Измена. Я буду счастливой (СИ) - Кац Мария - Страница 2

Когда выхожу из ванной, то сил у меня практически нет. Я так и ложусь в кровать в одном полотенце.

Утром меня будит будильник. Мне надо на пары, но я не могу себя собрать. Кажется, что моя жизнь кончена. Что я не так сделала? Неужели я совсем не красивая и не достойная любви? Достойна, чтобы со мной только вот так обращались? Просто воспользовались, как самой обычной вещью. Ради денег. Связей. Использовали, как самую обычную девку. Он ведь прекрасно знал, что делает. Знал, что он у меня первый. Как это важно для меня. Как я готовилась к этому. Как доверилась ему, когда он сказал, что защита не понадобится, а если и случится беременность, то он будет только рад.

Гад!

Какой же он обманщик!

Вновь слезы накрывают меня. Я подтягиваю ноги к груди и обхватываю себя за плечи. Мне так нужна поддержка близких, но рядом никого нет. Чувство такое, словно я сирота.

Утром набираю отцу, но меня переводят на автоответчик.

Я шмыгаю носом в попытке успокоиться.

Иду на кухню, чтобы сварить себе кофе, но запах свежезаваренного напитка быстро будоражит мои вкусовые рецепторы, и тело срабатывает быстрее, чем мозг.

Я несусь в ванную, где меня в буквальном смысле выворачивает.

Я поднимаюсь и тщательно полощу рот.

Звонок в дверь заставляет меня собраться. Заставляет посмотреть в глазок.

Я понимаю, что за дверью стоит мама. Она точно знает, когда приходить.

Грустно улыбаюсь и, смахнув слезы, открываю дверь.

— Ты не на учебе? — с порога задает вопрос.

— Здравствуй, мам, — спокойно отвечаю, закрывая за ней дверь. — Будешь чай?

— Кофе. И себе можешь налить. Хотя лучше чего-то покрепче.

Я к ней оборачиваюсь, а она только охает.

— Что с тобой? Только не говори, что залетела, Милана. И не смей говорить, что от этого нищеброда.

Она кривит свой идеально ровный нос, заставляя меня шаг назад сделать. Внутри все неприятно стягиваться начинает. Что будет, если она узнает? Вряд ли обрадуется. Она даже не знает, что мы втайне с Максимом поженились, а тут еще и беременность.

— Я… просто… заболела. Отравилась вчера в кафе.

— Сколько раз тебе можно повторять, Милана? Кафе не для такой девушки, как ты. Ты и так нас с отцом ставишь в неловкое положение. Что, если кто-то тебя увидит в дешевой забегаловке? Что о нас подумают? Что мы не можем обеспечить тебя?

Она недовольно фыркает в мою сторону и на кухню проходит. Аромат ее сладковатого дорогого парфюма вновь будоражит мои рецепторы. Приходится дыхание задерживать, лишь бы пересилить себя.

— Ты должна поправиться в течение двух дней. В конце недели мы должны появиться на дне рождения наших друзей, Байсарова Эдгара. Там весь высший свет должен появиться, и мне бы не хотелось, чтобы ты пришла в таком плачевном состоянии. Запишись на автозагар, я пришлю номер. И к косметологу сходи.

— Хорошо, мама. Я все сделаю, — тихо произношу, протягивая ей чашку.

— Я принесла тебе кое-что.

Она достает из сумочки телефон и ко мне его разворачивает.

Слезы моментально больно душить начинают. Кажется, от боли я забываю, как именно нужно дышать.

— На два фронта мужик работает. Живет за твой счет в твоей квартире в центре, а в своей хрущевке на окраине любовницу поселил. И там, и тут трудится.

— Хватит! Перестань! — я крепко глаза зажмуриваю и уши прикрываю.

Зачем мама это делает? Зачем ставит видео на очередной повтор, причиняя мне еще большую боль.

— Смотри, Милана. Тут он ее даже не стесняется на руки брать. А тебя он носил на руках?

Я сжимаюсь вся. Мне становится еще больнее. Меня словно наживую режут. Это как операцию без наркоза проводят. Как множество острых иголок разом в кожу втыкают.

— Я предупреждала тебя об этом парне, но ты мне не верила. Защищала этого нищеброда. И вот к чему все это привело. Мы тебе с отцом квартиру купили. Обустроили всю ее. Создали все условия. Ты даже грант выиграла и сможешь почти год учиться в Англии. Что взамен получили? Ты с улицы подобрала какого-то проходимца. Если бы я не сделала эти фотографий и видео, мы бы никогда не узнали о его подлой натуре.

