Водный барон. Том 3 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 3

— Все дело не в основах, — перебил я. — а в размере. Когда увеличиваешь размер, увеличиваются силы. Нагрузки. То, что работает в малом, не всегда работает в большом. Нужно попробовать сделать из чего-то другого. Или по-другому крепить.

Я замолчал. Кузьма смотрел на меня широко раскрытыми глазами:

— Ты… ты тоже механик? Откуда ты это знаешь?

«Из другой жизни, — хотел ответить я. — Из мира, где такие колёса называются винтами, и их делают из стали».

Но вслух сказал:

— Мой отец был кормчим. Я вырос на реке. Видел много механизмов — мельницы, водяные колёса, шлюзы.

Кузьма медленно кивнул. Потом протянул руку:

— Кузьма. Кузьма Шестопёр. Второй год здесь мучаюсь.

Я пожал его руку — жилистую, в мозолях, сильную:

— Мирон Заречный. Первый день.

— Плохое место выбрал, — сказал Кузьма. — Волостная школа — это яма. Кто сильнее, умнее или богаче — тот выживает. Остальных ломают.

— Знаю, — ответил я. — Видел красный крест напротив моей фамилии. Меня уже вычеркнули.

Кузьма побледнел:

— Красный крест? Ты уверен?

— Уверен.

Кузьма покачал головой:

— Тогда… тогда тебя попытаются срезать на Испытании Водой. Дадут гнилую лодку, отправят на самый тяжёлый участок реки.

— Когда? — спросил я.

— Завтра. На рассвете. Сразу после Смотра.

Я кивнул.

«Значит, у меня есть ночь, — подумал я. — Ночь, чтобы подготовиться».

Я встал:

— Спасибо за предупреждение, Кузьма.

— Ты… ты правда думаешь попробовать? — В голосе Кузьмы было недоверие.

— Попробую, — ответил я. — У меня нет выбора. Если я сейчас уйду, я вернусь домой с пустыми руками. А дома меня ждут люди, которые рассчитывают на меня.

Кузьма молчал, разглядывая меня. Потом кивнул:

— Ладно. Тогда… тогда я покажу тебе место испытания. Хотя бы издалека. Чтобы ты знал, что там.

— Покажешь? — Я посмотрел на него удивлённо. — Зачем?

Кузьма пожал плечами:

— Ты первый за два года, кто не назвал меня дураком. Кто посмотрел на моё колесо и понял, что я делаю. Это дорогого стоит.

Я протянул ему руку — как жест благодарности:

— Тогда пошли. Времени мало.

Кузьма спрятал колесо под нары и встал.

Мы вышли из Общей Палаты вдвоём.

За окнами уже начинало темнеть. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая воду в тревожный медный цвет.

Кузьма привёл меня на дальний край Острова — туда, где каменная стена обрывалась, переходя в деревянный частокол. Здесь было тихо. Только плеск волн о сваи причала да скрип цепей, на которых покачивались учебные лодки.

Место завтрашних испытаний располагалось в протоке между Каменным Островом и материковым берегом — узкой, но быстрой. Течение здесь было злым: вода шла тёмными упругими валами, сбиваясь в водовороты у свай и камней. Посреди протоки торчали столбы с красными флажками — маркеры водного пути.

— Вот здесь, — Кузьма кивнул на ближайшую лодку, привязанную к причалу. — Тебе дадут такую. Или похуже.

Я присмотрелся.

Лодка была старая — борта почерневшие, днище покрыто наростами водорослей. Вёсла короткие, с трещинами. Уключины ржавые. Но главное — она сидела в воде слишком низко, явно набирая воду через щели.

— Течь? — спросил я.

— Да, — подтвердил Кузьма. — Для тех, от кого хотят избавиться, они выбирают самые гнилые. Говорят — чтобы испытать умение. На самом деле — чтобы ты не прошёл. Два года назад один парень перевернулся. Чуть не утонул. Его вытащили, но отчислили в тот же день.

Я смотрел на воду, на флажки, на изгиб протоки. Прикидывал расстояние, скорость течения, точки маневрирования.

«Классическая река-убийца, — подумал Глеб. — Узкая протока, сильное течение, препятствия. Если грести против течения в лоб — выдохнешься за пять минут. Если пытаться держать центр — вынесет на сваи. Нужен другой подход».

Я обернулся к Кузьме:

— А правила? Что именно нужно сделать?

