Лекарь из другого мира (СИ) - Абрамова Маргарита - Страница 14

Я был озлоблен, циничен, закрыт. Но дорога все равно вывела меня на этот путь.

Олеся сказала в прощальном сне: «Что у меня в этом мире есть цель».

А может, помощь этой испуганной девушке с необычным цветом глаз — и есть одна из таких задач? Не глобальная. Маленькая. Но важная.

Джаади…

Как в том бразильском сериале, что так обожала моя мать, уставившись в телевизор после работы. «Клон». Героиня с таким же именем. Неожиданно было услышать его. Не как имя вымышленного персонажа, несуществующей героини, а встретить реальную девушку с таким именем.

Запомнил его, ведь там впервые упоминалось про клонирование людей, которое в реальности было невозможно. Тогда я даже искал в библиотеке информацию на эту тему.

Ее имя как крючок, зацепилось за что-то глубоко в памяти, напомнило о том потерянном мире. О семье…

Родителей не стало ещё до моего попадания сюда. Страшно представить, что было бы с ними после моей пропажи. Уверен, что все их поиски не увенчались бы успехом.

Может, именно таких, как я — оставшихся в одиночестве, кого ничего и никто не держит в прежнем мире, — и затягивает сюда? Чтобы мы нашли себе новое применение.

Но как же Даша? Вопрос, как всегда, оставался без ответа. Затянуло ли её случайно со мной «за компанию», по принципу близости к эпицентру, или она тоже была из тех, кого «ничто не держало»? Я почти ничего не знал о девушке-практикантке. Только то, что она отлично училась, была амбициозна и имела упрямый, принципиальный характер. Из неё получился бы отличный специалист.

От ночного визита к Джаади не стало легче. Напротив, груз ответственности, который я и так нёс за всех обитателей лечебницы, стал ощутимо тяжелее, обрёл конкретные черты — фиолетовые глаза, полные немого вопроса, и неподвижные ноги под белым одеялом. Стало только сложнее. Прибавилась ещё одна чужая, запутанная боль, в которую я, по собственной глупости и какому-то внутреннему неисправимому позыву, полез сломя голову, нарушив собственные же правила дистанции. Но вместе с тем возникло и странное, тихое, почти умиротворяющее чувство долга, которого я так отчаянно жаждал после потери всего. Я лежал в своей комнате, уставившись в потолок.

«Вы не скажете моему отцу?»

Все же я не ошибся в своей догадке — она его ужасно боялась. Даже больше, чем меня, чужого мужчину, ворвавшегося к ней ночью. Хоть она вначале сильно испугалась, когда я зашел в ее палату.

Но кроме страха, в ее взгляде было еще что-то…

Что-то, что зацепило меня сильнее. Какая-то внутренняя сила, тлеющая под пеплом отчаяния. Нет, не магия или прочее волшебство, не сверхъестественный дар. Просто… упрямая воля к жизни. Она не жертва, покорно принявшая свою участь. Она сбежала. Рискуя всем. У неё просто не было другого выхода. И в тот миг, когда я, чужак, нарушив все её и свои правила, протянул ей руку, она схватилась за неё. Не с радостью, а с тем же страхом, но и с последней надеждой. Она готова бороться, если у неё появится хоть какая-то опора.

И теперь эта хрупкая, доверенная мне надежда, давила на грудь тяжелее любого камня. Потому что я не знал, как помочь ей по-настоящему. Я мог лечить тело, ставить диагнозы, даже давать советы. Но как вытащить человека из психологической ловушки, которую годами строили вокруг него семья и традиции? Как дать ей ту самую «причину», чтобы снова захотеть ходить, если эта причина ведёт прямиком в объятия нурджана?

Я просто дал ей отсрочку. Две недели. Фикцию лечения для отца.

Я закрыл глаза, но образ её фиолетовых глаз, полных вопроса и подавленной силы, не уходил. «Ты должен жить дальше», — снова прошептало эхо сна. Может, как раз не для того, чтобы совершать подвиги, а чтобы просто быть той самой протянутой рукой в кромешной тьме, когда больше не за кого ухватиться. Даже если ты сам не знаешь, куда вытягиваешь.

