Небесный всадник (СИ) - Кири Кирико - Страница 32

Но избавиться от мужчины-всадницы — это как выбросить сундук с золотом, будучи бедняком, просто из-за страха, что это надо пошевелить мозгами чуть больше, чем при привычной рутине. Это не говоря о том, что если не они, так кто-нибудь другой откроет это. А первооткрыватели всегда правят балом.

— Также я знаю, что именно он и вытащил тот меч, который вы всей столицей искали, — произнесла Серафина, окончательно добивая информацией.

— Небесные всадницы не смогли, а он смог? Вы это хотите сказать? — уточнил Орфан. Чем дальше, тем невероятнее всё выглядело. — Мужчина вытащил меч?

— Именно так, — кивнула девушка.

— Откуда вы знаете, если не расспрашивали его? Сам, что ли, рассказал?

— У него на лице всё было написано, когда мы ему меч показали. Меч ему знаком.

— Он всем знаком, — заметил канцлер.

— Верно, но у него лицо было такое, будто он пытался избавиться от него, а тот, как страшный ночной кошмар, вернулся обратно. Да и юноша сказал, что держал его в руках. Проблема в том, что он не помнит, как его достал, потому что был очень пьян в тот момент. Это можно было бы счесть за байку, если бы не столь удачные совпадения. Скорее всего, в приступе пьяного веселья мальчишка решил позабавиться и подёргать за меч, как это делают все мужчины. Он выдернул его, испугался и утащил с собой. Увидел стражу, понял, что к чему, и выбросил в подворотне. Или не понял.

— А мог бы прийти к нам и…

— И что? — поинтересовалась Серафина. — Ему бы никто не поверил, а просто казнили бы за кражу священной реликвии нашей империи, и дело с концом.

— Ну да, тоже верно… — согласился Орфан. — Скорее так оно и было бы. А как вы его обнаружили?

— В небе, на драконе. Я как раз возвращалась обратно с юга после сообщения о пропаже меча Асаргоста и заметила дракона. Вы знаете, что мы обязаны их отгонять, если вдруг они прилетают из своих земель…

И она довольно подробно рассказала всё, что происходило, вплоть до момента, когда они оказались в замке. История была недолгой, но довольно занимательной. Особенно мнение самих небесных всадниц. Уж кто-кто, а они разбираться в подобном должны были лучше остальных, хотя ничего прямо-таки важного, конечно, это не дало.

— Вы его допрашивали?

— Лишь спросила, как его зовут. Самса Анд. На вид я бы дала ему около двадцати одного — двадцати двух лет. Но больше узнать не было ни времени, ни возможности. Мы сразу проверили его, чтобы не было никакой ошибки, после чего я пришла к вам.

— Надо было допросить… — пробормотал Орфан.

— Я тогда могла прийти завтра, — пожала Серафина плечами.

— Нет-нет, я не об этом… — вздохнул он и вытянулся. — Так, знаем я, вы и ваши всадницы. Всадницы, которые ещё на юге, как я понимаю, не знают о нём.

— Нет.

— Ладно… — он хлопнул по столу ладонями и встал. — Так я извещу главу тайной службы, архимага и маршала. Леди Ди Вльен’Санти, вы не против, если Даберган поговорит с этим юношей?

Канцлер не мог не спросить её разрешения, потому что всё, что было в пределах шпиля небесных всадниц, было исключительно в их власти. Изгнание, казни, наказания — всё, что было в шпиле, оставалось в шпиле. Конечно, ничего из перечисленного никогда не происходило, но прийти туда и распоряжаться, как у себя дома, они не могли. Даже просто потому, что всадницы были той силой, с которой приходилось мириться и считаться даже на уровне империи.

Да и сориться с теми, от кого зависела безопасность империи, было плохой идеей. Они были верны империи, но это не значило, что, если их обидеть, они будут молчать. Посягни на права аристократов, и они могут поднять восстание, посягни на права маршала и генералов, и они могут попытаться сделать переворот.

Посягни на права небесных всадниц, и они сожгут империю.

Ну, по крайней мере, так говорят. Серафина была слишком адекватной, чтобы так сделать, однако затребовать обидчика, чтобы наказать его своими руками, могла, и никто бы не стал этому препятствовать. Потому они и служили верно империи, что знали, что их права будут всегда соблюдаться.

И сейчас…

— В моём присутствии, хочу тоже послушать, — кивнула Серафина.

