Последняя любовь капитана Громова - Филимонова Лина - Страница 7

– К тебе или ко мне?

Мы в машине. Я вцепилась в сумочку. Борис протягивает руку и нежно гладит меня по тыльной стороне ладони.

– Не знаю… – лепечу я.

– Тогда ко мне.

Уф. Ладно. К нему так к нему. Или… Нет. Мне будет спокойнее дома.

– Подожди. Давай все же ко мне…

– Хорошо, – кивает он. – У тебя отличный чай.

– Чай?

– Ну да. Мы же просто чаю попьем. А ты что подумала?

Я знаю, он говорит это, чтобы я расслабилась. И он знает, что я знаю.

Но это работает. Я успокаиваюсь.

Чай… Да. Просто попьем чаю. А там… видно будет.

Мы же не звери. Никто не будет ни на кого набрасываться…

Борис

– Красная шапочка, не бойся, я тебя не съем.

– Правда? – выдыхает она.

Распахивая свои невероятные серо-зеленые лисьи глазищи. Сейчас – испуганные, как у зайки.

– Вру, – честно признаюсь я.

Она смеется.

Обожаю ее смех! Как будто звонкий ручеек бежит среди камней.

Смеется – и перестает дрожать. А я не хочу, чтобы переставала… Хочу, чтобы дрожала, извивалась, стонала и кричала мое имя.

Я прижимаю ее к стенке лифта. Впечатываюсь губами в ее губы. Она горячо и жарко отвечает на мой поцелуй. Прижимается ко мне, обвивает руками шею, зарывается пальцами в мои коротко стриженные волосы.

Чувствую ее коготки на затылке. И завожусь еще резче. Хотя куда уж еще… И так чуть в машине не набросился. Особенно, когда увидел, что она расслабилась после сказки про чаепитие…

Наивная Красная шапочка! За чаем тебя и сожрут. Вместо десерта.

Как же меня кроет! От желания. От эмоций. От ее эмоций даже больше… Она боится, хочет, трепещет, расслабляется и отпускает себя, снова боится… И так сто раз по кругу!

Даже у меня уже голова закружилась. Поэтому и прижимаю к стенке. Заземляю… Снова. Мы уже у двери квартиры.

– Давай войдем… – лепечет она.

– Где ключ?

– В сумке.

Она роется в сумочке. Ключ выпадает из непослушных пальцев. Я присаживаюсь, чтобы поднять его.

– Вау… Тут такие виды!

Смущенно запахивает пальто. Вернее, пытается запахнуть. Но моя ладонь уже под платьем, скользит вверх, добирается до кружевной тесемки… Чулки! Я и так на максимальном взводе, а тут такое… Да, я знал. А сейчас чувствую…

Горячая шелковистая кожа. Прикушенная губа. Поплывший взгляд… Хочет. О, как она меня хочет!

Я не сразу попадаю ключом в замочную скважину. Руки подрагивают от адреналина. Я как мальчишка… Дико трясет от желания! Не могу терпеть. Готов хоть в подъезде.

Но… Моя прекрасная леди не такая.

С ней надо на шелковых простынях с розовыми лепестками. Или – хотя бы на кровати, а не на лестнице.

Мы же не гопники…

Мы в прихожей. Ее пальто падает на пол. Передо мной – чистая роскошь, обтянутая гладким платьем. Ладони сами скользят по нему, обрисовывая силуэт, жадно сжимая талию.

Песочные часы остановились от зависти! Формы – просто отвал башки.

Какие изгибы… Какие выпуклости… А где-то там, под чулками…

У меня уже искры из глаз. И короткое замыкание во всем организме.

Подхватываю ее на руки.

– Ты с ума сошел!

– Да…

– А чай? – лепечет Инга, пока я несу ее в спальню.

– Обязательно попьем. После.

Испуганно замирает. Облизывает пересохщие губы.

Я отпускаю ее и расстегиваю молнию на платье. Оно падает к ее ногам. Вау… Я умер.

Чулки, кружево, лямки, тесемки…

Под ними – горячая, трепетная, нежная, страстная, испуганная, но готовая храбро прыгнуть в омут с головой… Моя. Моя женщина.

