Мой магический год: лето и чарующий сад (СИ) - Терновская Татьяна - Страница 25

— Могли бы прийти хоть на пять минут пораньше, — проворчал он.

— Прости па, — ответил Элиот, — но мы же всё-таки успели.

Отец хмыкнул и перевёл взгляд на меня.

— Ну, что, довольна теперь? — продолжил ворчать он, — объяснилась с этим Маккартуром?

От меня не ускользнул пренебрежительный тон, с которым папа говорил о Люке.

— Почему он так тебе не нравится? — прямо спросила я.

Отец зевнул, а затем вытер слёзы, выступившие в уголках глаз.

— С чего ты взяла, что твой Маккартур мне не по душе? — удивился он.

Я пожала плечами.

— Послушай, Катрин, — начал папа, — по моему мнению, ни один мужчина на свете не достоин моей дочери, и так будет всегда, — сказал он, — а что касается Люка. — Кажется, папа впервые назвал его по имени. — Я, конечно, его совсем не знаю, но в своё время видел много похожих мужчин: знатных, богатых, пользующихся успехом у женщин. К сожалению, такие люди редко бывают способны на искренние чувства. Девушки для них — лишь трофеи в коллекции завоеваний. И я просто боюсь за тебя, не хочу, чтобы Люк разбил тебе сердце.

Теперь я поняла, что у папы не было предвзятого отношения к Люку, он просто волновался, как и все родители. Поэтому вместо ответа я обняла отца.

— Спасибо! — прошептала я, — обещаю быть осторожной.

— Хорошо, — отозвался папа. От него пахло мятой, которую он часто добавлял в чай перед сном. — Только не говори маме, что я отпустил тебя на ночное свидание.

Мама. Была ли причина её негативного отношения к Люку такой же, как у папы? Почему-то мне казалось, что нет. Интуиция подсказывала, что в случае мамы действовали другие мотивы. Знал ли о них папа? В первый миг я хотела его спросить, но потом решила, что серьёзный разговор лучше отложить на потом.

— А меня кто-нибудь обнимет? — спросил Элиот с напускной обидой в голосе.

Папа тихо засмеялся.

— Иди сюда, — позвал он, а затем сгрёб моего брата в объятия. Это выглядело забавно, потому что Элиот перерос папу почти на голову. — Всё, а теперь идите спать! — велел отец, а затем добавил, — кстати, Катрин, пусть моя шляпа тебе к лицу, всё же больше не бери мои вещи без разрешения.

Я виновато сняла шляпу и вернула её папе.

— Прости, — извинилась я, — на самом деле, это была идея Смита.

В ответ папа лишь фыркнул, и мы все разошлись по спальням.

Когда я переступила порог своей комнаты, увидела на подушке сияющую маленькую птичку. Должно быть, она влетела через открытую форточку. Я протянула руку, взяла птичку, и она тут же превратилась в записку.

«Я буду жить надеждой, что скоро снова смогу увидеть тебя. Люк»

На моих губах появилась улыбка, и я прижала клочок бумаги к груди. Пожалуйста, пусть мне не придётся долго ждать новой встречи с ним!

Следующим утром я изо всех сил старалась скрыть радость от вчерашнего свидания с Люком, чтобы мама ничего не заподозрила. Но, несмотря на мои усилия, за завтраком она то и дело бросала на меня внимательные взгляды. И когда папа, Элиот и бабушка ушли, а я занялась посудой, мама подкралась ко мне.

— Думала, ты ещё долго будешь дуться, — заметила она.

Я пожала плечами, перекладывая грязные тарелки в раковину. Хорошо, что у меня был повод не смотреть маме в глаза иначе, боюсь, я бы себя выдала.

— А разве это что-то изменит? — вопросом на вопрос ответила я, — какие бы чувства я ни испытывала, на твоё решение они не повлияют.

— Только не надо тут изображать жертву, — с раздражением в голосе попросила мама, — я забочусь о твоём благе. Ты ещё мне спасибо скажешь, — повторила она. Мне казалось, мама пыталась убедить себя в своей же правоте.

— Ага, — вяло отозвалась я. Мне не хотелось провоцировать очередную ссору.

Но мама, похоже, была всерьёз настроена меня переубедить.

