Мажор в подарок (СИ) - Фелье Филиппа - Страница 17

Я резко замолкаю, понимая, что говорю лишнее. Но сказанного не вернуть.

Фил поворачивается ко мне.

– Давай поработаем над правдоподобностью? – горячий шёпот обжигает шею, и я вся покрываюсь мурашками с головы до пальцев на ногах.

А Фил… он притягивает меня к себе, спиной прижимая к своей груди.

Глава 12

Мира

Что со мной происходит?

Я должна оттолкнуть его. Возмутиться. Поставить мажора на место. Напомнить про фиктивность наших отношений, но вместо этого… я таю.

По телу проходит волна дрожи, когда его губы касаются кожи за ухом.

Он медленно вдыхает запах моих волос. А у меня в животе не то что бабочки, целый муравейник. Толпы мелких муравьишек маршируют и щекочут всё, что только можно. Дыхание сбивается, сердце сжимается так сладко, что в глазах темнеет.

– Фил… – шепчу я, пытаясь сказать «нет», но язык прилипает к нёбу и не слушается.

– Да? – спрашивает он низким, хриплым голосом. Таким, что я забываю о том кто я, где я, и зачем всё это.

Игра? Кажется, то, что происходит между нами перестаёт быть игрой. По крайней мере для меня.

Вот только чем всё закончится? Когда пройдёт свадьба – мажор уедет. Он не будет жить вечно в отеле. Что тогда останется мне? Воспоминания и разбитое сердце? Снова?

Не хочу.

Я беру его за руку и отвожу её в сторону, освобождаясь.

А в душе творится полное безумие.

«Остановись» – орёт мозг.

«Продолжай!» – вопит сердце. Или не сердце…

Тело покрывается мурашками.

Чёрт возьми, я хочу, чтобы он продолжил. Чтобы не останавливался. Дойти с ним до конца. Тело требует, жаждет его внимания и прикосновений. Но разум…

Он здесь гость. А это значит, что когда его отдых закончится, мы больше не увидимся.

Ещё и уволить могут, если узнают, что я с постояльцем шуры-муры кручу.

– Перестань, – говорю я, но голос хрипит.

– Я ещё ничего не сделал, Мира, – бормочет он мне на ухо.

– Даже… не начинай, – я сглатываю, потому что с каждым мгновением говорить ему «нет» становится сложнее.

– Хм, – выдыхает он мне в ухо. – Знаешь, чего мне хочется, после такого заявления? М? Продолжить, а не прекращать. Ты не умеешь врать, администратор Мира.

– Прекрати или я буду…

Ещё не придумал, что я буду, но ему это точно не понравится.

– И что же ты сделаешь? – хрипло спрашивает он. – Укусишь меня?

– Да! Я тебя покусаю, ясно?

– Если бы ты знала, – шепчет он на грани слышимости, – как сильно я хочу, чтобы ты это сделала, то не говорила бы такие слова… Мира.

Боже… мой…

Нет, это просто невозможно. Немыслимо!

Почему я плыву, стоит ему сказать нечто двусмысленное и такое… горячее? Совсем чокнутая. Ненормальная. Озабоченная администратор с недотр… недолюбленностью со стороны мужского пола.

Как стыдно то, япона мать…

– Значит, – выдавливаю я, – значит поцарапаю!

Фил хмыкает, и снова обнимает. Прижимает к себе крепко, как плюшевого мишку… в пижаме с единорогами.

– И это мы тоже попробуем, – будоражаще шепчет он.

Я дёргаюсь, в попытке отодвинуться. А в голове уже вспыхивают яркие образы, как я царапаю его спину, когда…

– Спи, моя дикая кошка-администратор. Завтра трудный день, – ласково говорит он, прижимая меня к себе, как подушку. – Обещаю, что этой ночью, я не сделаю ничего… что тебе не понравится, Мира. Спи.

Сердце колотится ещё несколько минут. Пока я не начинаю слышать его спокойное дыхание. И сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаться в чужой кровати – само по себе искусство. А если ещё и прикованной к телу мужчины мертвой хваткой его руки – это уже экстремальный спорт.

