвета, на ногах кожаные сандалии. Просто и в то же время весьма неплохо, по местным меркам воинствующей нищеты.