Измена. Я буду счастливой (СИ) - Кац Мария - Страница 4

Я губу закусываю. В машине, когда мы ехали из больницы, было легко согласиться на условия мамы, но сделать это мне совсем не под силу. Как она вообще это себе представляет? С Эмином Байсаровым я едва знакома. Он отличный парень. Крепкого телосложения и приятной внешности. Но на этом все. Я не смогу его соблазнить. Я не такая. Я вообще не умею быть любовницей или роковой женщиной. За все время у меня были отношения только с Максимом, и я понятия не имею, как мне надо завязывать разговор с парнями.

Макс сам ко мне подошел. Сам вызвался проводить до дома. Я даже сильно испугалась тогда, но знакомые ребята сказали, что он хороший.

— Сейчас же переоденься. И сотри уже эту грусть со своего лица, Милана. Она никому не нужна. Ты сама во всем виновата. Надо было предохраняться.

Мама громко хлопает дверью, а мне разреветься хочется.

В момент ссор обычно я всегда набирала папу, но сейчас я его точно не понимаю. И внутренне не готова к разговору. Как я его спрошу о новой жене? Она ведь моя подруга. Он женился на девушке, которая вдвое младше него.

Голова вновь разрывается от очередных противоречий. Полина мне всегда нравилась, но… она никогда не говорила, что… мы с ней...

— Милана!

Очередная команда матери заставляет меня вынырнуть из печальных мыслей.

Я надеваю ярко-красное платье в пол на тонких бретелях с разрезом почти до бедра с правой стороны, которое мама выбрала специально для меня, чтобы я смогла привлечь внимание Эмина.

Ровно в шесть мы выезжаем из дома. Отчим сам садится за руль, и это, наверное, впервые, когда я помню, чтобы он оставил водителя.

Ресторан находится в центре столицы. Вокруг уже полно машин.

— Улыбайся, Милана, — незаметно щиплет меня за руку мама.

И я выдавливаю подобие улыбки.

Нас проверяют в списке гостей и пропускают внутрь. У меня внутри все сжимается только лишь от осознания того, что мне предстоит сделать. И того, что я вряд ли на это пойду.

— Добрый вечер, — нас приветствует Эдгар Равильевич со своей женой, Инитой Ильдаровной.

Их я тоже видела один раз и мельком.

— Добрый вечер, — растягивает губы в приветливой улыбке мама. — Мы поздравляем вас, Эдгар, с юбилеем.

Мама еще что-то продолжает говорить, а мне все невыносимее продолжать тут стоять. Особенно когда мама снова обращает на меня свой взор.

— Милана у нас очень талантливая. Грант сама выиграла. Скоро учиться в Англию поедет.

— Англия? Наш Эмин тоже там учится, — подхватывает разговор Инита.

Мое сердце окончательно летит в самые пятки.

— Как чудесно, — едва ли не хлопает в ладоши мама, а мне впервые становится стыдно за нее. — Эмин же не откажется присмотреть за Миланочкой. А то знаете, как бывает, отпустишь одну, а там ее и соблазнить могут. А она у меня такая доверчивая и наивная девочка.

Стыд накрывает меня. Говорит вроде бы мама, но невыносимо мне.

Я извиняюсь и отхожу от них. Стараюсь перевести дыхание, но горячие ладони обхватывают меня за талию. Я даже пискнуть не успеваю, как меня в сторону дергают и к стене прижимают.

Максим

Так и стою на месте. Будто прирос к полу. Из груди точно сердце вырвали. Никогда еще не стоял перед выбором. Никогда не был мразью. Обычно с такими ублюдками я и разбирался, но с собственной тенью драться невозможно.

— Макс, — ко мне ближе Лена подходит, смотрит осторожно на меня, кутаясь в свой откровенный пеньюар.

С этой девушкой я только вчера познакомился. Не знаю, что ей там обещала моя теща, но отыграла она хорошо. Еще эта дурацкая труба, которую совсем не вовремя прорвало и пока я с ней возился, успел весь промокнуть. Прямо перед приходом Миланы успел снять футболку, а когда ее голос услышал, то просто стал играть.

— Макс, я там...ну, чайник поставила.

Усмехаюсь и теперь уже на девушку совсем по другому смотрю. Она хоть и опускает невинно взгляд, но что-то все равно выдает ее.

Странный блеск в глазах, алые слегка припухшие губы, которые она вроде бы невзначай облизывает, привлекая внимание к ее розовому язычку.

Мама Миланы не просто так ее выбрала. Подобный контингент девушек знаю, и он точно не относится к невинным и скромным.

