Недвижимость (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 6

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

Информация, которую достал для меня Руслан, по-прежнему работавший в суде приставом, была удивительной — Тимофей Федорович Бушелев под судом не был и никакого приговора в отношении него не было, во всяком случае, архив областного суда информации о таком подсудимом не содержит. С такими кульбитами, не удивлюсь, если он до сих пор состоит на службе в МВД. Матрена Огородникова же, в свою очередь, сообщила, что Бушелев передвигается по городку на большой черной машине, и три раза в неделю «отдыхает» с Гамовой в кафе «Встреча», расположенном в квартале от моего магазина. Если это так, то вряд ли бывший майор все еще состоит на службе в милиции. Отдыхать в кафе майоры, безусловно, могут, но, не с такой пугающей регулярностью, специфика службы этого не позволит. Вернувшись домой, я погрузился в размышления, каким способом я смогу прижучить настырного майора, но в этом вопросе не преуспел, погрузившись в тревожный сон, при просмотре которого я и проснулся, с бешено бьющимся сердцем. В этом сне, весело хохочущий майор Бушелев гонялся за мной по улицам Города на огромном черном джипе, играя мной, как кошка мышкой, а я пытался удрать от него на каком-то маленьком велосипеде, типа «Школьника», при езде на котором мои колени все время бились о перекладину руля.

При этом ужасном пробуждении, колени почему-то болели, как будто я правда, ехал на велосипеде, из которого давно вырос. Я полежал несколько минут, дожидаясь, пока сердце перестанет биться в груди, как огромный молот, после чего встал на ноги, страхуя себя руками, сделал несколько первых, очень неуверенных, шагов и понял, что Вселенная снова жестко пошутила надо мной. Загоняв меня почти до инфаркта в этом сне ужасов, она одновременно дала подсказку к проблеме, над которой я думал последнюю пару дней — об обеспечении меня транспортом. Общественным транспортом я пользоваться не мог, с приобретением автомашины у меня возникли проблемы — я не мог позволить купить себе машину, пока не закрою расходы моих родителей на вытаскивание меня из недвижимости. Все эти массажи, иглоукалывания, протирания и переворачивания моей бесчувственной тушки, консультации неврологов и прочих ортопедов — все стоило огромных денег, а наличие медицинского полиса гарантировало мне только место в больничной палате и подключение к аппарату вентиляции легких. Все остальное шло исключительно через наличный расчет…

И пребывая в этом грустном состоянии, после сегодняшнего кошмара, я вспомнил, что в сарае стоит, прислоненный к стенке, старый дамский велосипед, доставшийся мне прошлого владельца участка.

Так как на дворе стоял белый день, я, со вздохом, полез в инвалидную коляску, тяжелую, неудобную и практически неуправляемую. Наверное, так космонавты влезают в свои космические скафандры, как я втискивался в проволочный каркас, накрытый сверху прорезиненной серой тканью форменной плащ-палатки, медленно и аккуратно, чтобы не повредить силуэт, изображающий меня.

Скатившись с пандуса крыльца я, перебирая руками колеса, покатился по дорожке в сторону сарая, после чего, нырнув под его крышу, принялся выпростаться из-под натянутого плаща.

Велосипед был древним, как дерьмо мамонта, но вот кто-то озаботился поставить на колеса новые покрышки, которые выглядели вполне прилично. Надеюсь, что и камеры стоят новые, без трещин и дыр.

Камеры держали давление, а вот ручным тормозом пришлось заняться, а также, на всякий случай, промазать маслом все отверстия и щели, до которых мог дотянуться узкий носик масленки.

Посчитав велосипед условно готовым, я вернулся в дом, заниматься, набившими оскомину, физическими упражнениями для рук и ног.

Вечером, когда солнце склонилось к горизонту и на садовое общество, находившееся в низине, опустились оранжевые сумерки, я перетащил велосипед через забор и двинулся вдоль топкого берега речки Оружейки в сторону автотрассы. Отойдя от дачного поселка на приличное расстояние, я с трудом выкарабкался на дорогу, вскочил в седло…

Когда говорят, что научившись ездить на велосипеде, больше не разучишься, то врут, это я вам ответственно заявляю. Ноги не смогли провернуть педали, руль попытался вырваться из побелевших рук, переднее колесо завихляло, и я чуть не слетел с железного коня лицом в колючий асфальт.

