Старый, но крепкий 10 (СИ) - Крынов Макс - Страница 14

Цзянши. Блуждающий мертвец.

Раньше я бы остановился, встал в стойку, приготовил взрывное или огненное зелье или сосредоточился на технике. Сейчас же я даже не сбавил шага на Теневой тропе. Копье было уже в руках, и когда цзянши бросился ко мне, я лишь слегка изменил траекторию движения и, проносясь мимо, крутанул древко.

Удар пришелся не острием, а пяткой копья. Раздался сухой хруст, и череп скелета попросту слетел с плеч, отброшенный чудовищной силой, и, кувыркаясь, исчез в кустах.

А еще мое «улучшенное осязание», усиленное новым рангом, уловило то, чего раньше я бы не увидел: спутанные тускло-серые энергетические нити, пронизывающие останки и держащие их вместе. В момент потери «головы» эта структура дернулась и тут же начала расползаться. Без этого энергетического каркаса кости просто осыпались в бесформенную кучу.

А теневая тропа несла меня дальше, вглубь леса, к Питомнику.

С момента, когда я был здесь в прошлый раз, это место изменилось. Деревянный частокол теперь служил лишь внутренним каркасом. Вокруг него уже поднималась новая, каменная стена. Невысокая пока, чуть выше человеческого роста, но основательная, сложенная из крупных, тщательно подобранных булыжников, щели между которыми заделывали крепким раствором.

У входа в строящееся укрепление, там, где раньше был свободный проход, теперь стоял часовой. Незнакомый практик в походной, потертой одежде, с мечом на поясе. Когда я вышел из теней прямо перед ним, он вздрогнул, рука инстинктивно потянулась к эфесу.

— Стоп! — голос практика был хрипловат. — Предъяви пропуск.

— Какой еще пропуск?

Вот в такие моменты я предпочел бы, чтобы люди этого мира были менее образованными, и не знали про такие нехорошие понятия, как «пропуск», или «досмотр».

— Бумагу от мастера Линя на право входа, — уточнил практик.

Бумаг у меня, разумеется, не было. Да и вряд ли Линь выписал бы мне такой пропуск.

— Мне не внутрь, — попытался объяснить я. — Мне только Раккара увидеть, дракона. Я тот практик, который его сюда и доставил, вместе с Жулаем, Лиссой и другими.

— Без бумаги внутрь никого пропускать не положено. Приказ такой.

Возникла неловкая пауза. Я прикидывал, надавить ли на часового, или воспользоваться перекинутым через забор камнем с печатью телепортации, но размышления прервал второй страж, выглянувший из-за ворот. Лицо показалось смутно знакомым — видел его в секте, на общем построении, когда принимали претендентов.

Парень посмотрел на меня, потом на своего коллегу, и хмыкнул.

— Чего ты его тиранишь? — обратился он к часовому, а затем ко мне. — Раккара внутри нет, он сейчас по лесу ходит с Жулаем. Можешь тут, у ворот, подождать. Без бумаги внутрь и правда нельзя — приказ мастера Линя.

Кивнув, я отошел на добрый десяток метров от ворот, к краю небольшой полянки. Там опустился на траву, закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Внешний мир отступил, уступив место миру внутреннему.

Энергетическое тело больше не болело, не гудело от перенапряжения, как это было сразу после принятия череды зелий. Изменения, похоже, закончились. Энергоканалы сияли, пропуская ровный, мощный поток серебристой Ци. Их стенки стали плотнее, шире, а центральные окрепли настолько, что напоминали проложенные в теле русла полноводных рек. Ядро в груди пульсировало спокойно и мощно, словно второе сердце.

Можно выпить новую порцию зелий, — промелькнула мысль.

В сумке было несколько эликсиров, которые я взял с собой на всякий случай, и они меня манили. Однако спешка здесь была ни к чему. Если энергетика адаптировалась, то тело — нет. Ему нужно было топливо. Желудок после всех улучшений напоминал теперь ненасытную топку. Ему требовалось мясо, жир, овощи — масса, которую он сожжет, чтобы превратить в новую плоть, укрепить кости, нарастить мышцы.

Я успел проверить себя внутренним взором до самого последнего ногтя, и только почувствовав на себе изучающий взгляд, открыл глаза.

По узкой тропинке из чащи шел Жулай с Раккаром.

Точнее, Раккар с Жулаем. Парень теперь казался ребенком рядом со своим спутником.

Раккар не просто подрос — за эти полтора месяца он изменился до неузнаваемости. Передо мной была молодая, но уже грозная версия своей матери. От заостренной морды, покрытой начинающими костенеть наростами-пластинами, до кончика мощного, мускулистого хвоста — метров шесть, не меньше. Тело было упитанным, плотным, при движении мышцы перекатывались под потемневшей чешуей.

Раккар не бежал, не носился в припадке щенячьего восторга, как раньше. Он шел, перебирая мощными лапами с черными, блестящими когтями. И Жулаю приходилось ускорять шаг, чтобы поспевать за драконом, в котором чувствовалась колоссальная мощь, готовая в любой миг сорваться в сокрушительный рывок.

И вот вертикальные зрачки дракона нашли меня.

Раккар издал высокий, почти визгливый писк, абсолютно не сочетающийся с его грозным обликом. И — бросился ко мне.

Я вскочил, расставил ноги пошире. Уворачиваться даже не хотел. Выпитые зелья и новый ранг укрепили мое тело: я был уверен, что выдержу напор.

Только Раккар налетел на меня, как теплый, чешуйчатый и невероятно тяжелый ураган.

Меня повалили на землю.

Об меня потерлись лапами. Коготь случайно зацепился за рукав плаща — раздался треск ткани. Потом огромный язык, шершавый, как терка, лизнул мою шею. А еще Раккар урчал и повизгивал, как пес, встретивший хозяина после долгой разлуки.

Когда он наконец успокоился и отполз, я лежал на спине, вымазанный в грязи и листьях, с порванной одеждой, но не мог сдержать широкой улыбки.

Поднявшись, я отряхнулся (избавиться от пыли и грязи не вышло) и встретился взглядом с Жулаем.

Практик стоял в стороне, и на его обычно угрюмом лице читалась целая гамма далеко не положительных чувств: досада (его самого вряд ли так встречают) и ревность. Та самая ревность человека, который вложил в существо время, заботу и часть себя, и теперь видит, как оно радуется другому куда больше, чем тебе.

— Привет, Жулай, — сказал я, щелчком пальца отправляя в полет комок мха с плеча. — Пожалуй, с тобой можно ограничиться рукопожатием.

— Китт, — кивнул он сдержанно.

Помолчали.

— Как дела в Питомнике?

— Дела… Дела идут. Стены растут, но камень везут медленно. Линь вечно недоволен. Говорит, звери должны расти быстрее — как у тебя возле острова. С ним, — кивок в сторону Раккара, который толстенной шеей терся о мою ногу, — хлопот полно. Ест как не в себя. Растет, что говорить. Летать начал пару недель назад: недалеко, невысоко, но крылья крепнут быстро. Охотится сам — поймал вчера кабанчика, приволок, половину съел, половину прикопал. Думаем послезавтра сводить его глубже в лес и устроить неделю охоты.

Жулай замолчал, глядя на дракона с теплотой. Жулай, замкнутый, недоверчивый паренек, нашел в этом чудовище что-то родное.

И мне предстояло нарушить эту идиллию.

— Жаль сообщать это и портить твои планы, Жулай, но мне нужно забрать кое-куда Раккара.

Раньше Жулай ударился бы в крик, или в истерику, или поступил бы похожим образом. Теперь же он лишь холодно улыбнулся.

— Да? Интересно, как ты это сделаешь.

Ставлю золотой, что за этой холодной маской скрывается всё тот же вспыльчивый, уязвимый парень. И вряд ли ему на самом деле интересно, но мне не трудно приоткрыть карты и объяснить, зачем я это сделаю, чтобы смягчить эмоции парня.

— Еще раз повторю — я забираю его ненадолго, — повел я рукой. — Максимум — месяц. Дракону нужно расти, охотиться и становиться сильнее. Мы отправимся к Диким землям, в тех местах у него будет возможность для одного, второго и третьего. А потом я верну его вам, и будет он куда сильнее.

— И ты решил, что после этого рассказа я позволю тебе уйти? Скажу «ну, раз такие дела, то шагайте»?

— А мне не нужны твои разрешения. Я говорю это только для того, чтобы ты малость успокоился. Ну, и знал, куда я вообще его забрал.