Подхожу к ней вплотную. Она смущённо глазки опускает. Да так все делает, словно и впрямь стесняется меня. Зато я ее силиконовые буфера прекрасно могу рассмотреть.

Ее наряд настолько пикантен, что абсолютно ничего не скрывает. Даже простор для фантазии не оставляет. Бери и трахай. Соски уже торчат, а маленькие стринги, едва гладко выбритый лобок прикрывают.

— Там...я...еще яичницу сделала.

Блеет так, что едва рвотный рефлекс сдерживаю.

— Правда? Хорошо готовишь?

Я еще ближе подхожу. Она делает вид, что боится, дрожит, но все настолько неестественно, что мне смеяться хочется. Как там в театре говорят?

Точно: “Не верю!”

— Д-да.

Губы вновь облизывает, вроде бы в стену вжимается, а сама лицом вперед подается. Сисками своими о мой голый торс трется. Знаю таких. Только странно, что она так ко мне льнет. Я ведь совсем не богат и отыграл свою роль.

Веду носом о ее шее, и девка настолько сильно смелеет, что даже ладошкой по плечам проходит.

— Максим, может, не надо?

— Чего не надо?

— Ну...ты и я...мы...

Резко ее к стене прижимаю. За шею хватаю. Не сильно, а просто чтобы не было возможности выбраться. Чтобы на меня смотрела.

— Что она тебе пообещала?

— Я не понимаю. Отпусти!

Лена вырываться начинает. Царапаться. Плевать. Я настолько ублюдски себя чувствую, что готов глотку сам себе же перегрызть. Думаете, не возможно. Возможно, когда ты проебался. Когда на твоих глазах ты разрушаешь жизнь любимого. Меняешься сам. Превращаешься в тех бездушных тварей, которые жизнями решили управлять. Которые решили, что они всемогущие.

— Говори!

— Иначе, что? — перестает играть в невинность и самодовольно улыбается. — Что ты сделаешь? Ты не из тех, кто может ударить женщину или изнасиловать. Принудить к сексу. Ты обычный пацан, который себе дорогу пробивает.

— Так чего же ты перед этим пацаном голой задницей щеголяешь?

— А ты сам подумай? Если после окончательного ухода Миланы все еще готов думать, а не рыдать.

Так и хочется чуть пальцы сдавить на шее этой стервы. Только вот мне сейчас надо выход найти. Сестренку уберег, а вот любимую нет.

— Фото нашей встречи нужны?

— Ага. Алка сказала, что заплатит в двойном размере, а мне, знаешь ли, бабки нужны.

Отпускаю ее. Даже прикасаться к такой противно.

— Пошла вон!

— Ой, брось. Думаешь, я упущу тот момент, что вы в браке. Ее родители знают? Вот будет потеха.

Она ржать начинает. Точно недооценил девку. Надо бы ее пробить по базам данных и найти хоть какой-то компромат на нее. Припугнуть надо.

Только думаю об этом, как вспоминаю о полиции. Как меня на следующий день после регистрации брака в участок забрали. Милане я не мог сказать, что на меня дело стали шить. Сказал, что в командировку уехал. Пока дела решал, две недели прошло. Думал, все, как всегда, уладится, но не уладилось. Влип я по полной. Нашли старые мои дела. По молодости баловался хакерством, с Булатом Асмановым дела вел. Пока он с моей сестрой был я у него на фирме практику проходил, кто же знал, что он через эту фирму незаконные сделки гоняет. Один из ментов в участке заикнулся, что его девка сдала. Есть у меня подозрение, что это Снежка, сестра моя, она бежала из города от него, но я прогнал эту мысль.

Потом моя теща пришла. Она вышла так, словно сама дело вела. Чувствовала себя уверенно. Она и предложила сделку. Не рассказывает Булату, что моя сестра родила от него. Не рассказывает кто именно стер все данные и сделал сестру невидимой. Кто вскрыл целую систему. Взамен я должен был расстаться с ее дочерью. Она дала мне сутки на раздумье. И я согласился.

Мразь?

Да. Я самая настоящая гнида, но сестра своей жизнь ради меня пожертвовала. Через унижения прошла. Учебу бросила, полы в подъездах мыла, даже дворником какое-то время подрабатывала. Меня тянула. Учиться заставляла. Тогда я не ценил этого. Все больше в хакерство уходил. Адреналина хотелось. Эти хотелки против меня и обернулись. Не знаю как, но все, что я когда-то делала, все всплыло. Даже мелкое хулиганство.