Развод. Верни мне сына (СИ) - Владимирова Оксана - Страница 15

Так как ещё был день, то в таверне было немного народу, всего несколько рабочих пришли на обед. В воздухе витал аромат еды и свежеиспеченного хлеба.

Подавальщица, недовольно скривившись, посмотрела на меня и, развернувшись, пошагала прочь, яростно виляя бёдрами.

— Алекса, — устало выдохнул Лукас и растёр своё лицо.

Это значило только одно. Он сильно устал. Раньше бы я, увидев его в таком состоянии, тут же принялась кружиться над ним. Помассировала бы ему плечи, попросила бы горничных сделать ванную с травами. Только что толку от внимательности к мужу, если он всё обесценил и расстался со мной. Даже жалеть его не буду.

— Давай сделаем так, — твёрдо сказал Лукас, серьёзно взглянув мне в глаза. — Я дам тебе денег. Много. А ты уедешь из Тиронхейна.

— Я не уеду, потому что твоя жена обвинила меня в покушении на убийство. Меня просто не выпустят из города, — равнодушно парировала я.

Мне всё равно, что ты чувствуешь, когда между твоей бывшей женой и нынешней — конфликт. Ты сам своими руками устроил всё это.

Лукас устало выпустил из себя воздух, прикрыв глаза рукой.

— Хорошо. Я дам тебе денег. Много. А ты не будешь приближаться к нашему дому.

— К нашему, — эхом усмехнулась я. — Так звучит, как будто дом всё ещё принадлежит мне, — намекнула я на наше общее прошлое.

Ведь это я выбрала этот дом из трёх возможных. Походила по комнатам и поняла, что именно в нём вижу потенциал, несмотря на то, что два другие дома были менее, скажем так, убиты.

— Он куплен на мои деньги, — сверкнул на меня злым взглядом муж. — Ты просто пользовалась ими и всё. Поэтому дом мой. А теперь в нём живёт Грэйс, поэтому он наш с ней.

Лукас злился на меня. Его голос звенел от злости. Даже люди, сидевшие за соседними столиками, обернулись.

— Давай не будем зря сотрясать воздух, и ты не будешь объяснять мне, почему то, что когда-то было нашим, — я показала на себя и Лукаса, — вдруг стало принадлежать чужой женщине со стороны. Я всё понимаю. Любовь зла. Всё, что мне нужно, так это то, чтобы мой сын был в безопасности, а твоя жена не может её обеспечить.

Лукас зло прищурился и, оттолкнувшись ладонями от столешницы, откинулся на стуле и сложил руки на груди.

— Так вот зачем ты всё это устроила, — зло процедил он. — Ты хотела показать, что Грэйс не чета тебе! Поэтому артефакт взорвался.

— Очнись! Лукас! Мне не нужно ничего никому доказывать! Грэйс мне не чета! Ты этого ещё не понял? Тогда объясни, почему мой сын сейчас плачет?

Муж зло сощурился.

— Это ты всё сделала, — завёл он свою песню сначала.

— Не нужно повторять слова своей жены, — стала и я заводиться от того, что мой твердолобый бывший не видит очевидных вещей. — Открой глаза, дорогой. Когда я подвергала нашего сына опасности ради своих эгоистических целей?

— Ты ничего не получишь! — подскочил Лукас с места, как ужаленный. — А если подойдешь ещё хоть раз к нашему с Грэйс, — имя жены он особенно выделил, — дому. Я сам лично разберусь с тобой!

Муж развернулся и вылетел из таверны, едва не сбив с ног подавальщицу, несшую нам чай.

Вот и поговорили. Я тоже встала из-за стола. Подавальщица, заметив, что я ухожу вслед за мужем, недовольно фыркнула, развернулась и пошла на кухню. Я же, похлопав себя по карманам, поняла, что осталась без денег.

Выйдя из таверны, я побрела по улице. Мне нужен план. Говорить с мужем, как оказалось, бесполезно. Он слышит только то, что хочет услышать. Я до него не достучусь.

Подул ветер. Стало зябко. Я обняла себя руками, чтобы согреться.

У меня есть профессия. Может, я смогу заработать, если устроюсь на работу бытовым магом или…

Тут я заметила, что вышла к своему дому. Остановившись, я смотрела на то, как во дворе горел огромный костёр. Запах гари и черного дыма нёсся над всем двором, достигая и меня. Грэйс, как ведьма, скачущая вокруг пламени, бегала по двору и кидала в костёр какие-то вещи. Когда я присмотрелась внимательнее, то увидела, что из её рук в пламя упало моё платье.

