Кощей (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 5

— С севера, так говорили. Не лесовики, — предупредила дамочка мой следующий вопрос.

— С севера?

— Да. Так говорили.

Есть у меня знакомцы там…

Ну, ничего. Бог не выдаст, свинья не съест…

— Иди домой, пока ещё кто-то не пристал, — посоветовал я даме.

Этого, что сейчас в позе эмбриона валяется, нужно бы в больничку, но сейчас — ночь, доктор третий сон видит.

— Мужик, ты жив? — наклонился я к страдальцу.

— Пошел… ты… — процедил тот сквозь зубы…

Жив. Ладно, оклемается. Нечего наших баб тиранить, они нам самим сгодятся…

Извиняться я не стал, он сам первым ножом махать начал. Начал, и получил.

Кстати, где, ножик-то? Он сейчас, мой уже. Так здесь полагается и не мне это нарушать.

Поиск ножа времени много не занял и скоро я уже держал его в руках.

Ого! Интересная штучка! Как десяток моих стоит!

Такой я точно здесь не оставлю. Приберу себе, а позже на что-то сменяю.

Глава 9 Патроны лишними не бывают

Так, а лекарство я не потерял?

Цело оно?

Нет, на месте…

Случись с ним что — мне никогда не рассчитаться. Здесь всё, что с медициной связано — очень дорого стоит. К врачу в поселке сходить — за это мне неделю в лесу надо поисками заниматься. Причем, удачными. За пилюльки — отдельная плата.

Вот и думай, как не заболеть.

Я возвратил свёрток обратно в карман. Похлопал затем ещё по нему сверху. Зачем? Привычка… Все тут так делают. Примета такая, похлопаешь по карману — ничего из него в пути не выпадет.

Через пять минут я уже был в своей комнате.

Прибраться бы тут надо…

Когда уходил, всё на месте лежало, а сейчас — как будто тут побоище какое-то было. Кто-то даже матрац с кровати на пол скинул.

Искали что-то?

Что?

Или — помощник шерифа так мне решил отомстить?

Нет, он вместе со всеми из гостиницы ушел, а потом всё время у меня на глазах был.

Сам шериф? Ходил же он куда-то?

Да нет, не будет он такое делать.

Тогда, кто?

Соседи — нет.

Кто-то из чужих?

Никого пришлого я вроде не видел…

Северяне эти?

Нет, что-то уж я это совсем напридумывал…

Приборка заняла немного времени. Не оброс я лишним имуществом.

Кстати, ничего не пропало. Даже патроны все на месте. Они мне в дороге очень пригодятся. Лучше лишний кусок хлеба не взять, а побольше патронов с собой прихватить. Не использую в первый путь по назначению — хорошо, мне ещё и обратно возвращаться нужно будет. Сразу после Речного в поселок я не пойду, по лесу пробегусь, коли уж так далеко выбраться получилось.

Я кое-что выложил из своего вещевого мешка и добавил туда патронов. Подумал, и ещё добавил. Затем и в карманы куртки их же напихал.

Нож… Ну, тот, что часу не прошло, как мне достался…

Его — тоже с собой. Этот нож я на дальней фактории на продовольствие поменяю. Самому мне с ним светиться не надо. Северянина я, гадать не нужно, на инвалидность отправил. Хоть и нет тут такого явления социальной реальности, но не стоит мне с этой ночной дракой связанным быть. Пусть от неё ко мне ниточка не тянется. Тот мужик меня едва ли разглядел… Ну, если через дамочку они на меня не выйдут, то всё должно ровненько быть.

А…

Нет, не буду…

Может, всё же взять?

Это я о том, что у меня под половицей запрятано.

Шарик такой небольшой. Небольшой, но очень полезный.

Стимулятор. Он мне по одному счастливому случаю достался. Говорят, когда уж совсем край — глотай его.

Жалко… Второй такой может и не попадется никогда. Штука, это редкая и очень дорогая. На мои пять золотых монеток такой не купишь.

А, беру!

Ситуация мутная, тут ничего лишним не будет. Второй жизни не отмеряно нам, так мне в тюрьме, ещё дома, один умник сказал. Кстати, про «явления социальной реальности» — это тоже его слова. Никто из моих знакомых больше так не выражается…

Я прилёг на кровать, но что-то мне не лежалось. На душе было как-то тяжело, о плохом думалось.

Это — зря. Черта только вспомни — он тут и появится.

Не следует горе мыслями притягивать. Тем более, о чем-то нехорошем говорить вслух. Тот же умный мужик в тюрьме говорил что-то о каком-то законе непроизнесения…

Много чего он рассказывал. Всё, не всегда понятное, но интересное.

Эх…

Опять я про дом вспомнил…

Ну, не про сам дом, но про прежнюю жизнь. Которая там, не здесь, была.

За окном посветлело, ну и мне нечего в комнате сидеть. Раньше выйду — быстрее куда надо дойду. Может, и не быстрее, но так уж говорят.

Я сел на кровати. Прислушался, что там в коридоре.

Вроде — тихо.

Тихо — это хорошо.

Я посидел ещё минут десять не шелохнувшись. