Старый, но крепкий 10 (СИ) - Крынов Макс - Страница 1

Лаборатория встретила меня гулкой тишиной, запахом реактивов, исходящих от банок с ингредиентами на полках. Там, за толстым стеклом, в мутноватых растворах, покоились органы духовных зверей. Сердца, перевитые жилами; легкие, мускульные волокна. Материал, который пригодится как алхимику, так и химерологу.

Перво-наперво я выпил очередную порцию бодрящего зелья. Горечь, уже привычная, разлилась по языку и горлу. Усталость отступила, но не исчезла. Третьи сутки без сна, весь в делах, расчетах, вычислениях. Мозг гудит, а зелья дают только временное облегчение.

Подошел к центральному столу, отодвинул в сторону кипы исписанных формулами листов и поставил на стол банку, до половины заполнив ее нужными алхимическими жидкостями.

Лечебный эликсир, даже самый лучший, Рику и всем, кто выпил эликсир карательный, не подойдет. Сам я тоже править их не стану — это с Квейтом можно было постараться, можно было растянуть лечение на месяц, а здесь у меня времени нет.

Зато я могу создать лекаря. Организм, который сам справится с тем, чего и лучшее зелье не сделает — перестроит, заместит, заново вырастит часть духовного тела.

В ингредиентах недостатка не было. Я начал с основы — длинного, гибкого хребта ледяной змеи, добытой в высокогорьях. Положил на стол, лишнее отрезал ножом,

Из другой банки достал паразита, живущего в одном из духовных зверей. Уже из него извлек плотное, крохотное сердечко. Пальцами, окутанными тончайшим слоем собственной Ци, принялся мять, сжимать, растягивать это сердце. Я вплетал в его структуру нити змеиных энергетических каналов, переплетал эссенции и встраивал органы друг в друга, определяя для них новые функции, заставляя становиться тем, что мне нужно.

Час за часом существо обретало форму. Длина — с человеческий позвоночник. Тело сегментированное, как у сколопендры, но вместо лапок — сотни щупалец из жил духовных зверей, предназначенных для тончайшей работы внутри энергетических каналов. Оно лежало на столе, тонкое, испачканное в крови тельце, отвратительное для тех, кто не сможет понять предназначение этого духовного инструмента, но для меня оно стало очередным вызовом, который я преодолел походя. Теперь не нужно будет месяцами убирать последствия карательного эликсира, или отказываться от культивации потому, что какая-то ядовитая тварь впрыснула тебе в руку или ногу яд, уничтожающий энергоканалы.

Всего-то и нужно, приложить к своей спине такую химеру, она отключит сознание, прорастет в твоем теле, обнаружит все недостатки тела духовного и поправит их, ориентируясь на образ, каким должен быть идеальный организм. Мягкое, осторожное вытеснение больного здоровым.

Существо дрогнуло. Его сегменты зашевелились, отростки колыхнулись, но прежде, чем оно окончательно пришло в себя, я подхватил его двумя пальцами и закинул в подготовленную банку.

Если на Рике сработает, то сработает и на остальных. Но времени на эксперименты нет, как нет его и на сон. Нужно в филиал — часы показывают восемь часов утра, а я дал указания работникам Крайслеров, чтобы собрали всех гвардейцев для планерки и новых задач.

Воздух в здании Крайслеров все еще несет в себе медный привкус, несмотря на все старания уборщиков. Он въелся в камни, в дерево полов. Поэтому Дориан ведет меня во временный зал для совещаний, более скромный, где пахнет куда приятнее.

Да и гвардейцы не сочтут сбор на месте, где убили их прошлых хозяев, нехорошим намеком.

Бойцов гвардии собралось тридцать семь человек, как мне говорит Дориан. Он упоминает, что должно быть больше пятидесяти, но кто-то не пришел. Кто-то предпочел отправиться в столицу, не встречаясь с новым Крайслером, о котором ходят нехорошие слухи. Кто-то пропал. Кто-то затаился и обязательно пожелает встретиться со мною позже.

Когда я вошел, разговоры смолкли, а взгляды — тяжелые, оценивающие, злобные и равнодушные — впились в меня.