— Конечно, само собой.

И сейчас она спокойно восприняла просьбу. Никто никогда не дурковал.

Чёт как-то совсем невесело у меня протекают последние дни, и такое ощущение, что дальше будет только круче.

Не знаю, когда я отрубился и сколько спал, потому что здесь не было окон, но блин, давненько же я не спал в нормальной кровати. Нормальной — это чтобы был нормальный матрас, нормальная подушка и нормальное одеяло, и всё в чистом постельном белье. Обычно довольствоваться приходилось мешком, набитым соломой и собственной скрученной в узел одеждой.

Проснувшись, сладко потянулся, огляделся и решил помыться. Ну раз тут есть пародия на водопровод, то зачем отказываться? Даже от ледяной воды… блин, вы бы там бойлер, что ли, поставили…

Едва закончил мыться, в комнату заглянула черноволосая, Каталина, если не ошибаюсь.

— Я прошу прощения, а сколько время?

Она посмотрела на меня как на нечто странное и непонятное, поставила поднос с едой и ушла.

Ладно… ну и ладно, хоть поесть принесли, и на том огромное спасибо. К тому же, кормили в этой темнице нормально. Тут и суп овощной с мясом, и само мясо, жареное и сочное, и хлеб с маслом, и… бэ-э-э… ненавижу вино, у меня плохая переносимость спирта, которым оно воняет. Зато есть какие-то пряники!

Короче, обед почти что как в ресторане моего мира… моего мира… блин, звучит максимально далёко теперь. Мой мир. А что такое мой мир теперь? Что-то эфемерное, далёкое, словно сон, где ездят машины на топливе, летают самолёты и стоят высокие здания. Где с телефона открыт целый мир, а электрический свет освещает каждый уголок. Комфорт и всё, что может пожелать душа…

Сейчас это после деревень, посиделок у костра, света от свечей и постоянных поездок кажется чем-то вообще нереальным. Как я и говорил, психика привыкает, адаптируется, и вот, ты уже часть этого мира. Собственно, чего я и боялся.

Хотя мне бояться надо сейчас совершенно другого!

Вон, эта… как её там… Каталина, заходит, смотрит на меня странным, каким-то пассивно-агрессивным взглядом, когда замечает, что я вино не пью. Нет, подруга, вот пиво — окей, без проблем. Там спирта не чувствуется, а всё остальное уже как бы извините. Хотя я вместо побухать люблю всё же вкусно попить.

Она ничего не сказала и забрала поднос.

Ну вот я опять один…

В замкнутом пространстве при свечах время летит как-то иначе. То ли долго, то ли, наоборот, быстро. Короче, очень сильно теряешься во времени. Поэтому я не мог сказать, во сколько ко мне пришли гости, заставив меня так по серьёзке очкануть за своё в первую очередь здоровье.

В комнату вначале вошла та белокурая в доспехах. Я уже хотел подняться с кровати, чтобы поприветствовать…

И следом вошёл мужчина. Такой весь в чёрном плаще, капюшона не хватает, чтобы сойти за какого-нибудь главу убийц или тайной службы. От него прямо веяло какой-то опасностью или чем-то в этом духе.

Был и третий гость, какой-то дед в мантии с посохом. Ну чистый маг, к гадалке не ходи, только похож он почему-то на алкоголика Потапа из моего подъезда, тоже слегка плешиво выглядит.

Белокурая сразу отошла в сторону и облокотилась на стену, скрестив руки на груди и всем видом показывая, что она здесь не при делах.

Чел в плаще был более… как это сказать… свободнее себя чувствовал. Взял стул, поставил прямо напротив меня, сидящего на кровати, сел, закинув ногу на ногу, и начал внимательно смотреть мне в глаза, сцепив руки в замок.

Маг вообще стоял поодаль, и такое ощущение, что он не до конца понимал, где находится. Если и говорить, у кого были проблемы в этой комнате, так не у меня, а у деда, который словно пытался вспомнить, как сюда попал и кто все эти люди вокруг.

Я не знаю, вы бы ему помогли сначала, что ли…

Прошла минута. Я устал смотреть в глаза мужику передо мной и начал разглядывать остальных. Особенно маг мне нравился, зачётный у него колпак был со звёздочками… Хотя будем честны, мне страшно, и я тупо пытался отвлечься, ожидая, когда же всё-таки они перестанут меня мариновать и начнут допрос.