К нам едет… Ревизор 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 20

Я остановился у знакомой лавки, вокруг которой в прошлый раз разгорелся скандал из-за мешка муки.

Лавочник узнал нас сразу. Былая раздраженность будто бы улетучилась с его лика, мужик вытер руки о фартук и поспешно снял шапку. Он начал говорить первым, не дожидаясь вопроса:

— Господа, у меня всё честно. Всё записано как положено… Вчера поздно ко мне приходили и расспрашивали по инциденту, я свое объяснение дал — весы теперь же отданы на проверку….

— А кто именно приходил? — спросил я.

Лавочник замолчал, пожал плечами и отвёл взгляд.

— Люди серьёзные… — сказал мужик. — таких, коли приходят, не расспрашивают, сами понимаете.

Имен он не назвал, да и не собирался называть, но было очевидно, что его действительно проверяли.

Задерживаться у его прилавка и мучить вопросами я не стал — всё равно мужик ничего бы не сказал. Поэтому мы с Алексеем Михайловичем двинулись дальше.

Выйдя с рынка, я свернул на соседнюю улицу, продолжая прогулку в сторону канцелярии.

Мы прошли несколько кварталов молча, и только когда шум рынка окончательно остался позади, Алексей Михайлович заговорил, глядя под ноги.

— Вы… ожидали такого? — взволнованно спросил он.

— Ожидал, — ответил я.

Ревизор замедлил шаг и на мгновение остановился у перекрёстка, пропуская телегу с бочками.

— Значит, всё это началось даже без ревизии… — прошептал он тихо. — Они действуют сами.

— Потому что они спасают себя, — сказал я. — Затыкают дыры, пока могут. Или же думают, что могут.

— Если они перебирают ведомости и расспрашивают торговцев… значит, документы могут исчезнуть. Хотя… — ревизор запнулся и покачал головой, — они уже исчезают, Сергей Иванович. Мы с вами ошиблись.

Я посмотрел на фасады домов впереди, за которыми начинался квартал канцелярии. Но ничего не ответил Алексею Михайловичу.

Здесь и так все было очевидно.

Здесь было меньше торговцев и почти не слышалось громких разговоров, зато всё чаще попадались служащие с папками под мышкой, следовавшие к цели быстрым шагом и не задерживающиеся ни у витрин, ни чтобы даже поздороваться со знакомыми.

Мы вышли к фасаду канцелярии, где обычно уже с утра толпились просители, ожидая приёма, однако сегодня картина выглядела иначе. У дверей стояло всего несколько человек, и они не пытались войти, а держались в стороне, словно их уже успели развернуть.

На ступенях появился молодой чиновник и сухим голосом произнёс, обращаясь к ожидавшим:

— Приёма сегодня не будет. Являться надлежит по особому распоряжению.

— Как не будет? — возмутился пожилой мещанин с прошением в руках. — Я с самого утра жду! С окраин притопал!

Чиновник раздражённо пожал плечами.

— Сказано — не будет. Обращайтесь позже.

Он поспешно скрылся за дверью, и тяжёлые створки захлопнулись.

— В рабочий день… приёма нет, — удивился Алексей Михайлович.

Я, не замедляя шага, свернул в сторону узкого прохода между зданиями. Там сразу увидел печь у служебного входа. У основания кирпичной трубы лежала свежая зола, ещё не успевшая пропитаться утренней сыростью.

Алексей Михайлович тоже остановился и покачнулся с пятки на носок и обратно.

— Она ещё тёплая…

— Ночь и здесь была рабочей, — заверил я.

Мы уже собирались пройти дальше, когда дверь служебного входа неожиданно скрипнула, и из полумрака проёма показался человек в сюртуке с засученными рукавами. Он вышел на порог, щуря красные глаза от утреннего света, и остановился, заметив нас слишком близко к служебному двору.

Его взгляд скользнул от ревизора ко мне.

— Господа что-то ищут? — спросил он сухо.

Я остановился и огляделся так, будто впервые видел сам двор, печь и кирпичную трубу.

— Город осматриваем, — ответил я. — Утренний воздух полезен для прогулок.

Чиновник кивнул, но не ушёл сразу, словно ожидал, что мы поспешим удалиться прямо у него на глазах.

