Водный барон. Том 3 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 32

Подкупить? Чем? У нас нет денег. Наёмники работают за золото. Мы не можем предложить больше, чем Авинов.

Юридически? Пожаловаться князю? Но Авинов, скорее всего, уже договорился с властью. Или заплатил. Или получил разрешение на охрану торговых путей. Закон на его стороне. Или по крайней мере не против него'.

Тупик. Со всех сторон тупик.

А может, и не тупик? Почему бы не отправиться в разведку, чтобы увидеть все собственными глазами? Нужно оценить силу противника и найти его слабость. Слабость обязательно найдется.

Я поднял взгляд на Анфима:

— Я хочу посмотреть на Узкое Горло. Своими глазами.

Анфим уставился на меня:

— Ты с ума сошёл? Там убивают! Любого, кто приближается без разрешения!

— Я не подойду близко, — ответил я. — Я посмотрю с берега. Издалека. Мне нужно увидеть их позиции. Понять, как они устроены. Где стоят, сколько их, как действуют.

— Зачем? — Анфим не понимал. — Что это даст?

— Сведения, — ответил я. — Мне нужно изучить врага. Я не могу планировать вслепую.

Анфим качал головой:

— Это безумие. Но… — он вздохнул, — делай, что хочешь. Сам я ничего не могу придумать. Считаешь, что поможет, — иди. Только осторожно.

Я кивнул.

Кузьма встал:

— Я с тобой.

— Нет, — я покачал головой. — Ты остаёшься. Иди к Егорке, узнай, что на складах. Какие запасы, какие ресурсы. Мне понадобится полная проверка. Всё: еда, материалы, инструменты, люди. Всё, что можно использовать.

Кузьма хотел возразить, но увидел мой взгляд и промолчал. Кивнул.

Я развернулся к Анфиму:

— Мне нужен проводник. Кто-то, кто знает тропы вокруг Узкого Горла. Кто может вывести меня на точку, откуда видно форт, но нас не видно.

Анфим задумался:

— Ефим. Он охотник. Знает каждый куст в окрестностях. Позову.

Он вышел. Вернулся через пять минут с молодым парнем лет двадцати пяти — жилистым, рыжим, с узкими, хитрыми глазами. Одет в кожаную куртку, на поясе — нож и небольшой топор.

— Это Ефимка, — представил Анфим. — Лучший следопыт в Яре. Если кто и выведет тебя к Узкому Горлу незаметно, так это он.

Ефимка оглядел меня с головы до ног — быстро, оценивающе:

— Парень хочет поглазеть на наёмников? Смелый. Или глупый. Ладно, пошли. Но слушайся. Если скажу «ползи» — ползёшь. Скажу «молчи» — молчишь. Один звук не к месту — и нас обоих пришьют стрелой к дереву. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— Тогда выдвигаемся. Сейчас. Пока светло. К вечеру выйдем на точку. Посмотришь, что хотел, и назад. Ночью возвращаться опасно, но что поделать.

Мы вышли из избы.

Кузьма остался с Анфимом. Я видел, как он смотрел мне вслед — с беспокойством, со страхом.

Ефимка шёл быстро, уверенно, по тропам, которые знал наизусть. Я следовал за ним, стараясь не шуметь, не отставать.

Мы углубились в лес.

Деревья сгущались. Тропа становилась уже, темнее. Солнце скрывалось за кронами.

Я шёл и думал:

«Сейчас я увижу врага. Своими глазами. Пойму его силу. И тогда решу, как действовать. Бежать — не вариант. Тихон прав: мёртвая река не кормит. Если я не открою её — мы все умрём. От голода или от рук Авинова. Разницы нет. Значит, нужно найти способ открыть. Любой. Каким бы безумным он ни казался».

Ефимка остановился, поднял руку. Прислушался. Потом махнул мне — тихо, осторожно:

— Дальше на животе. Совсем близко. Не шевелись, не дыши громко. Они зоркие.

Мы легли на землю, поползли по мокрой траве и опавшим листьям.

Медленно. Метр за метром.

Впереди деревья редели. Появился просвет.

Ефимка замер, лёг плашмя. Я лёг рядом.

Он указал вперёд:

— Вот. Смотри.

Я посмотрел.

И увидел Узкое Горло.

Река сужалась здесь до пятидесяти метров — зажатая между двумя высокими берегами. Течение было быстрым, вода тёмной, глубокой. На правом берегу, на высоком холме, возвышался форт.

