Последняя любовь капитана Громова - Филимонова Лина - Страница 11

– Да пофиг уже.

– Ну тогда я скажу. Мой сын – отличный стратег. Все сработало. Вас искусно нейтрализовали.

– О чем вы говорите вообще? – я до сих пор в недоумении.

– А ты разве не поняла, что нас свели? – ухмыляется Борис.

– То есть…

– Сашка не случайно позвал меня в гости. И не случайно пришел к вам за кастрюлей, когда ты была там.

– То есть они все подстроили?

– Ага.

Вот это да…

– В смысле – я люблю совать нос в дела дочери?! – доходит до меня. – Я вообще так не делаю! Хотя…

Ну, может быть, иногда.

Вот так живешь, у тебя есть взрослая дочь. И, в целом, все в порядке. Все очень хорошо! Она уже, вон, три кофейни открыла. Но замуж не выходит и внуков нет. Ну ладно. Подождем. Наверное, рано или поздно ее личная жизнь наладится.

И вот ты живешь своей жизнью, но где-то на фоне постоянно переживаешь за ребенка. И неважно, что ребенку двадцать девять! Все равно она твоя деточка и ты хочешь, чтобы она была счастлива.

Ну и периодически тебя накрывает. Просыпаешься утром и думаешь: она до сих пор не замужем! А я хочу внуков! Надо что-то делать! Я, кстати, родила ее в девятнадцать. И ей давно пора!

Ну а что ты можешь сделать? Только активно переживать, волноваться, и капать дочери на мозг. Вроде, и пытаешься не капать, но оно как-то само получается… Трудно удержать переживания в себе!

Да… приходится признать: я бываю мамашей-клушей. Но я не всегда такая! Только когда накрывает.

– Пора, – произносит Павел. – Объявили готовность к старту.

И я выныриваю из своих мыслей.

– Я погнал, – Борис обнимает меня.

– Удачи!

– А поцелуй на удачу?

Он целует меня так жадно и так долго, что даже Пашка Кабан хрюкает и крякает где-то за нашими спинами.

– Ни пуха! – говорю я.

– К черту! Будь здесь. И ругай меня, на чем свет стоит.

Я смотрю, как Борис идет к своему грузовику. Высокий, мощный, такой мужественный в этом своем комбинезоне… И мое сердце наполняется гордостью. Мой! Мой мужчина!

Он машет рукой зрителям, и ему аплодируют. Его тут знают. Он скромный, но Павел рассказал мне, что он неоднократно выигрывал гонки.

Гонки в разгаре. Я не отвожу глаз от грузовика Бориса. Он зелено-оранжевый, его хорошо видно среди других машин. Как опасно он едет! То подпрыгивает на трамплине и буквально летит долгих несколько секунд. То объезжает яму, балансируя на двух колесах. То проваливается под воду чуть не по самую кабину, но все же выбирается из котлована.

Грузовики огибают холм. Мне становится плохо видно. Надо забраться повыше!

Я пробираюсь среди зрителей, ищу место с лучшим обзором. В итоге останавливаюсь позади двух девушек. И наблюдаю, как зелено-оранжевый грузовик вырывается вперед, преодолевает последнее препятствие и приходит к финишу первым.

Зрители беснуются, и я тоже. Прыгаю, аплодирую, визжу. И уже собираюсь идти к Борису, как вдруг слышу:

– Это же Громов, – произносит одна из девушек, стоящих передо мной.

– Точно, а я его не узнала, – отзывается вторая.

– А я его узнаю даже с мешком на голове.

То есть, они очень хорошо знакомы? Интересно…

– Особенно без штанов? – хихикает вторая.

– Да! – хохочет первая. – Без штанов точно!

Что… Что она имеет в виду?

На самом деле я все поняла сразу же. Я не дура и не наивная. Значит, Борис и эта девушка… Красивая. Молодая. Веселая и беззаботная…

– Что, там все так прекрасно? – интересуется ее подруга.

– Более чем!

– Или это нетактичный вопрос?

– Ой, да ладно. Каждая вторая стюардесса знает, что у него в штанах.

Ах, вот как…

Борис

– Не газуй, – шепотом произносит Пашка.

– Я знаю.

