Будни (не) типичной адептки (СИ) - Эванс Эми - Страница 2

— Но почему сразу я?

— А кто еще? — поинтересовался в ответ отец, — Остальные наследники уже пристроены.

Ага, сначала детей нарожали, а потом сломя голову бегать начали, стремясь каждого куда-нибудь приткнуть. Со мной, единственное, осечка вышла. Обязанностями никакими не обременяли, нотации не читали (ну, почти), замуж выдать не пытались, да и вообще махнули на меня рукой, позволив делать все, что моей душеньке будет угодно.

Но я на родителей не обижалась. Я просто была уверена, что к пятнадцатому, юбилейному ребенку, после которого и была прикрыта лавочка по детопроизводству, они порядком выдохлись и просто позволили мне расти, как сорняку.

А тут, глядишь, и случай удачный подвернулся, и пятнадцатый ребенок к делу пришелся.

— Не все, — сочла нужным заметить я, — Кристоф еще свободен. Давайте мы лучше его за княжича выдадим? Он давно путешествовать хотел, вот и посмотрит новые места.

Кристоф у нас был ребенком четырнадцатым, всего на три года меня старше. И до него тоже еще не успела добраться карательная родительская рука, чему мы оба радовались. Но я радовалась, конечно, больше, справедливо полагая, что родители пойдут по очередности.

Черт бы побрал это королевство Асвернус и их зловредного советника. Вот не к месту он повредничать решил. Хорошо, хоть диплом успела получить два месяца назад. А то бы прямо из академии меня вытащили, с этих бы сталось.

— Даркая! — пробасил отец, заставляя меня вжимать голову в плечи, — Хватит с меня твоих шуточек. Мы и так позволяли тебе все и, похоже, даже слишком многое. С этого дня с вольностями покончено. Через два дня во дворец прибудут князь со своим наследником. Сразу после их визита свадьбу и сыграем.

— Ты решил родную дочь продать за драгоценные металлы? — из вредности поинтересовалась я.

Конечно, пятнадцатого ребенка не так жалко, как первого или второго. Но неприятно осознавать, что наценки соседнего королевства в глазах отца выглядят куда большей потерей, чем дочь, живущая среди дикарей.

— Не надо все утрировать, — тут же принялся отпираться отец, — Это выгодный союз. Другие твои братья и сестры, между прочим, заключили такие же выгодные союзы. И никто от этого не умер.

— Ладно, папенька, я поняла, — вздохнула я и поднялась на ноги.

Стоило, конечно, из вежливости попросить разрешения, прежде чем покинуть кабинет. Но вместо вежливости я сейчас была способна только капать ядом.

Не докажешь же им, что я вообще выходить замуж не планировала. А зачем? Меня полностью устраивала моя свободная и беззаботная жизнь. Сидела бы себе на шее у родителей. А когда трон перешел бы к старшему брату, так и я вместе с троном переехала бы на его шею. От казны не убудет. А я маленькая, на меня много денег тратить не надо.

С этими нерадужными мыслями я и возвращалась в свои покои. Ничего, сейчас заем стресс шоколадом, а потом уже буду думать, как из всей этой катастрофы выкручиваться.

В одиночестве над проблемой думалось плохо, и даже шоколад не спасал. И поэтому я решила обратиться к единственному человеку, который не стал бы тяжко вздыхать и напоминать о неуплаченном долге перед королевством.

В небольшом трехэтажном домике, расположенном не в самом престижном районе столицы, я бывала всего пару раз. Все же, какие-то рамки и границы мне было необходимо соблюдать, дабы не опозорить королевскую семью. А потому и спокойно разгуливать там, где мне вздумается, я не могла. Но сегодня случай был нерядовой, и я здраво рассудила, что от визита к подруге хуже мое положение не станет.

— Бенедикта? — удивилась Мирабель, когда открыла дверь своей небольшой квартирки, что располагалась под самой крышей, — Ты что здесь делаешь?

— Может, для начала ты меня пустишь за порог? — криво усмехнувшись, поинтересовалась я.

Уже бывшая однокурсница пару раз недоуменно хлопнула глазами, а потом все же распахнула широко дверь и отодвинулась в сторону, позволяя мне юркнуть внутрь.