Опрокидываю ее на кровать. Падаю сверху, вжимаясь в нее всем телом, чувствуя, как она трепещет, подчиняясь мне.

– Борис… – лепечет Инга. И почему-то добавляет: – Аркадьевич.

И сама хихикает. Понятно, что запуталась в словах, в ощущениях, в наших сплетенных конечностях…

– Инга Сергеевна, вы дико горячая штучка, – поддерживаю шутку.

Она смущенно улыбается. Я исследую шикарную упаковку своего умопомрачительного подарка. Красота невероятная… Но это капец. Начинает бесить.

А-а-а! Где это все расстегивается? Как это распаковать?

– Инга Сергеевна, – шепчу я. – Давайте с вас что-нибудь снимем.

– Сначала вы, Борис Аркадьевич.

– Ой, зря вы это предлагаете…

– Почему же?

– Потому что я сразу сниму трусы.

Хохочет.

Нет ничего сексуальнее женщины, которая искренне смеется над твоей шуткой.

О. Крючочек. Как он расстегивается? Дергаю туда-сюда, тяну, уже готов порвать, но…

– Подожди… – шепчет Инга. – Вот так…

И расстегивает свою упаковку, позволяя мне добраться до всего, чего я так желал….

Оу. Я снова умер. Сначала. Потом быстро воскрес и немного озверел… Не могу ждать. Не могу больше тянуть! Так хочу, что даже больно.

– Я с ума схожу от тебя… Не могу остановиться… Уже не могу.

– Не останавливайся! – шепчет она.

– Р-р-р!

Мы – одно целое. Горячее, пульсирующее, рычащее и стонущее.

Я дикий и необузданный. Она – нежная и страстная. Держится за мои плечи, чтобы не улететь в космос. Но все равно улетает. Много-много раз…

Она смеется и плачет, стонет и шепчет мое имя… Просит пощады, уползает от меня, заворачивается в простыню и даже грозится огреть по голове подушкой, если я не успокоюсь… Но – снова сама меня целует, зная, к чему это приведет…

Я чувствую себя неутомимым, неубиваемым, стойким оловянным солдатиком. Я готов любить ее на всех поверхностях и всеми способами. А я, оказывается, знаю их немало.

Ничего себе я лев и орел! Сам от себя в шоке.

Как будто мне снова двадцать… Только лучше. Тогда это была чистая физика. А сейчас – химия. Полная химическая совместимость двух случайно совпавших элементов…

Инга

В первые мгновения я не понимаю, что чувствую. Слишком много всего. Меня оглушило. У меня шок! Самый настоящий. Такой, который бывает, например, во время аварии.

А разве это не авария? В меня влетела раскаленная ракета!

Это состояние длится, наверное, несколько секунд. А потом… на меня обрушивается шквал ощущений. Горячо, остро, немного больно с непривычки, и сразу – невыносимо приятно.

Меня с головой накрывает девятый вал удовольствия, закручивает водоворотом, бьет волнами о берег, не отпуская, не давая ни малейшей передышки.

Боже, боже, боже…

Я задыхаюсь. Вот правда, еще немного – и я потеряю сознание. Наверное. Или… или… А-а-ах!

Это лучшее, что делал со мной мужчина. За всю мою долгую жизнь…

* * *

Я не знаю, сколько раз это повторялось. Я больше не могла уже после первого. А он… просто сумасшедший! Неутомимый. Ненасытный. Дикий мужчина…

Мы уснули в объятиях друг друга, совершенно обессиленные. А сейчас я чувствую, что Борис отодвигается от меня. Ловлю его руку, не открывая глаз.

– Ты куда?

– Никуда. Я здесь.

Хочу еще что-то спросить, но голова такая тяжелая… А глаза слипаются – не разлепить.

Я слышу, как он возится на кухне. Открывает холодильник. Проголодался? Надо встать и… Не могу. Снова проваливаюсь в сон.

– Ты голодная? – раздается рядом его голос.

– Да… – вдруг чувствую, что смертельно хочу есть. – Там есть сыр и… Я сейчас…