Я с места срываюсь. Не хочу и не могу больше ее слушать. Выносить все то, что она говорит. Макс не мог все время со мной играть. И Полина? Мне она казалась милой девушкой. Я редко с кем иду на контакт, раскрываюсь, но она вызывала у меня всегда доверие. Видимо, зря.

Боже!

Я сама их познакомила. У нее с мужем проблемы были, а я наивно ей помочь хотела.

На ходу зашнуровываю кроссовки.

— Куда ты? К нему?

Мама зло спрашивает. Не понимает, как мне плохо.

— Мне надо проветриться.

— Знаю я твои проветривания, — недовольно фыркает. — К нему сейчас побежишь. Он снова сказки расскажет, а ты верить будешь. Как самая настоящая дурочка. Не думаешь о себе, так обо мне бы подумала. Каково мне выслушивать от друзей, что у меня дочь такая?

— Перестань. Прошу. Я ведь не наркоманка или пьяница. Моя вина только в том, что я полюбила обычного парня.

— Твоя вина в том, что ты не слушаешься. И я уже устала тебе повторять одно и то же. Кто в нашем окружении мужика в дом приводит?

Я за сумочку хватаюсь, но мама ее резко на себя дергает. Часть содержимого даже на пол вываливается.

— А это еще что?

Хочу опередить маму, но мне не удается это сделать. Она оказывается быстрее. Ее глаза расширяются. Становятся как два блюдца, а мое сердце заходится в самых настоящих конвульсиях.

— Чей это снимок УЗИ, Милана? Только не смей мне врать!

Я замираю. Сглатываю скопившиеся слезы. Мама на меня надвигается. Смотрит зло на меня, и от этого все внутри корочкой льда покрывается.

— Я… это...

— Боже мой! — вскрикивает она. — Так, значит, он решил к нам в семью пробраться. У меня сейчас сердечный приступ будет. Как ты могла, Милана? Я ведь все еще надеялась, что ты и Байсаров Эмин вместе будете. Я столько сил и времени потратила на это. Так долго находила пути и связи в этой семье, а ты так со мной обошлась. Собирайся! — хмурится и скрещивает руки на груди. — Поживее, Милана!

— З-зачем?

Страх пропитывает каждую мою клеточку. Отчаянная догадка врывается в сознание. По инерции накрываю свой совсем еще плоский живот, готовая защищать свое. Еще совсем крохотное, но свое.

— Будем избавлять от этого плода. Как ты вообще допустила такое? Спать и не предохраняться с таким парнем. Надо тебя еще и на инфекции проверить. Будем надеяться, что он тебя не заразил ВИЧ или еще чем похуже.

Слезы из глаз брызжут. Отчасти мама права. Это я могу похвастаться разборчивостью, но не он. Судя по всему, Максиму все равно, кто в его постели. Кто именно рядом с ним. На чувства плевать. Главное — желание. Животное. Примитивное желание.

— Быстрее, Милана, — снова раздается голос матери, заставляя меня всхлипывать сильнее.

— Мамочка, пожалуйста. Это же ребенок. Он уже живой.

— Там еще нет ребенка, Милана. Пойми. Это позор для нашей семьи. Ты меня опозорила. Подставила. Я ведь на свадьбу с Эмином надеялась, даже расписывала, что ты еще невинна. И хранишь себя для мужа. Вот насколько у меня воспитанная дочь, не то что здешняя молодежь, а ты решила на меня ребенка повесить?

Я сглатываю. По факту я еще не думала, на что смогу содержать ребенка. Я только учусь. Никогда не работала. Практика у папы на работе совсем не считается.

Мама достает мобильный и кому-то звонит. Я не разбираю ее речь. Не понимаю, что она говорит. Слезы застилают глаза. Ложатся пеленой. От этого я еще больше чувствую себя беспомощной.

— Идем, Милана. Я договорилась. Хватит стоять, — вновь недовольно доносится до меня голос матери.

— Куда? Мама, мамочка, я умоляю тебя...

— Умоляешь? Ты не работаешь, мы с отцом платим за тебя. Еще и за твоего негодяя платили, а теперь ты ребенка еще хочешь на нас повесить? Хорошую же дочь мы воспитали.

Я губы сжимаю. По факту она права. Знаю, что не имею права просить о таком. Знаю, что подвела. Но я видела маленькую точку на специальном медицинском аппарате. Это мой сын или дочка. Пусть плод, но живой. И он хочет жить.