— Я тебя сегодня не ждала, — произнесла она, когда я скинула с себя плащ и разместилась в кресле, которое давно потеряло свой безупречный облик.

Я бы скорее удивилась, если бы Мирабель меня ждала. Подругу после окончания академии за два недолгих месяца я навещала всего дважды.

Первый раз, когда она собственно, эту квартирку и сняла, пригласив меня на новоселье. Звать ей было больше некого, потому как я была единственным другом Мирабель, а она моим. Родители бы, правда, такой преданности от меня явно не оценили, потому однокурсницу во дворец я и не приглашала. Для всеобщего спокойствия.

Ну а второй раз, я была здесь месяц назад. Учеба в академии закончилась. И если я последние два месяца грустно вздыхала от безделья в своих покоях во дворце, то Мирабель жизнь ждала более суровая. Девушка сначала искала работу, а после посвящала ей все свободное время. На отсутствие внимания от единственной подруги я не обижалась. Скорее тайно завидовала. У нее-то жизнь бьет ключом, и заниматься она может тем, чем хочет. Меня же ждала свадьба с дикарем. Кстати, об этом…

— Прости, что я без предупреждения. Но у меня проблема жизненной важности.

— Прямо-таки жизненной? — уточнила недоверчиво Мирабель, скептически выгнув бровь.

Но взглянув на мое мрачное лицо, подруга выдохнула, села на кровать, расположенную напротив, и приказала:

— Выкладывай, что там у тебя. Все равно у меня сегодня выходной.

Ну, я и выложила все начиная с того момента, как матушка ворвалась в мои покои. Выслушав мой сумбурный рассказ, Мирабель сначала молчала, переваривая информацию, а потом предположила осторожно:

— Может, все не так плохо?

К подобному вопросу я была готова. Потому как вытащила из кармана свернутый пополам портрет княжича, который с торжественным видом вручила мне маменька. Дикари они во всем дикари. В наше время все давно пользуются маг-снимками, а эти все нарисованные от руки портреты передают.

— Вот, гляди, — сев на кровать рядом с подругой, я развернула листок и протянула его ей.

На нас с однокурсницей уставился страшный заросший мужик с бородой, растущей в разные стороны.

— Все плохо, — пришла к выводу Мирабель, — Забери этот портрет, пока лицо твоего ненаглядного не начало мне в кошмарах снится.

— Вот спасибо, подруга, за поддержку, — ядовито произнесла я.

Но портрет запихнула обратно в карман, от греха подальше. Вдруг и правда в кошмарах приходить начнет?

— Может, твои родители еще передумают? — предположила однокурсница, — С академией ведь так и вышло.

Ага, я помню, как дрожали стены от криков монарха, когда тот узнал, что я не только втайне ото всех умудрилась поступить в академию, так еще и успела отучиться там целый год. И дальше бы спокойно училась без его ведома, если бы ректор не решил накатать льстивое письмо Его Величеству об успехах славной дочурки.

Водить всех за нос целый год удавалось легко. Родители все равно не интересовались тем, чем я занимаюсь в течение дня. А к вечеру я возвращалась во дворец после целого дня занятий.

Моя ошибка заключалась только в том, что ректор, принимающий меня в академию, о моей личности, в отличие от всех остальных, прекрасно знал и не преминул воспользоваться такой возможностью.

Тогда папенька покричал-покричал, потом остыл и махнул на меня рукой. Мол, делай что хочешь. Если так нравится просиживать целыми днями в своих лабораториях, то пожалуйста.

— Не-е-е, — протянула я, — В этот раз так легко я не выкручусь. С академией ничьи интересы я не ущемляла, а тут вопрос государственной важности. Так просто они от меня с этим замужеством не отстанут.

— Надо подумать, — вздохнула Мирабель.

— Надо, — согласилась с ней я и полезла в сверток, который прихватила с собой, — Но без шоколада думается плохо.

— Мой любимый? — оживилась подруга.

— Ага, — согласилась я, возвращаясь на кровать и устраиваясь рядом с ней.

Так мы и сидели, вгрызаясь в шоколад и усиленно напрягая свои извилины.