Кузьма почесал затылок:

— Пройти путь от начала до конца. Начало — здесь, у причала. Конец — там, за поворотом, у красного столба с колоколом. Расстояние — может, полверсты. Время не ограничено, но… Если будешь грести слишком долго, они скажут, что ты слабак. А если слишком быстро попрёшь — сядешь на мель или врежешься в сваи.

— Понятно, — сказал я. — А проверяют что-то ещё?

— Проверяют умение грести, держать направление. Прохождение препятствий. — Кузьма пожал плечами. — Но это всё отговорки. Настоящее испытание — выжить. Если выжил и дошёл — значит, годен. Если утонул или сдался — значит, место не для тебя.

Я кивнул.

«Значит, главное — не скорость, а результат. Дойти. Любой ценой».

Я прошёл ближе к воде, присел на корточки у самого края причала. Деревянные доски были мокрыми, скользкими. Вода плескалась внизу — чёрная, холодная.

— Что делаешь? — спросил Кузьма настороженно.

— Слушаю реку, — ответил я. — Помолчи.

Кузьма замолчал.

Я погрузил руку в воду. Холод обжёг кожу мгновенно — острый, пронзительный. Пальцы онемели за секунду. Вода была ледяной.

Я закрыл глаза.

Заглушил звуки вокруг. Сфокусировался только на ощущениях от руки.

Сначала был только холод. Пульсирующий, нарастающий. Потом — давление. Вода била в ладонь, толкала её. Течение было сильным, упругим, живым.

Я углубился дальше.

«Покажи мне, — подумал я, обращаясь к Дару. — Покажи мне путь».

Боль пришла мгновенно.

Острая, как раскалённая спица, вонзившаяся в основание черепа. Пульсирующая, расходящаяся волнами к вискам. Я стиснул зубы, не давая себе вскрикнуть. Дышал через нос — глубоко, медленно.

И мир изменился.

Вода перестала быть просто водой.

Она стала звуком — низким, гулким, тянущим. Чёрным шёлком стали, который резал, тянул, вёл куда-то вниз.

Я не видел карту дна — контакт был слишком локальным. Но я чувствовал главную струю. Чувствовал её направление, силу, характер. Она шла по центру протоки, разгоняясь к повороту, потом резко сбиваясь влево, к материковому берегу. Там был водоворот — я чувствовал его как тёмное, засасывающее пятно.

А ещё я чувствовал боковые течения. Вдоль правого берега, у стены Острова, вода шла медленнее. Там течение было слабым. Это была мёртвая зона — место, где можно было передохнуть.

«Вот оно, — понял я. — Все гребут против главной струи, пытаясь пройти центром. Но главная струя слишком сильная. Она выматывает. Она убивает. А вдоль берега… вдоль берега можно идти медленно, но верно. Используя слабое течение. Экономя силы».

Боль в голове взорвалась с новой силой. В ушах зазвенело. Я почувствовал, как начинает кружиться голова.

«Хватит, — приказал я себе. — Ещё секунда — и я упаду в воду».

Я резко выдернул руку из воды.

Холодный воздух обжёг мокрую кожу. Я тяжело дышал, растирая онемевшие пальцы. Они были белыми, бескровными. Чувствительность возвращалась медленно, болезненно — сначала покалывание, потом жжение.

Боль в голове не ушла. Пульсировала где-то глубоко, за глазами. В висках давило. Звон в ушах стих, но не исчез совсем.

И жажда.

Внезапная, дикая жажда. Горло пересохло мгновенно.

«Цена, — констатировал я, массируя виски. — Каждый раз, когда я использую Дар, я плачу за это. Боль. Жажда. Истощение».

— Ты… ты чего там делал? — Голос Кузьмы был встревоженным. — У тебя лицо белое, как у покойника.

Я поднял голову. Кузьма стоял в двух шагах, глядя на меня с опаской.

— Изучал воду, — ответил я, поднимаясь на ноги. Ноги были ватными, но держали. — Нужно знать, куда она течёт, где сильнее, где слабее.

— И что, это можно понять рукой в воде? — В голосе Кузьмы был скептицизм, но не насмешка.

— Можно, — сказал я уклончиво. — Если умеешь слушать.

Кузьма нахмурился, но спорить не стал.

Я потер руки. Пальцы всё ещё побаливали, но это было терпимо.

— Слушай, — сказал Кузьма после паузы. — Ты правда думаешь, что пройдёшь завтра? Они дадут тебе лодку с дырой. Я смотрю, они руль подпилили, видишь?