Око Государево - Шмаков Алексей Семенович - Страница 8

Всё это время Андрей молчал и размышлял обо всём, что произошло за последние несколько часов с момента его появления в Новограде. Подобного он точно не ожидал, но явно не был расстроен.

Шанин про себя усмехнулся, глядя на мальчишку, старательно пытающегося строить из себя невозмутимость. Хоть это было уже очень давно, но он прекрасно помнит, каким крутым и значимым ощущал себя, когда отправился на первое дело. Тогда второй учитель графа, работавший на тот момент Видящим в Новограде, смог очень быстро вернуть его на землю и показать, что на самом деле он практически ничего не знает и не умеет.

– В тренировочном зале сражалось гораздо больше автоматонов, чем нам сообщили. Я смог насчитать шестнадцать разных отголосков потусторонних. И они совершенно точно не имели никакого отношения к Кулибиным.

– Почему?

Шанину действительно стало интересно, каким образом парень пришёл к таким выводам. Сам он понял об этом, только встретившись с Авиценой и Хироном.

– Кулибины очень древний род. Они стояли у истоков создания автоматонов и довели своё мастерство создания механизмов до идеала. У того же Утилизатора, когда он избавился от своего вместилища, можно было заметить остатки привязки. Тонкие, выверенные линии и точный, идеально выверенный энергетический баланс. Такую привязку рассмотреть будет крайне сложно, даже зная, где её искать.

– Но ты всё же смог это сделать, не зная, где искать?

– Так вышло, – пожал плечами Андрей, совершенно не придавая значения тому, насколько сложную работу он проделал. – Столь же искусную привязку я смог увидеть и у Авицены с Хироном, у автоматонов‑привратников и дворецкого. Нет никаких сомнений, что все они принадлежат Кулибиным и служат им уже очень долго. Не удивлюсь, если с момента массового внедрения автоматонов в жизнь империи. А вот на останках в тренировочном зале привязка была очень грубой, и от неё во все стороны разило чародейской энергией. Чужой, не имеющей к Кулибиным и их чародеям никакого отношения. И мне показалось, словно это специально было сделано столь грубо, что бы скрыть следы от Видящих.

Шанин довольно кивнул, выруливая в сторону своего дома. Небольшого холостяцкого особняка, расположенного на одной из живописнейших улиц в пригороде Новограда. Жильё было государственным, но Шанина это никогда не тяготило. Всё, что у него имелось, дало государство, и это было в порядке вещей для всех действующих сотрудников Ока, большинство из которых были сиротами и всю жизнь видели лишь казённое имущество.

– Так происходит, когда потусторонние только оказываются в своём физическом вместилище. Ещё не сумели как следует интегрироваться в него. Обычно для стабилизации выжидают несколько месяцев в каком‑нибудь экранированном помещении и только после этого дают добро на выход автоматонов в мир.

– Руслан Игоревич рассказывал об этом, – кивнул Андрей.

– Кощей всё ещё преподаёт? – удивился граф, вспомнив одного из самых требовательных и древних профессоров академии.

На момент его обучения Кощею уже было далеко за восемьдесят. По крайней мере, так думали студенты. Реальный возраст преподавателей, как и их биографию, знал разве что ректор и два его заместителя.

– Не только преподаёт, но и устраивает ночные облавы возле женского корпуса, – при этих словах Андрей поморщился: явно неоднократно доставалось от Кощея.

И здесь граф прекрасно понимал парня, он и сам становился жертвой ночных рейдов преподавателей, и Кощей здесь выделялся своей фантазией на наказания.

Один раз Шанину и его лучшему другу в академии – Дмитрию Сидорову, пришлось весь день бегать вокруг женского корпуса и петь серенады. Профессор даже позаботился о музыкальном сопровождении и предоставил проштрафившимся студентам тексты, не подозревая, что тем самым оказывает им огромную услугу: дамы были крайне впечатлены подобным поступком, и после этого марафона у друзей не возникало никаких проблем с их благосклонностью.