Все гвардейцы в чистых хаори с гербом Дома. Практики от второго до четвертого ранга (пусть последний и был один-единственный), вроде бы выглядят все хорошо, готовые слушать и внимать, но в глазах читалась настороженность, усталость. А если присмотреться к бледноватой коже, к пальцам, что время от времени подрагивали в нервном тике, становится понятно, что каждого в этой комнате что-то гложет.

А если разбираться в зельях усиления, коими Крайслеры щедро пичкали свою гвардию, то поймешь, что практиков гложет (даже — глодает) алхимическая дрянь.

— Здравствуйте, уважаемые, — начал я просто и вежливо, но не раньше, чем умостился во главе стола.

Видимо, не такого от меня ждали «уважаемые», потому что практики напряглись еще сильнее, пусть внешне постарались этого не показать.

— Меня зовут Китт. Китт Крайслер. Все вы слышали о том, что случилось на третьем этаже, во время моего вхождения в Дом. Возможно, слышали разные версии. Так вот, разговоры о том, якобы я вырезал ни в чем неповинных господ — всего лишь беспочвенные слухи. Наверняка вы сами подмечали за последнее время изменения в поведении как Фаэра, так и остальных. Наверняка обращали внимание, что они стали менее человечны, более жестоки, стали заботиться только о своих интересах. Все это было влиянием злых сил, либо — их новой сущности. Жрецы и стража еще разбираются, кто виноват и что с этим делать. Но позвал я вас не за этим.

Я обвел людей взглядом. Слушали меня очень внимательно.

— Я не урожденный Крайслер, это так, и многого про здешние порядки не знаю. Но мне доводилось общаться с вашими коллегами из столицы, так что я осведомлен о некоторых ваших проблемах. Например, о том, что вы каждый месяц употребляете курс алхимических зелий, чтобы не умереть от алхимии, уже употребленной. И у меня есть кое-что, способное вас порадовать.

Я неспешно извлёк из внутреннего кармана плаща бархатную шкатулку. Поставил ее перед собой. Внутри приглушенно звякнуло стекло.

А потом я поднял крышку той шкатулки и показал десять аккуратных флаконов из темно-синего стекла. На каждом выведена серебристыми чернилами цифра — от единицы до десяти.

— Десять дней, и любой из вас полностью исцелится от нанесенного вашему организму вреда, — произнёс я негромко. И главное, не обманывал — в каждом из флаконов плескалось столько эссенций чистоты, здоровья и сопутствующих им, что организм уж точно придет в норму.

Раньше я был ограничен в средствах. Теперь же, с доступом ко всевозможным компонентам, какие только пожелает душа, я ударил по многокомпонентному яду златом.

— К сожалению, вашу клятву, ту силу, что держит вас на службе, я разорвать не могу. Но эти зелья снимут ту тупую, изматывающую боль, что терзает ваши тела даже во сне.

— От чего такая доброта, господин Китт? — спросил наконец один из них — коренастый, с грубым шрамом, пересекающим бровь. — Чего вам от нас за это нужно?

— Нужно, чтобы вы помогли защитить стену от тварей.

— Вы можете приказать, — не согласился шрамобровый детина.

— А вы можете просто не прийти, — развожу руками. — Или биться, спустя рукава, озаботившись целиком и полностью своим выживанием. Или еще как-то обойти приказ. Сколько вас здесь? Вас чуть более тридцати. А приказ собраться здесь передавали пяти десяткам. Не мне вам рассказывать, что есть возможность обходить приказы — вы в этом поднаторели похлеще, чем я.

Никто из собравшихся не истерит, не говорит, что они просто сменяют один ошейник на другой. Все видят разницу, и не настолько наглы, чтобы потребовать противоядные зелья без всяких обязательств. Я выложил на стол их свободу.

— Вы принесёте на алтаре Храма клятву, что весь следующий год вы будете защищать Крепость и Заставный от любой угрозы со стороны Диких земель. Со всей отдачей и до последнего дыхания.

Мужчина со шрамом чуть сощурился. Понимает, что нарушить клятву, данную на алтаре живого бога — куда сложнее, чем данные Крайслерам обещания. По крайней мере, я не слышал, чтобы с крючка клятвы в Храме кто-то слезал, а вот о сбежавших гвардейцах знаю.