Попал по собственному желанию - Коган Данил - Страница 12

При этом никаких моральных терзаний я не испытывал. Ну, по крайней мере, пока. Просто не успевал ничего отрефлексировать. Но вот физиология меня подводила. Когда я смотрел на расчленённые тела, накатывала тошнота. Руки и ноги подрагивали.

Максимус убивал кроваво. Мечи в моих мускулистых руках творили с человеческими телами, не защищёнными доспехами, страшные вещи. Перерубленные конечности, отсечённые головы, проломленные грудные клетки. И вся эта весьма неаппетитная картинка сопровождалась стойким запахом нечистот и требухи, от которого тоже хотелось блевануть.

Невероятным усилием воли я удержал рвущуюся из желудка наружу желчь и на слегка подгибающихся ногах пошёл в сторону колдуна.

– Господин, вы ранены! Мне нет прощения…

– Ой, да завали ты, Друз!

– Кого завалить, мой господин? – Друз начал бешено озираться.

– Рот захлопни. Раньше надо было убивать. Сейчас обыщите придурков и стащите тела на обочину. Ну и куски от них тоже.

Я подошёл к телу колдуна. Светлячок пробил его насквозь, ровно посередине тела, приколов неизвестного убийцу к стоящей на обочине повозке. Голова злодея свесилась набок, изо рта сочилась кровь. Ткань, ранее закрывавшая лезвие, собралась складками. Я с усилием выдернул клинок из деревянного борта и сбросил с меча тело паршивца. Последняя четверть клинка была устроена наподобие двустороннего гарпуна, так что на выходе лезвие развалило колдуна почти напополам. Меня снова замутило, и я опёрся о борт повозки.

Пересилив слабость, я приказал воинам обыскать тело и лежащий возле него дорожный мешок. Обыскивать мертвеца самому мне было не по статусу, а оставлять возможные трофеи на разграбление мародёрам я не собирался. Колдун всё-таки. Может, что интересное найдётся в вещичках.

Лицо убитого вызвало смутные воспоминания. Молодой, лет двадцати, парень, высокий и атлетично сложенный. Светловолосый, причёска, состоящая из множества косичек-дредов. Цепочка ассоциаций подсказала мне, что, похоже, половина напутствия Матери выполнена. Передо мной лежал труп моего «домашнего колдуна». Предполагаемого любовника супруги Максимуса. И, скорее всего, убийцы его души и разума.

– Господин, вы ранены! – снова заканючил Друз. – Рана нехорошая, в бедро, ещё и грязным клинком. Боги знают, какую заразу этот голоногий, хер ему в глотку, занёс на лезвие. И куски кости могут в ране остаться. Надо срочно обработать, вшмлсть!

– Предлагаешь мне сесть прямо на обочину и заняться ранением? Может, сперва доедем до таверны? Кровь вроде сворачивается. Артерий он не задел. А что, стража так и будет стоять в воротах? Никто даже поинтересоваться не подойдёт?

– А чего им, господин. Туточки имперский тракт. А они городские стражи. Им вообще насрать, хоть демоны будут путников жрать под стенами. С места не сойдут. Сучары толстожопые. А люди префекта сюда, может, и не доберутся.

– Ясно. В любом случае ждать людей префекта мы не будем.

Ну и порядочки здесь! Реально в двадцати метрах от вооружённой городской стражи произошла резня, а те даже не почесались. Вон обсуждают что-то. Мне даже показалось, что несколько стражников обменялись монетами. Вот уроды. Ставки они делали! Нургалиева на них нет.

Я укрыл Светлячка тканью, кое-как замотав шнуром, и, прихрамывая, добрался до Грома. И сразу понял, что до места обработки раны придётся идти пешком. Бедро начало пробивать дёргающей болью. А при поездке в седле нагрузки на ноги чуть ли не больше, чем при ходьбе.

Ко мне приблизхилась Кассандра.

– Сядь. Вытяни ногу. Я посмотрю рану и подлечу.

Спорить с решительно настроенной женщиной, имеющей в руках увеличенный вариант скалки, которой она только что завалила пятерых, – плохая примета. Так что я выполнил безмолвные указания Кассандры, как пай-мальчик.

Кассандра бесцеремонно запихала мне в рот кусок деревяшки, извлечённой всё из того же аналога древнеримской дамской сумочки, который висел у неё на поясе.

