Мой магический год: лето и чарующий сад (СИ) - Терновская Татьяна - Страница 27

С моей стороны это предложение было лишь попыткой отвлечься от серьёзного и неприятного разговора и немного разрядить обстановку. Я была уверена, что в письмах не окажется ничего интересного.

— Конечно! — Похоже, Люк тоже был не прочь сменить тему. — Сейчас я её принесу.

Он вскочил на ноги и быстрым шагом вышел из комнаты. Оставшись одна, я задумалась, что мне делать дальше. Да, Люк разрешил пожить в поместье, но превращаться в обузу не хотелось, тем более что мне нечем было отплатить ему за доброту. Я сразу вспомнила слова мамы: «А что есть у тебя?». На данный момент ответ был: ничего. И такой расклад мне совершенно не нравился. Мне хотелось не только брать, но и отдавать, тоже быть в чём-то полезной Люку.

Служанка принесла мне стакан воды. Я поблагодарила её и сделала несколько глотков. Холодная вода немного взбодрила меня и придала сил. Сейчас в первую очередь нужно было сообщить Элиоту, что со мной всё в порядке и я в безопасности. Возможно, брат подскажет мне, что делать дальше.

— Прости за ожидание, — сказал Люк, вернувшись в комнату. В руках у него была та самая шкатулка. — Клянусь, без тебя я внутрь не заглядывал.

Я усмехнулась. Люк поставил шкатулку на столик перед диваном, открыл с помощью заклинания, а затем жестом предложил мне первой осмотреть содержимое. Чувствуя лёгкое волнение, я достала верхнее письмо. Хотя бумага пожелтела от времени, мне без труда удалось разобрать текст.

«Милая моя Камилла» — прочитала я.

Камилла? Имя как у моей бабушки.

— Знакомый почерк, — пробубнил Люк над ухом, пробегая текст глазами.

«Даже минута в разлуке с тобой для меня невыносима»

Что ж, очевидно, это было любовное послание. Я не стала читать весь текст, вместо этого обратилась к последней странице, где должна была стоять подпись отправителя.

«Вечно твой Брюс»

У Люка вырвался вздох удивления. Я обернулась и увидела, как его лицо побледнело. Похоже, он узнал автора любовного послания.

Люк потрясённо молчал. Я была удивлена его реакции и рискнула задать вопрос.

— Ты знаешь автора этого письма? — В конце послания стояло только имя, и оно не было редким. Я сама навскидку могла назвать трёх Брюсов, живших в Колдсленде, правда, все они были молодыми (один вообще ещё ребёнок) и точно не имели отношения к письмам.

Люк медленно кивнул, казалось, он вёл мысленный спор с самим собой.

— Это написал мой дедушка, — проговорил он.

Теперь уже мне требовалось отойти от шока.

— Ты уверен? — спросила я. Сейчас я припоминала, что дедушку Люка действительно звали Брюс, но разве можно делать выводы по одному только имени?

— Да, — коротко ответил Люк, а затем указал на буквы, выведенные твёрдой рукой, — видишь завитушку? А эту длинную петельку? У дедушки очень узнаваемый почерк. Я уверен, что он автор письма, но понятия не имею, кто такая Камилла. — При упоминании знакомого имени у меня на душе стало тревожно. — Я всегда считал, что до бабушки у него не было влюблённостей. Выходит, я ошибался.

Сейчас мы оба были растеряны. Но меня поразило не то, что дедушка Люка в молодости писал любовные послания, а то, что его девушку звали так же, как и мою бабушку. Может ли быть…

Дрожащими руками я потянулась к стакану с водой и сделала пару судорожных глотков. Несмотря на то что мой разум противился этому, разрозненные куски мозаики в голове стали постепенно складываться в единое целое. Я не знала, стоит ли делиться своими догадками с Люком. С другой стороны, с кем мне ещё говорить, если не с ним? Ведь мы вместе нашли шкатулку.

— Знаешь, — сказала я и кашлянула, чтобы придать голосу твёрдость, — мою бабушку зовут Камилла.

Мне не было необходимости продолжать свою мысль дальше, Люк и так всё понял.

— Хочешь сказать, в юности мой дедушка был влюблён в твою бабушку⁈ — Он воскликнул чуть громче, чем следовало.