Частокол из толстых брёвен — три метра высотой, заострённые верхушки, плотно пригнанные друг к другу. По углам — вышки, крытые досками. На вышках — люди. Арбалетчики. Я видел силуэты, оружие, блеск металла.

Перед частоколом — ров. Неглубокий, но широкий. Заполнен водой. Ещё одно препятствие.

Внутри форта — несколько построек. Казармы, склад, что-то ещё. Дым шёл из одной трубы — готовили еду.

Я считал людей. На вышках — четверо. У ворот частокола — двое. Внутри форта, во дворе — ещё человек десять, занятые разными делами: точили оружие, чинили доспехи, играли в кости.

«Минимум шестнадцать. Но это только видимые. Наверняка есть ещё в казармах, отдыхают после смены. Итого — человек двадцать пять, может, тридцать».

Все в одинаковых кожаных доспехах, усиленных металлическими пластинами. Шлемы, мечи, арбалеты. Дисциплинированные, спокойные. Профессионалы.

«Это не сброд. Это наёмная рота. Обученная. Опытная. Такие не побегут от криков и факелов. Они держат строй, выполняют приказы, стреляют точно».

Потом я посмотрел на реку.

Боны. Толстые брёвна, диаметром с человеческое тело, скованные железными цепями. Цепь натянута от одного берега до другого, концы закреплены на сваях.

Конструкция простая, но надёжная. Судно подойдёт — упрётся в брёвна. Дальше не пройти. Можно попытаться разрубить топором, но это займёт время. А за это время с вышек расстреляют. Идеальная ловушка. Узкое место. Высокий берег. Дальнобойное оружие. Физический барьер. Некуда уклониться, негде укрыться. Если ты на воде — ты мишень.

Я смотрел и искал слабость. Где? Где дыра в этой системе?

Ефимка тихо шепнул:

— Видел? Хватит?

Я не ответил. Продолжал смотреть.

Изучал детали. Расстояния. Углы обстрела. Мёртвые зоны.

Левый берег ниже. Там нет вышек. Но там течение сильнее, прижимает к камням. Опасно. Ночью можно попытаться пройти в темноте, без огней. Но они могут держать дежурство, высматривать. И услышат плеск вёсел, скрип досок. Обход по суше? Невозможно с грузом. Штурм — вообще самоубийство.

Я внимательно осматривал боны, цепи, брёвна. И вдруг увидел маленькую деталь — механизм спуска.

На правом берегу, у сваи, к которой крепилась цепь, стоял ворот. Простой деревянный барабан с рукоятью. На него намотан конец цепи. Чтобы опустить боны под воду и пропустить судно, нужно покрутить ворот, ослабить натяжение. Брёвна пойдут вниз.

«Там слабость. Механическая. Если сломать ворот или перерубить цепь — бона упадёт. Проход откроется».

Но чтобы добраться до ворота, нужно пройти через форт. Или подплыть со стороны берега. Под обстрелом.

«Нужна скорость. Нужна защита. Нужно что-то, что даст время сломать механизм до того, как нас убьют».

В голове начала складываться идея: безумная, невозможная, но единственная. Нам нужно судно, которому плевать на стрелы. Которое может таранить боны. Которое идёт против течения быстрее, чем они перезаряжают арбалеты. Настоящая крепость на воде. И двигатель, который не зависит от ветра и вёсел.

Глеб внутри шептал: «Паровая машина. Паром. Это единственное, что может дать такую мощность и скорость. Но это технология появится только через пятьсот лет. Как ты построишь это здесь, в Средневековье, в деревне, без ресурсов?»

Мирон отвечал: «Не знаю. Но найду способ. Потому что альтернатива — смерть».

Ефимка толкнул меня в плечо:

— Хватит. Уходим. Скоро стемнеет. Назад.

Мы поползли обратно. Медленно, тихо. Скрылись в лесу.

Я шёл за Ефимкой, не говоря ни слова.

В голове крутились мысли, расчёты, схемы.

Пароход. Бронированный. Мощный. Быстрый. Это безумие, но это единственный шанс.

Мы вернулись в Малый Яр затемно.

Деревня встретила нас тишиной. Тускло светились окна изб,а в некоторых вообще не было света — видимо, экономили лучину. На улицах никого. Ефимка довёл меня до дома Анфима, кивнул молча и ушёл в темноту. Я толкнул дверь.

Внутри, за столом, сидели трое: Анфим, Кузьма и ещё один человек — худой, жилистый мужик лет пятидесяти, с острым носом и умными, беспокойными глазами. Одет в потёртый кафтан, руки в чернилах — писарь или счетовод.