– Зажми зубами. Скажи своему слуге, пусть достанет воду.

– Друз. Вода нужна, – невнятно проговорил я.

– Зря вы ей доверяете. Что баба может в боевых ранах понимать, дротик ей в печень?

– Ты совсем тупой? Эта «баба» только что уложила пятерых вооружённых мужиков, пока ты пальцем в жопе ковырялся. Действительно, что она может в ранах понимать? Воду давай. Рассуждает он, млять!

Кассандра между тем, не обращая внимания на нашу болтовню, достала из сумки какие-то инструменты и приступила к процедуре.

Сперва Кассандра безжалостно сунула в рану расширитель и начала копаться внутри моей ноги бронзовым крючком, извлекая застрявшие кусочки костяного лезвия. Я стиснул челюсти, во рту что-то хрустнуло. Надеюсь, не зубы.

Промыв из бурдюка и очистив внутреннюю часть раны, Кассандра вынула из меня расширитель и произнесла шёпотом обращение к Богине. Мне показалось, что я увидел отделившееся от ноги тёмное облачко, осевшее пылью на дорогу.

Затем сестра свела края раны вместе и скрепила их медными скобами, вбивая их в плоть с использованием громоздкого устройства.

Да это же степлер!

Твою мать! Больно-то как.

А с медицинским оборудованием в империи порядок. Впрочем, древние римляне, помнится, операции по трепанации черепа делали. Чем местные хуже?

Второе обращение к Богине. Тонкие нити охватили моё бедро, а в ране как будто поселилось жаркое солнце. А вот так древние римляне не умели! Повторный хруст во рту.

Больно же, млять!

Спустя несколько минут жжение постепенно сошло на нет. Рана на глазах обзавелась тонким белым шрамом под скобами. Я с недоверием пощупал ногу. Потом опёрся на неё. Отголоски боли всё ещё гуляли по бедру, но нога больше не подкашивалась. Да и раны, по сути, больше не было.

– Всё. Два дня не стоит нагружать ногу сверх необходимости. Завтра снимем скобы.

Я выплюнул изо рта щепки, оставшиеся от деревяшки.

– Благодарю, сестра. Молитва Богине действует благотворно. И твоё несравненное врачебное умение тоже.

– Честно говоря, я разочарована. Какие-то жалкие голоногие сумели ранить тебя, Максимус. Конечно, ты ослаблен болезнью, но боевые навыки тебе стоит подтянуть. Негоже воину Богини проявлять позорную слабость.

Все вокруг, наверное, услышали громкий звук падения. Это моя нижняя челюсть ударилась об имперскую дорогу. Разочарована она, млять! Навыки мне подтянуть, млять! Можно мне другого мотивационного тренера?

Я молча поднялся с импровизированного медицинского кресла и пошёл к Грому.

– Только ты меня понимаешь, скотиняка, – я потрепал своего ящероконя по чешуйчатой шее и почесал за ухом.

Он всхрапнул и повернул ко мне голову, что-то меланхолично пережёвывая. Твою мать! Не что-то, а отрубленную человеческую кисть!

– Гром! Брось гадость! Фу, скотина. Я тебя в городе покормлю, животное!

Да уж, компания у нас подобралась. Фехтовальщик – неумеха, трое некомпетентных телохранителей, критиканка и людоед.

***

Я сидел в остерии «Проделки Пака» и, ожидая, когда наконец принесут еду, пытался утрясти в голове произошедшее сегодня и составить хотя бы примерный план действий на ближайшее время. Правда, думать мешал жуткий голод: меня в монастыре с утра не покормили, спасибо добрым сёстрам, хоть помыли и одели, а не просто с голой задницей на мороз выставили.

Итак. Мне надо понять, откуда я беру деньги. Сколько их у меня. И всего, и в перспективе. Короче, надо разбираться с личными финансами. Здесь, в Оро-Терра, жил какой-то то ли меняла, то ли банкир, который вроде как вёл дела Максимуса. Собственно, обычно Максимус, когда ему нужны были феррумы, писал этому банкиру – Мутато письмо или заезжал, если был в городе, и просто брал нужную сумму. Вообще не думал, малахольный, откуда эти деньги берутся-то!