Я лежу, затаив дыхание, и медленно возвращаюсь в реальность. Тепло. Тяжесть на талии. Ровный стук сердца под ухом. Запах – мужской, сонный, тёплый, и такой приятный, что голова кружится. Улыбка сама растягивается на губах.

Так. Стоп. Чему это я радуюсь?

Его сердце бьётся ровно и медленно. Он ещё спит.

А у меня в голове мысленный хаос уровня «утро после». Что делать? Притвориться спящей? Резко отпрянуть и завопить о нарушении контракта? Сделать вид, что так и надо?

Я осторожно, миллиметр за миллиметром, пытаюсь отодвинуться. Пальцы уже отрываются от его груди… такой сильной, такой мужской...

— Куда? — хрипит он у меня над головой, не открывая глаз. Рука прижимает меня сильнее, как тиски.

— Вставать пора, — бормочу я, уткнувшись носом ему в грудь. — Ты же говорил про график.

— Сжечь его, — глухо отвечает он и… переворачивается на спину, увлекая меня за собой. Теперь я лежу на нём, как одеяло. — Ещё пять минут.

– Фил…

– Молчи. Ты слишком громкая для пяти утра.

– Семь уже!

– Значит, для семи.

— А ты слишком твёрдый для матраса! — выпаливаю я, краснея до корней волос.

Он открывает один глаз. Смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд мутный ото сна, но в уголках губ уже играет самая, очаровательная игривая усмешка.

— Это комплимент? — спрашивает он, и его руки ложатся мне на бока.

Я замираю, чувствуя, как подо мной напрягаются его мышцы. И кое-что ещё.

Ну вот, опять этот «утренний выступ фундамента». Похоже, у этого здания очень… активная стройплощадка.

Скатываюсь с него так быстро, что чуть не лечу с кровати. Приземляюсь на ноги, поправляя пижаму. Единороги на розовом фоне кажутся сейчас особенно дурацкими.

— Душ! — объявляю я. — Я первая! Нарушение графика – пункт 4, подпункт «Б»! Я имею право!

Фил закидывает руки за голову, наблюдая, как я мечусь по комнате. Его взгляд останавливается на моей пятой точке, украшенной блестящими единорогами.

— Твои единороги, — задумчиво говорит он, — …многофункциональные. И ночью светятся, и днём слепят.

— Они не светятся! — фыркаю я, хватая полотенце.

— Странно. А мне всю ночь снился розовый пони с радужной гривой, — он притворно зевает. — Наверное, гипнотический эффект.

Фил закидывает руки за голову и смотрит в потолок, беззвучно смеясь. Его живот напрягается. А мои глаза тут же цепляются за идеальный, гадский пресс.

Я захлопываюсь в ванной и десять минут просто дышу, прикладывая холодные ладони к щекам. Мажор-искуситель. Пони ему снился. Боже мой.

Когда я выхожу из ванной в той дурацкой майке «Его половинка», Фил стоит у панорамного окна, спиной ко мне. И говорит по телефону таким приказным тоном, который я за ним в первый раз слышу.

– …да, я понимаю. Перешлите мне отчёт по инвентаризации после увольнения Кривцова. Сегодня.

Он оборачивается, видит меня и тут же сбрасывает вызов. Суровая складка меж бровей тут же разглаживается. Лицо озаряет чуть растерянная улыбка.

– Готова к завтраку в кругу семьи, администратор? – улыбается он.

Я открываю рот, чтобы задать вопрос, но они наваливаются на меня, как снежный ком: «Что ещё за отчёты после увольнения Ромы?» И «что ещё за завтрак в кругу семьи?» «Какой ещё семьи?» «Чьей?» «Ты что, проводишь тайное расследование?» «Ты из службы безопасности отеля?»

Но захлопываю его, когда в комнату стучат.

– Эй, влюблённые голубки, вы чего там закрылись? – голос Лилии, как всегда, полон энтузиазма. – Фил, ты должен быть готов через десять минут!