— Послушай, Катрин, — начала она, снимая кухонное полотенце с крючка, чтобы вытирать посуду, которую я мыла, — такой человек, как Люк Маккартур, тебе не пара. Я понимаю, в нём много привлекательного, но вы с ним живете в разных мирах. Незачем тешить себя напрасными надеждами. Лучше бы обратила внимание на мужчин своего круга. Например, мистер Кауфман всегда хорошо к тебе относился. Да, он немного старше. — Я хмыкнула, поскольку мама сильно приуменьшила нашу разницу в возрасте. — Но это ведь не главное. — Настаивала она. — У него своя книжная лавка в городе. Он умный и добрый человек…

— У которого напрочь отсутствует чувство юмора, — добавила я, — а ещё специфические представления о гигиене.

— Это в мужчине не главное! — возмущённо воскликнула мама.

— Ну, да, не тебе же с ним жить, — парировала я, — папа, например, регулярно принимает ванну, и в отличие от мистера Кауфмана, от него всегда хорошо пахнет.

Мама недовольно поджала губы и принялась с удвоенной силой натирать тарелку полотенцем. Она не могла не понимать, что я говорила правду.

— Ладно, а вот от мистера Левинсона всегда приятно пахнет, — заметила она, — и он очень весёлый, просто душа компании…

— Потому что любит выпить, — сказала я, — да и умом не отличается. Об этом все знают.

Мама возмущённо бросила тарелку на столешницу. Раздался неприятный звон.

— Всё тебе не так! — воскликнула она, — по-твоему, лучше связаться с этим Маккартуром и быть опозоренной до конца дней⁈

— Да с чего ты взяла, что Люк так со мной поступит⁈ — не выдержала я, — ты же совсем его не знаешь!

— А ты будто знаешь! — съязвила мама, — запомни, богатые аристократы из столицы не женятся на провинциальных дурочках вроде тебя!

— А как же Мирабель Харрис? — напомнила я, — ей ведь сделал предложение королевский юрист из столицы!

На мгновение мама потерялась, лихорадочно соображая, как бы мне возразить, но затем нашлась.

— Мирабель — исключение, которое только подтверждает правило! — заявила мама, — к тому же она не простая девушка. Мирабель открыла успешное кафе, выиграла кулинарный конкурс, и, говорят, на земле её семьи нашли залежи ценного металла. А что есть у тебя?

Если раньше я сдерживалась, то последняя фраза больно полоснула по сердцу. Да, я не была такой успешной, как Мирабель, но неужели из-за этого не заслуживала любви и счастья⁈

Сунув маме в руки последнюю тарелку, я выбежала из кухни.

Пусть запрещает сколько хочет, я пойду к Люку прямо сейчас, и никто меня не остановит! Бросив фартук на диван, я ворвалась в прихожую, схватила первую попавшуюся шляпку, быстро переодела туфли и распахнула дверь. Я хотела сразу же выбежать на улицу, но столкнулась с Лилиан.

А она что здесь забыла⁈

Я отступила на шаг и удивлённо уставилась на подругу. Или, лучше сказать, бывшую подругу, ведь инцидент на званом обеде у Люка отбил желание с ней общаться. Лилиан при виде меня скривилась, словно бы заметила перед собой надоедливого попрошайку.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. Вышло довольно грубо, но в этот раз я не испытывала стыда.

С видом человека, разговаривающего с несмышлёным ребёнком, Лилиан хмыкнула.

— Ты ещё спрашиваешь! — усмехнулась она.

— Да, и хочу получить ответ на свой вопрос, — настаивала я. Раньше мы никогда не ссорились, но сейчас у меня возникло ощущение, что наша размолвка ничуть не огорчила Лилиан. Возможно, Элиот был прав, считая, что она дружила со мной только из личной выгоды. Правда, я не представляла, какую пользу могла ей принести.

— Лилиан! — За моей спиной послышался восторженный мамин возглас. — Как хорошо, что ты пришла!

Почти оттолкнув меня плечом, Лилиан протиснулась вглубь прихожей и тепло обнялась с моей мамой. Я удивлённо уставилась на них. Что вообще здесь происходит⁈

— Долго добиралась? — участливо спросила мама, забирая у Лилиан шляпку и зонтик от солнца.

— Нет, мне удалось почти сразу поймать экипаж, — мило проворковала подруга. Она умела быть вежливой и обходительной, когда этого требовал случай.

— Как хорошо, а то на улице стоит такая жара, — подхватила мама.