В тексты некоторых серенад до сих пор помогают графу скрасить тоскливые вечера в компании прекрасной дамы. Всё же ему всего тридцать девять, нет семьи, и порой так не хватает обычного человеческого тепла.

– Кощей – это отлично… для академии, – заметив уже назревающий протест, добавил граф. – Он прекрасный преподаватель, и это ты только что доказал. Держи пока эту информацию в голове, скоро мы к ней вернёмся. А пока предлагаю заглянуть в одно отличное место, в котором мы будем появляться довольно часто. Готовить я не люблю, а моя экономка на ближайшие две недели будет недоступна в связи с отпуском.

Машина резко затормозила перед двухэтажным деревянным зданием, над входом в которое красовалась резная вывеска «Трактиръ у Дяди Вани».

Из трактира тут же выбежал служка и убрал небольшой заборчик, огораживавший место на стоянке трактира, предназначенное специально для Шанина.

Только оказавшись в Новограде, граф помог дяде Ване разобраться в весьма щекотливой ситуации, и с тех пор имеет в трактире особый статус и вот такие небольшие привилегии.

Дядя Ваня даже пытался кормить графа бесплатно, но тот просто не мог себе этого позволить. Одно дело, небольшие привилегии, которые по сути ничего не стоят, и совсем другое – принимать практически взятку.

Именно так сам граф всегда рассматривал что‑нибудь материальное, что ему пытались подсунуть в благодарность. К тому же он твёрдо уверен, что за вкусную еду всегда нужно платить, а еда в трактире действительно была вкусной.

– Спасибо, Митя. Как видишь, сегодня я с компанией, так что будь добр, принеси меню за мой столик.

– Всенепременно, ваше сиятельство. Вам, как обычно, сливовое креплёное в качестве аперитива?

– Сегодня ограничимся квасом, – глядя на стажёра, с сожалением произнёс Шанин. Предстоит трудная работа, и лучше всего делать её на ясную голову.

В это время в трактире практически никого не было. Люди начнут подтягиваться через пару часов, и тогда уже здесь будет не развернуться. Но для графа время посещения трактира не имело никакого значения: для него всегда имелся свободный столик.

Поднявшись на второй этаж, они расположились за столиком, находящимся на небольшом отдалении от остальных. Очень удобное место для приватных разговоров: гарантированно никто не потревожит, и всегда видно приближающийся персонал.

Здесь уже стояло две кружки с холодным квасом и запотевший кувшин. А напротив места Андрея лежала кожаная папка меню. Сам Шанин в нём не нуждался, зная наизусть все позиции.

– Для начала определись с заказом. Рекомендую растягаи с осетриной и гречку с томлёной телятиной.

– Боюсь, что я не могу позволить себе… – начал было Рогов, но граф его быстро остановил:

– Теперь ты мой напарник и не должен думать о подобных мелочах. К тому же, раз академия отправила тебя ко мне на стажировку, то она берёт на себя все расходы. Неужели Лобачевский тебе об этом ничего не говорил?

– Князь всю дорогу был очень занят какими‑то документами, а в академии мне вообще ничего не сообщили, только сказали, что меня отправляют на стажировку к действующему Видящему и что у меня десять минут на сборы. К моему стыду, все средства остались в общежитии.

Было видно, что парень очень голоден, но всё равно не хочет есть за чужой счёт.

– В общем так, Андрей. Давай ты сейчас спокойно закажешь себе всё, что хочешь, и не будешь думать о деньгах. Можешь считать это приказом и блажью твоего наставника. А пока ешь, расскажи немного о себе. Откуда ты такой правильный взялся и почему твоя чувствительность к потусторонним уже сейчас гораздо выше моей?

Комната, которую выделил граф Андрею, оказалась не такой просторной, как в академии, но гораздо более уютной. И Андрей даже не мог вот так понять, из‑за чего.

Здесь была добротная кровать, прикроватная тумба, шкаф и небольшое зеркало, висевшее прямо на двери. Даже в академии обстановка была более богатой. Но ни на одной из вещей, находящихся в этой комнате, не было инвентарных номеров, которых парень вдоволь насмотрелся, находясь ещё в приюте, а после и в академии.