— Здесь служебный двор, — пояснил он. — Прохода нет.

— Разумеется, — согласился я и повернулся к улице. — Мы уже уходим.

Мы сделали несколько шагов прочь, и, когда скрипнула закрывающаяся дверь, Алексей Михайлович уточнил:

— Нас приняли за случайных прохожих?

— За людей без дела, — ответил я. — Это даже лучше.

Чуть дальше стояла телега, нагруженная грубыми мешками, перетянутыми верёвками. Один из мешков оказался разорван у шва, и из прорехи выглядывали клочки бумаги.

Алексей Михайлович замедлил шаг и было видно, что ревизор опешил.

— Это же всё… дела.

Он остановился рядом с телегой и осматривал следы работы, которую старались провести незаметно и как можно быстрее.

Мы не задержались и не стали задавать вопросов сторожу, потому что одно дело пройти мимо, будто немного заблудившись, а другое — долго петлять по заднему двору.

— Пойдемте, пойдёмте, Алексей Михайлович…

Я подтолкнул его, взяв за локоть, и он опустил совершенно одуревший взгляд, пряча досаду и удивление. Истинная жизнь уезда повергла Лютова-младшего в шок.

От автора:

Я был профессором, читавшим лекции о древних людях. Теперь я — юноша в племени каменного века. И моё главное оружие — знания и опыт тысячелетий. https://author.today/reader/524258

Глава 10

Мы поднялись по узкой гостиничной лестнице, и лишь когда дверь номера закрылась за нашими спинами, ревизор гулко выдохнул. Алексей Михайлович опустился в кресло так, будто ноги внезапно перестали его держать, и некоторое время сидел, уставившись на стол, где уже накрывали обед.

Слуга поставил перед нами супницу, хлеб и графин с квасом, тихо поклонился и исчез за дверью, оставив нас наедине с тарелками и тяжёлым молчанием, которое первым нарушил сам Алексей Михайлович.

— Ох, Сергей Иванович… теперь ведь мне и кусок в рот не полезет. Я только на минуту представил, что они там в архивах наворотили с бумагами… и, право слово, становится не по себе.

Я медленно переложил ложку из одной руки в другую, чувствуя, как во мне поднимается холодное, деловое спокойствие. Ситуация переставала быть предположением или планом и превращалась в реальную заварушку со сроками и последствиями.

— Это и была наша цель, Алексей Михайлович, — ответил я. — Вчерашний ужин должен был заставить их нервничать и спешить, и, признаюсь, я ожидал ошибок, но не предполагал, что всё провернут так быстро. Однако ж подумайте вот о чём. Теперь они, по сути, сами роют себе яму, каждый на своём участке.

Ревизор оторвал взгляд от скатерти и посмотрел на меня.

— Вы полагаете, что мы ещё не опоздали? — спросил он. — Ведь подлог такого размаха…

Он не смог договорить и снова опустил голову.

— Я полагаю, что времени у нас почти нет, — ответил я, отломив кусок хлеба. — Пока ваш батюшка не прибыл в уезд, весь этот гадюшник нужно закрывать к чёртовой матери. Простите за грубое выражение, но другого слова я подобрать не могу. Ведь тратятся государственные деньги, в топку идут не просто строки, а жизни людей. Вам придётся задействовать все полномочия, какие только у вас есть, и начинать полноценную проверку прямо сейчас.

Ревизор глубоко вздохнул, собираясь с силами для возражения или согласия, но в этот момент раздался короткий стук в дверь. Алексей Михайлович отодвинул тарелку и выпрямился.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился гостиничный слуга, аккуратно причёсанный, в чистом сюртуке, с выражением подчеркнутого почтения.

— Просили передать немедля, ваше благородие, — он протянул запечатанный конверт на подносе.

Ревизор снял письмо с подноса двумя пальцами и коротким жестом отпустил слугу. Когда дверь снова закрылась, Алексей Михайлович открыл конверт и пробежал текст глазами, невольно усмехнувшись.

— Купеческое общество, — озвучил он, медленно опуская лист. — Просят оказать честь визитом, познакомиться и обсудить состояние торговли и благополучие уезда.