Берлинский гейм - Дейтон Лен - Страница 4

Даже жаловался Крайер ради того, чтобы показать, насколько важную роль он здесь играет. Он с улыбкой рассказывал мне, как хорошо справляется с трудностями. Он пил кофе из чашечки тончайшего фарфора «Споуд» и пользовался при этом серебряной ложечкой. На подносе из красного дерева стояла вторая такая же чашечка с блюдечком, а также сахарница и серебряный молочник в виде коровы. Ценный антиквариат – Дики хвастался всем сослуживцам – на ночь запирался в сейф вместе с журналом регистрации и копировальной бумагой с оттисками, оставшимися после печатания оригиналов.

– Все думают, что главное – это обедать в кафе «Мирабель» и опрокинуть рюмочку вместе с боссом.

Дики всегда говорил «рюмочку», не уточняя, бренди это или коньяк. Фиона рассказала, что он так говорил с тех пор, когда, еще студентом, стал председателем потребительского общества Оксфордского университета. Трудно верилось в гурманство Дики: тощ, с тонкими руками и ногами, ладони и пальцы костлявые. Он постоянно трогал пальцем бледные губы – жест, присущий всем нервным людям. Некоторые считали, что это из-за ощущения постоянной враждебности окружающих. Конечно, это чепуха. Но, должен признаться, я недолюбливал это пресмыкающееся.

Он отхлебывал кофе и затем долго его смаковал, двигая губами и поглядывая на меня так, словно я явился с предложением продать ему свой урожай.

– Этот сорт чуточку с горчинкой, тебе не кажется, Бернард?

– Для меня весь «Нескафе» одинаков, – сказал я.

– Это чистейшая «чагга», я смолол только что.

Он произнес это совершенно спокойно, давая, однако, понять, что понял мое желание досадить ему.

– Так вот, – начал я, переходя к делу, – он не появился. – Мы можем сидеть здесь все утро и пить «чагга», но от этого Брамс Четвертый из-за проволочного заграждения здесь не окажется.

Крайер не ответил.

– Он вышел снова на связь? – спросил я.

Дики поставил чашку на стол, а сам начал копаться в бумагах в какой-то папке.

– Да. Мы получили от него обычное донесение. Он в безопасности.

Мой шеф куснул ноготь.

– Почему он не очутился в условленном месте?

– Он не сообщил никаких подробностей.

Дики улыбнулся. Иностранцам нравятся английские брокеры в котелках, работающие на бирже. Крайер им бы тоже понравился. Лицо суровое и костистое, и на нем все еще держался загар, приобретенный на Багамских островах во время рождественских каникул.

– Он все объяснит в удобное для него время. Я придерживаюсь правила – не дергать зря полевых агентов. Я прав, Берни?

– Единственно верный подход, Дики.

– О Боже! Как бы мне хотелось хоть раз снова отправиться на задание! Вы, ребята, получаете от этого удовольствие!

– Дики, меня не посылают ни на какие задания уже почти пять лет. Я теперь такой же бюрократ, как и ты.

Мне хотелось сказать: «Каким ты был всегда», но я промолчал. Когда Дики вернулся из британской армии, он называл себя «капитаном Крайером». Но вскоре понял, что для директора это звучит смешно. Тот носил генеральскую форму. До него дошло, что «капитан» – не слишком впечатляющее звание для столь заметного поста.

Крайер встал, поправил рубашку, отпил из чашки, подставив под нее ладонь, чтобы капли не попали на стол. Он заметил, что я не притронулся к своему кофе.

– Может быть, хочешь чаю?

– А разве еще рано для джина с тоником?

На этот вопрос шеф не ответил.

– Я думаю, ты чувствуешь себя обязанным по отношению к нашему другу Брамсу Четвертому. Ты, полагаю, до сих пор благодарен за то, что он вернулся к тебе в Веймар.

Он улыбнулся, увидев, как я удивлен.

– Я читаю все досье, Бернард. И знаю, что к чему.

– С его стороны это был более чем порядочный шаг, – сказал я.

– Да, действительно, – ответил Дики. – Поступить так действительно благородно, но дело в том, что он так не сделал. И не только это.

– Но ты же там не присутствовал, Дики.