Мы зависли над ямой. Одно колесо практически провалилось, второе вращается в воздухе, центр тяжести ушел вбок, кабина опасно накренилась. Если сейчас газануть – перевернемся.

Зрители затаили дыхание. Надеюсь, Инга не смотрит. Мы за холмом, может не увидит наше бесславное падение в яму.

– А, давай, газуй, – внезапно машет рукой мой бесшабашный штурман. – Облажаемся красиво. Будем лежать на дне ямы кверху пузом и дрыгать колесами. Никогда так не делали. Прикольно же!

– Не сегодня, – отвечаю я.

И – выключаю двигатель. Чтобы машина осела.

Зрители, в непонятках, ревут. Думают, мы сдались.

– Ну да, ну да, – стебется Пашка. – Сегодня нельзя облажаться. Там дама сердца из башни платочком машет.

– Сечешь.

– Проиграешь – она будет тебя будет жалеть, утешать. По головке погладит, спинку помассирует, пивко принесет, – мечтательно произносит Пашка.

– Не надо меня жалеть.

– Ага, ага. Бесстрашный неуязвимый кэп! А я люблю, когда меня Маруся утешает.

– Все, – говорю я. – Погнали.

И начинаю медленно выворачивать колеса в сторону вероятного падения.

– Теперь я погнал, – произносит Пашка.

– Давай.

Он медленно и осторожно открывает дверь, вылезает из кабины и – встает на подножке, перевешивая массой. А масса у него немаленькая! И я чувствую, как центр тяжести постепенно занимает нужное положение.

Зрители беснуются. Я завожу двигатель, аккуратно трогаю сцепление, газ… Все! Колеса нашли опору. Мы несемся дальше под восторженные вопли публики.

Где там Инга? Она видела?

Победа. Чистая и красивая. Мы с Пашкой в центре внимания. У него грудь колесом, у меня, видимо тоже. Нас окружили, жмут руки, фотографируют, даже пытаются брать интервью. Где-то тут моя женщина. И она видит меня на вершине триумфа. Приятно…

Но я ее не вижу.

Сегодня на гонках много старых знакомых. Кое-кто из пилотов, пара стюардесс, еще несколько сотрудников аэропорта. Я сам их всех на это и подсадил. Увлекся гонками лет восемь назад, так воодушевленно всем рассказывал, что многие из наших ребят тоже загорелись. И кто-то до сих пор гоняет, а коллеги приходят поболеть.

Где же Инга? Я пробираюсь на то место, где оставил ее.

Но ее здесь нет.

Сейчас будет награждение. Я хочу, чтобы она увидела меня на пьедестале во всей красе. Куда она подевалась? Набираю её – не берет. Разве в этом шуме услышишь телефон?

– Ты куда? – ловит меня за рукав Пашка.

– Инга…

– Не потеряется. Пошли на награждение.

– Подожди.

Что-то мне как то неспокойно. Где Инга?

– Нас по громкой связи ищут, – сообщает Пашка минут через пятнадцать бесплодных поисков.

Похрен. Я ищу Ингу.

– Я тебя сейчас взвалю на плечо и… Да вон она!

– Где?

– У пьедестала почета. Ждет тебя. Погнали!

Вот теперь погнали.

Мы с Пашкой влетаем на пьедестал, на почетное первое место. Нам вручают кубок. А я смотрю лишь на Ингу. Она хлопает вместе со всеми, улыбается, кричит:

– Поздравляю!

Но мне все равно кажется: что-то не так. Где она была?

Я наклоняюсь и протягиваю руку. Она неуверенно вкладывает в нее свою. Я обхватываю ее ладошку поплотнее и – рывком затягиваю ее к себе. На пьедестал. Она смущенно улыбается. Я обнимаю ее и шепчу на ушко:

– Я тебя потерял.

– Йу-у-ху-у-у!

Пашка открывает шампанское.

– Ай! – визжит Инга.

Пена льется прямо на нас.

У Инги губы со вкусом шампанского.

Да, я целую ее на глазах у всех.

Толпа взрывается бурными аплодисментами. Кто-то даже орет: “Горько!”

Вот это, я понимаю, победа…

* * *

Надолго мы задерживаться не стали. Пашка рвется домой, у него там Маруся, которая помассирует спинку и разрешит пить пиво с вонючими сушеными кальмарами прямо в гостиной.