— Не знаю. Я в этом не уверена! — принялась тараторить я, словно сама испугалась своей же версии, — бабушка ничего не рассказывала мне о прошлом. Просто я увидела знакомое имя, вот и предположила.

Но Люк задумался над моими словами. Некоторое время он молчал, а затем достал из шкатулки остальные письма и проверил имена получателя и отправителя: везде значились Брюс и Камилла.

— Если твоя бабушка и мой дедушка когда-то были влюблены друг в друга, то почему обе наши семьи упорно молчат об этом? — спросил Люк.

Я думала о том же. Зачем скрывать влюблённость, тем более что это произошло много лет назад, и тогда они оба были молоды и свободны? Разве что…

— Произошла какая-то ссора, — сказал Люк, словно прочитав мои мысли, — настолько серьёзная, что на долгие годы сделала наши семьи врагами.

— Да, думаю, ты прав, — согласилась я.

Интересно, что же могло произойти между ними? Я взглянула на стопку писем. Получится ли у меня найти в них ответ? И что важнее, хочу ли я узнать правду?

Люк тоже не спешил читать письма. Вместо этого он отложил их в сторону и достал со дна шкатулки сложенный пергамент. В прошлый раз мы так и не удосужились на него взглянуть.

Бережно развернув хрупкий лист, Люк пробежал глазами текст.

— Ого! — воскликнул он.

Я наклонилась к нему и заглянула через плечо. Увиденное меня поразило. Я думала, что на пергаменте написано очередное любовное послание, но оказалось, что это был важный документ. Если точнее: договор дарения, согласно которому Брюс Маккартур отдал земельный участок рядом со своим поместьем моей бабушке! Вот тот самый документ, подтверждавший право собственности на сад. Оказывается, он всё это время был закопан в землю вместе с любовными письмами!

— Выходит, сад всё-таки принадлежит вашей семье, — с улыбкой сказал Люк и добавил, — я был не прав, прости.

В первое мгновение я обрадовалась этой новости, но затем у меня возникло много вопросов. Бабушка не могла не помнить, что Брюс Маккартур когда-то подарил ей участок земли. Почему же она ничего мне не сообщила⁈ Да, возможно, она забыла, куда спрятала сам договор, но бабушка вполне могла рассказать мне правду. Зачем же молчать и заставлять меня бегать по судам⁈

— Ты не рада? — удивлённо спросил Люк, коснувшись моей руки. Это вывело меня из размышлений.

— Честно говоря, я уже ничего не понимаю, — призналась я.

— Я тоже, — согласился Люк, — и родители, и бабушка с дедушкой всю мою жизнь делали вид, что этого поместья словно не существует. А когда я решил поехать в Колдсленд и привести здание в порядок, они ни о чём меня не предупредили. И я, как последний дурак, пошёл в суд, чтобы забрать участок земли у законных владельцев.

Люк горько усмехнулся. Я полностью разделяла его чувства.

— К чему эти тайны? — сказала я вслух, — неужели они думали, что мы так ничего и не узнаём? Тем более, в городе наверняка остались люди, которые помнят те события.

— Хочешь расспросить местных сплетников? — уточнил Люк.

Я пожала плечами. Ничего другого в голову не приходило.

— Мне кажется, даже если я суну шкатулку с письмами бабушке под нос, она всё равно ничего расскажет. — Осознание этого принесло грусть и досаду. — Да и мама будет молчать. Тем более, мы сегодня поссорились. Может быть, твои родные окажутся сговорчивее?

В ответ на мой вопрос Люк усмехнулся.

— Нет, они беседуют только на темы, которые интересны им самим, — пояснил он, — в случае необходимости, мои родные отлично умеют обходить неудобные вопросы. Если игнорировать проблему, то она исчезнет сама собой — так они считают.

Я не знала, стоило ли нам копаться в прошлом. Возможно, у наших родных была причина скрывать правду. Но, с другой стороны, моя семья плохо относилась к Маккартурам и, если я хотела и дальше встречаться с Люком, мне нужно было понять, в чём причина вражды двух семей.

— Думаю, нам всё-таки стоит расспросить местных стариков, — сказала я, — если ты, конечно, не против.

— Я обеими руками за! — воскликнул Люк, — мне давно хотелось разобраться, что именно произошло в прошлом.