Академия волшебной лингвистики (СИ) - Лебедева Жанна - Страница 20

Но почти десять лет никаких неожиданностей не происходило.

Все же хорошо, что написала заранее. Пригодилось вот…

А теперь мне стыдно перед прежней Эммой. Будто ее молодость присвоила…

Желая выкинуть эту мысль из головы, я улеглась на горячие камни, предварительно щедро сбрызнув их холодной водой. Было жарко, но я никак не могла согреться и расслабиться. Прикрыла глаза.

С потолка мерно капало на мраморные плиты. Я стала думать про книгу. Все-таки моя или нет? А ведь завтра придется объясняться с Лунгрэ. Хоть Лиз и надеется, что подмены он не заметит, я в это что-то слабо верю.

После бани я поднялась на самый верх башенки, в библиотеку. Учеба отвлекала от тревог лучше всего. Я достала переизданное собрание древних эльфийских рукописей. Неадаптированное. Профессор Лейс требовал их чтение и перевод в качестве промежуточной проверочной. К огромному счастью, эльфийский пошел у меня значительно лучше, чем древневерейский. С одной стороны, грамматикой он чем-то походил на английский. С другой, скорее всего, просыпались внутри отголоски навыков прежней Эммы. Она ведь эльфийский и до меня учила. Не то что…

Я покосилась на череп. Принц молча покоился на столе и буравил меня глазницами.

Снова погрузившись в чтение, я с тоской вспомнила свою недописанную диссертацию по жанрово-стилевому разнообразию детской фантастической прозы прошлого века. Интересно, тут можно защититься? И по какой теме нужно будет писать? А главное — осилю ли я подобное со второй попытки? В родном-то мире не вышло…

С наступлением темноты по всему саду стали вспыхивать фонари. Их зажигали садовые гномы. Световые столбы вдали мерцали и переливались. Я узнала, что это порталы в другие государства — дорогое и престижное средство передвижения. Каждый раз, глядя на волшебный пейзаж, раскинувшийся за окнами, я ощущала, как захватывает дух. Я ведь еще и десятой части города не видела, а вокруг целый мир!

Прекрасный и удивительный, как сон.

Сон.

Он сморил меня быстро, и было все в нем неестественно ярко, живо. Воспоминания моей прошлой жизни мешались, видимо, с грезами прежней Эммы. Я оказывалась то в собственном доме на застолье с семьей, то в особняке Лиров, то на каком-то шикарном балу, где из круговерти нарядов и масок выплывало на меня недовольное лицо Мари-Клэр. А потом со всех сторон наваливалась тьма. Беспощадная, тяжелая, как могильная плита…

Я проснулась и застыла, лежа на спине. Меня словно парализовало. Я не могла двинуться или вздохнуть. Тело не слушалось. Под ладонью, прижатой к груди, ничего не происходило. Сердце билось едва ощутимо, а может, и не билось совсем.

И холод окутывал плотным коконом.

И страх…

Я попыталась вскрикнуть, закашлялась и начала дышать. Что это было? Остановка сердца? С чего бы? Я ведь теперь молода и здорова?

Ну, относительно…

Спать дальше было страшно, поэтому я закуталась в кружевной длинный халат, сунула ноги в изящные домашние сабо и направилась вниз, на кухню, чтобы выпить воды и успокоиться. Лорна, попавшаяся мне по пути, громко охнула и предложила позвать врача.

— Госпожа, вам плохо? — заботливо поинтересовалась она. — Вы такая осунувшаяся и бледная!

— Все в порядке, — ответила я, и правда почувствовав себя лучше. — Что-то в горле пересохло.

— Я налью вам попить, — сказала служанка. — И принесу. Возвращайтесь к себе. Ложитесь.

— Нет, — отказалась я, поежившись. Идти в комнату не хотелось совершенно. И сон как рукой сняло. Предложила: — Может, выпьем чаю вместе? Составишь мне компанию?

— Конечно, госпожа, — радостно кивнула Лорна. — Я вас поняла. Не хотите оставаться одна, да?

— Да, — призналась я. — Мне приснился кошмар, и я вряд ли теперь снова усну.

— Я приготовлю мятного чаю с молоком. Он успокоит нервы, — воодушевилась Лорна. — Печенья с джемом хотите? Вы ведь теперь не на диете.