Заречный район.

Кафе «Встреча».

До места я добирался больше часа. Ехать на велосипеде по темным городским улицам было откровенно страшно. Я поздно сообразил, что на заднем крыле нет никакого, даже самого завалящего катафота. Возмущенные гудки водителей и громкие маты в спину намекали, что в к следующему выезду надо обязательно озаботиться подсветкой велосипеда.

Целый час я сидел в кустах недалеко от кафе, высматривая Гамову, спрятав своего железного коня, вернее кобылу, в самую гущу поросли молодых кленов. Планов у меня не было, хотелось просто понять, что из себя представляют мои враги спустя полтора года после нашей последней встречи. А это были именно враги, жестокие, беспринципные и, одновременно, подлые, как шакалы, которые ждут момента, когда ты ослабеешь, чтобы вырвать у тебя кусок послаще.

Бушелева я узнал сразу. Судя по внешнему виду, в последнее время майор жил вполне успешно. Лаковые туфли, новенькие джинсы, блестящий пиджак тонкой кожи и толстая цепь в вороте расстегнутой рубахи — Тимофей Федорович олицетворял всем своим внешним видом уверенность и успешность. Ирка Гамова на фоне своего любовника выглядела несколько бледнее — начавшая оплывать женщина средних лет, с выжженными хлором, обесцвеченными волосами и жирно намазанными губами, она висла на своем спутнике, считая, что эротично обвивает его, как гибкая лиана.

Бушелев подвел Ирку к черному «Лэнд Крузеру», и принялся подсаживать заливисто хохочущую женщину, но у той постоянно соскальзывала нога с высокой подножки джипа, что веселило Ирку еще сильнее. Наконец Тимофей запихнул свою спутницу на переднее пассажирское сидение и пошел к водительской двери, и я решился. Натянул на голову шерстяную шапку с прорезями для глаз и, пригнувшись, бросился к машине.

В салоне машины пахло ароматизатором и спиртным, пассажиры весело переговаривались между собой и не сразу обратили внимание, что к ним присоединился кто-то третий.

— Привет, поговорить надо… — максимально миролюбиво произнес я и на меня уставились две недоуменные физиономии.

— Ты кто? — недоуменно уставился на меня Бушелев.

— Неважно, поговорить надо…

Пока я отвлекся на мужчину, Ирка, несмотря на состояние алкогольного опьянения, ловко извернулась и вцепилась длинными хищными ногтями в маску, сдернула ее с моей головы.

— Громов, сука! — завопила она, отшатнувшись, зато ее спутник, услышав мою фамилию, откинул полу пиджака и сунул руку за пазуху. Я разглядел ярко-желтую кожу наплечной кобуры и, поняв, что у меня всего пара мгновений, вцепился в руку Тимофея, уже тянущего пистолет наружу. Ирка, неспособная дотянуться до меня своими опасными когтями, так как ей мешала голова Бушелева, в ярости принялась хлестать меня моей же шерстяной шапкой, попав по глазу. От дикой боли я ничего не видел, все мысли были только о том, чтобы не дать здоровому мужику достать из кобуры пистолет. Выстрел в тесном объеме автомобильного салона был подобен грому, Тимофей охнул и странно изогнувшись, замер, уронив голову вниз, и резко запахло сгоревшим порохом.

Я отпрянул назад. Этот идиот носил подмышкой взведенный пистолет, и в процессе борьбы со мной, ненароком нажал на курок.

— Тимочка, Тимочка! — Ирка Гамова, забыв обо мне, тормошила безвольное тело своего любовника. Я понял, то я здесь лишний, вырвал у нее свою шапку и наскоро протерев места, где мои остаться мои отпечатки пальцев, выскочил из машины, стремглав нырнув в кусты. От крыльца кафе в сторону машины осторожно двигались два мужика, выкрикивая «Эй! У вас все в порядке?», но нас с ними разделял высокий кузов джипа.