– Слушай, Бернард, Би-Четвертый поддался панике. Удрал. Оказался вблизи границы в Богом забытом маленьком местечке в Тюрингенвальде. Именно тогда наши люди перехватили его и сообщили, что КГБ вовсе не разыскивает его. И вообще никому он не нужен.

– Старая история, – сказал я.

– Мы его завернули, – сказал Крайер. Я заметил, что он говорил «мы». – Снабдили кое-какой информацией и приказали вернуться и разыграть из себя оскорбленную невинность. Дали инструкцию сотрудничать с ними.

– Вы обеспечили его информацией?

– Фамилии тех, кто уже бежал, давно не используемые явки… а также разные отрывочные сведения, благодаря чему Брамс Четвертый должен показаться КГБ человеком вне подозрений.

– Но они арестовали Буша, который меня укрывал.

Крайер допил наконец кофе и вытер губы матерчатой салфеткой, взяв ее с подноса.

– Двоих из вас мы потеряли. Для столь кризисной ситуации не так плохо – двое из трех. Буш вернулся домой, чтобы забрать коллекцию марок… Это надо же! Что делать с таким человеком?! Конечно, они упрятали его в тюрьму.

– Коллекция марок, вероятно, его сбережения за всю жизнь.

– Возможно, так оно и есть. Так что, Бернард, его упекли. С такими свиньями – больше ни малых шансов. Я знаю, ты знаешь, и он тоже знал.

– Так вот почему наши полевые агенты не любят Брамса Четвертого!

– Все думают, что он информировал КГБ о наличии сети в Эрфурте.

Крайер пожал плечами.

– Что оставалось делать? Нам едва удалось убедить своих, что мы придумали эту версию, чтобы Москва считала его персоной грата.

Дики направился к бару и налил немного джина в большой стакан.

– Побольше джина и не слишком тоника, – попросил я.

Крайер взглянул как-то неопределенно.

– Если это для меня, – добавил я.

Значит, допустили грубый просчет. Дали Брамсу Четвертому инструкцию рассекретить старый адрес Буша, а бедняга вернулся туда за своими марками. И попал прямо в руки агентов Лубянки.

Дики добавил в бокал еще немного джина, аккуратно опустил туда несколько кубиков льда. Принес мне вместе с бутылочкой тоника, коим я не воспользовался.

– Тебе незачем дальше возиться с этим делом, Бернард. В Берлине ты задачу выполнил. Сейчас этим займутся другие.

– Ему угрожает опасность?

Шеф вернулся к бару, выбросил в корзину пробки от бутылок и соломку, закрыл дверцы и сказал:

– Тебе известно, какого рода сведения поступали от Брамса Четвертого?

– Экономическая информация. Он работает в восточногерманском банке.

– Он – наиболее тщательно скрываемый нами источник информации во всей Германии. А ты – один из немногих, кто когда-либо видел его в лицо.

– Почти двадцать лет назад.

– В работе он использует почту. Посылает только по местным адресам, чтобы избежать цензуры и обмануть низшие органы безопасности. Он направляет материалы различным людям, входящим в сеть, возглавляемую Брамсом. В чрезвычайных обстоятельствах оставляет в тайниках. И только. Никаких микроскопических точек, случайных встреч, никаких кодов, микропередатчиков, тайнописи. Все по старинке.

– И очень надежно, – сказал я.

– Да. Так было до сих пор, – согласился Дики. – Даже я не имею доступа к досье Брамса Четвертого. Никто о нем ничего не знает, кроме того, что он добывал данные откуда-то с самого верха. Все, что мы можем сделать, так это строить догадки.

– И ты догадался, – сказал я, зная, что Дики так и так скажет мне об этом.

– От Би-Четвертого мы получаем сведения о важнейших решениях банка «Дойче инвестиционис». А также из банка «Дойче бауэрн». Эти государственные конторы выдают долгосрочные кредиты для промышленности и сельского хозяйства. Оба контролируются банком «Дойче ноте-банк», через него идут переводы денег, платежи и совершаются клиринговые операции для всей страны. Время от времени поступают сведения о деятельности находящегося в Лондоне «Москоу народны банк». А также регулярные доклады о брифингах в Совете экономической взаимопомощи. Мне кажется, что Брамс Четвертый служит секретарем или личным помощником одного из директоров «Дойче нотебанк».