Мы сели напротив друг дружки на высокие резные стулья. В очаге уютно трещали поленья. Чайник кипел, мурлыча, выпускал в воздух жаркие паровые клубы. Но я никак не могла согреться от их тепла. Ноги зябли — я безрезультатно поджимала пальцы. Они тонули в меховой отделке сабо, но не согревались.

Лорна поставила передо мной аккуратные пузатые баночки с вишневым, яблочным и клубничным джемом, разложила круглое сливочное печенье.

Я поблагодарила ее за заботу:

— Большое спасибо.

Сил играть холодную и скупую на благодарность Эмму не осталось. В конце концов, люди иногда меняются.

— Вы выглядите такой потерянной последнее время, — разоткровенничалась вдруг Лорна. — Мне вас искренне жаль. Честное слово.

Решив не упускать шанс окончательно наладить отношения, я поддержала начатую тему:

— Просто навалилось все — травма эта, в академии проблемы, да еще и помолвка.

— Ох, госпожа. Как я вас понимаю. Жаль, что ваша добрая матушка не с вами, она бы этого не позволила. Выдавать единственную дочку замуж без ее на то желания так жестоко. — Лорна смахнула слезу и, растрогавшись совсем, выдала шепотом: — Я-то знаю, что у вас на сердце… Свобода… Вы, госпожа, всегда хотели лишь по своим желаниям жить… — Поймав мой настороженный взгляд, служанка смутилась и, видимо, решила, что я собираюсь уличить ее в излишнем панибратстве. — Извините. Я много себе позволяю, да? Еще раз простите, госпожа…

— Все нормально. — Я попыталась принять непринужденный вид. Махнула рукой. — Что правда — то правда.

Значит, у Эммы были свои мысли по поводу замужества. Покорной овечкой она никогда не была — тут все ясно! Как бы выяснить подробности? Девочки не в курсе про ее жизненные планы, а вот Лорна, кажется, что-то знает. Много ли?

Оказалось, что немного. Ничего по сути.

— Вы только не подумайте, что я за вами шпионила, — продолжила моя ночная собеседница. — Ни в коем случае. Просто вы всегда выбирали свой путь! И ваши глаза сияли надеждой на будущее до тех пор, пока наша милейшая госпожа Лир не покинула этот мир. А потом…

— Я и не думала тебя ни в чем обвинять, — успокоила я служанку. — Я тоже скучаю по маме.

И это была чистейшая правда, деталей которой, впрочем, я не уточняла.

Лорна посмотрела на меня с надеждой. Поинтересовалась, осмелившись:

— Можно попросить вас кое о чем, госпожа?

— Да.

— Поговорите с господином Лиром. Быть может, он сумеет выделить для нас с Ларой выходной, чтобы мы могли добраться до кладбища Мерита-Волли, навестить и прибрать могилу госпожи? Этим ведь совсем некому заняться…

Некому? Я чуть вслух не возмутилась! Что же это папенька творит? Неужели так просто забыл о почившей жене?

— Конечно, — кивнула я, сердито выдохнув. — Уж я с ним поговорю.

— Спасибо. — Лорна благодарно склонила голову. — Вы… Сегодня вы как будто снова прежняя…

Не знаю точно, что она имела в виду. Быть может, те времена, когда добрая госпожа Лир была жива, а прежняя Эмма тогда была другой? Общительной и приветливой, полной планов и надежд? Скорее всего… Получается, тяжелый характер — это результат психологический травмы, с которой моя предшественница так и не сумела справиться…

Я хотела подняться к себе и снова попробовать заснуть, но, заметив за окнами рассветную зорьку, решила уже не ложиться — прогуляться по саду. Тем более у меня накопилось несколько важных вопросов, которые я собралась задать статуям, не откладывая.

Скользя тенью по пустым дорожкам, я вслушивалась в звуки раннего утра. Шелестела листва, журчала вода, плескались в пруду рыбы, шуршали в ветвях спросонья птицы, бормотали садовые гномы. Они снова трудились в поте лица — гасили ночные фонари. По улице процокала лошадь. Ветер разнес эхо ее дробной рыси и тонкие взвизги несмазанных колес раннего кэба.

Пройдя узором тайного пути, я оказалась на полянке с избушкой. Богиня и сфинкс смотрели на меня выжидающе. По напряженному выражению моего лица они поняли, что предстоит некий серьезный и важный разговор.

— Доброе утро, — поприветствовала я их, укладывая нити путаных мыслей в канву предстоящей беседы. — Я хотела бы узнать у вас нечто важное.