АЛЕКСАНДР

Утро ворвалось в кабинет вместе с Элоди — стремительной, взволнованной, с неизменным подносом в руках. Запах свежесваренного кофе, который она научилась готовить почти как в моём прежнем мире, немного притупил головную боль от бессонной ночи.

— Что-то случилось ночью? — Элоди с порога обеспокоенно вгляделась в моё лицо, ставя чашку на стол. Её интуиция, которую я ценил больше любых дипломов, работала безотказно. Принесла кофе, даже не спрашивая — просто знала, что сейчас он мне нужнее всего.

Благодарно ей кивнул, делая глоток. Горячий, горький, обжигающий — именно то, что требовалось, чтобы прогнать остатки ночной апатии.

— Этот варвар снова явился всё же, — Элоди скривила губы, и в этом жесте было столько неподдельного раздражения, что я невольно усмехнулся. Женщина, которую сложно вывести из равновесия, явно уже встретилась с объектом своих претензий в коридоре. — Жутко меня напугал! — фыркнула она, но в её голосе слышался не страх, а скорее уязвлённая гордость. — Сидит у двери, как пёс цепной, на всех проходящих зыркает. Я ему: «Мужчина, вы мешаете проходу», а он даже не шелохнулся!

Я подавил улыбку, представив эту картину.

— Не беспокойся, Элоди. Он вполне себе обычный, после того раза как мы сбили с него спесь, — я сделал ещё глоток. — Сестру привёз.

— Это её он сидит охраняет? — в её голосе прозвучало неподдельное любопытство, смешанное с профессиональной оценкой ситуации. — И что же там за сестра такая, что требует круглосуточной бдительности?

— Милая девушка, — ответил, и слова вышли мягче, чем планировал, — Запуганная своей же семьёй до полусмерти. Я помедлил, вспоминая её взгляд. — Так что будь с ней, пожалуйста, более терпелива и деликатна. Ей сейчас не нужны лишние стрессы.

В принципе, Элоди не нужно было это говорить. Помощница ко всем пациентам относилась с неизменной доброжелательностью и безупречным тактом.

Она умела найти подход ко всем. Именно поэтому я и выбрал её, когда искал человека на ее должность. Но главное, Элоди умела видеть в пациентах людей, а не только истории болезни.

Элоди кивнула, принимая информацию к сведению, и тут же переключилась в рабочий режим.

— Нужно тогда её оформить. Верно? Она уже потянулась к журналу регистрации. — Имя, возраст, предварительный диагноз?

— Давай дождёмся её отца, — остановил я её жестом. — Он принимает все решения, оплачивать лечение будет тоже он. И неизвестно согласится ли он вообще.

Элоди понимающе кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Она знает, что такое быть женщиной без права голоса.

Она уже повернулась к двери, собираясь уходить, но замерла на пороге. Обернулась. В её глазах горело острое, женское любопытство, смешанное с лёгкой обидой.

— А этот… что явился тогда? — спросила она, тщательно подбирая слова. — Пялиться на сотрудников будет? Или так и будет сидеть, как изваяние, и всех разглядывать?

Я приподнял брови от удивления. Элоди редко проявляла личную заинтересованность в пациентах или их сопровождающих. Всё же этот Торан чем-то зацепил мою всегда невозмутимую помощницу. Или, что более вероятно, возможно, они уже успели сцепиться в словесной перепалке, и Элоди вышла из неё не с победой, а с чувством неудовлетворённости.

— Если он мешает работе, — осторожно сказал я, — скажи Гарту. Но постарайся не провоцировать конфликт. Он здесь не по своей воле, а по приказу отца. И, как любой солдат без чёткого плана, просто охраняет то, что считает своим долгом.

Элоди фыркнула, но спорить не стала. Она выскользнула за дверь, оставив меня одного с мыслями о том, что утро в «Приюте Грача» обещает быть… насыщенным. Отец Джаади должен был прибыть с минуты на минуту, и это знакомство, я чувствовал, будет гораздо сложнее, чем разговор с его сыном.

Если все же отец сразу не заберет Джаади, то стоит отправить пообщаться с ней Александру. Она сама через многое прошла и знает как помочь, подобрать правильные слова. Если кто-то и способен достучаться до Джаади, убедить её, что страх — это не стыдно, а желание жить по-своему — не грех, то это Сандра.