Сжигает мои вещи. Что и следовало доказать. Оставили меня ни с чем. Даже сына забрали. Но я всё равно не отступлю. Я, ускорив шаг, пошла к воротам.

— Мама! — выбежал во двор без курточки и шапочки мой сын.

Сердце, сделав кувырок, перевернулось в груди. Он здесь. Цел и невредим. Слишком бледный, бежит ко мне со всех ножек.

Любимый, милый, дорогой!

— Сынок! — крикнула я в ответ, протянув к Райну руки через решётку, не обращая внимания на поднявшийся ветер и холодные прутья, прижавшиеся к моему лицу.

Пока Райн бежал, Грэйс подскочила к нему и, схватив его на руки, бесновала на меня яростным взглядом.

— Ма-а-ама! — ревел мой ребёнок, выгибаясь и пинаясь изо всех сил.

Я, застыв на месте, наблюдала, как из дома выскочила госпожа Биван и утащила сопротивляющегося Райна в дом. Грэйс тут же решительно направилась к воротам, но из дома выскочил Лукас и со всех ног полетел к своей жене. Схватив её за плечо, он стал ей что-то втолковывать, посматривая на меня недовольным взглядом.

Грэйс ругалась. До меня доносились обрывки грязных слов, что она выкрикивала в мой адрес.

— Шли бы вы отсюда, — подошёл охранник и тронул меня за плечо.

— Как? — развела я руками. — Я не могу уйти, когда мой малыш в опасности.

Охранник немного потоптался рядом со мной и ушёл. Лукас буквально втащил сопротивляющуюся Грэйс на руках в дом.

У меня даже не было сил злорадствовать от того, что его новая жена доставляет ему столько проблем. Мне было горько и обидно, что мой ребёнок, нуждающийся в близком человеке, один.

Что мне делать? Как донести до всех, что его хочет убить жена Лукаса? Холодный ветер пронизывал одежду, я обхватила себя руками. В воздухе запахло дождём. Костёр, что развела новая госпожа Зенон на дворе, сжигая мои вещи, потух, но запах гари, казалось, проник во всё, что было рядом.

Я стояла и смотрела на окна дома, где остался мой сын. Я не могу уйти. Я должна вытащить Райна отсюда.

Сколько я так стояла, не знаю. Мимо проходили люди, проезжали повозки. Солнце спряталось за тучи, и на улице стало холодно и неуютно. Но всё это не могло сравниться с тоской, что поселилась в моём сердце. Хотелось молотить кулаками по железным решёткам, выломать их магией, разбрасываясь файерболами, проникнуть в дом и забрать своего сына.

Меня трясло. Не то от холода, не то от того, что сила, бушевавшая во мне, не могла найти выхода.

— Пойдём с нами, — взял меня за локоть какой-то мужчина.

Оглянувшись, я увидела городских стражников.

— Не пойду, — попыталась я отцепить руку от своего локтя.

— Это приказ господина имперского следователя, — процедил стражник. — Не пойдёшь сама, потащим тебя силой, и поверь, второй вариант будет намного хуже первого.

Я с тоской взглянула на дом. На первом этаже, в кабинете Лукаса, зажёгся свет. Я увидела силуэт мужа на фоне окна. Он наблюдал за тем, как стражники пришли за мной.

Предатель, который не держит своё слово.

Сердце сжалось от тоски и боли. Нет никакой веры мужчинам. Он говорил, что благодарен мне за сына, а сам спокойно смотрит, как его жена пытается убить кроху. Закрывает глаза на очевидные вещи.

Стражник крякнул и, присев, попытался схватить меня, чтобы закинуть себе на плечо.

— Не надо, — остановила я мужчину. — Я пойду сама.

Мужчина кивнул, я ещё раз оглянулась на дом, который перестал быть моим, и последовала за стражником. Второй стражник пристроился и шёл следом за мной.

От бессилия и того, что я плохая мать, которая не может защитить сына, слёзы катились из глаз. Я украдкой вытирала их платком, что завалялся у меня в кармане. Увидев, что это платочек моего сына, еле сдержала рыдания.

Пока мы шли, стал накрапывать противный моросящий дождь. Я тут же вся продрогла. Волосы липли к лицу, и на душе было паршиво. На улице стало темнеть, прохожих практически не было. Городские звуки слились в сплошной шум дождя. Я шла по улицам Тиранхейма под конвоем, как преступник, наказанный за то, что слишком сильно люблю своего сына.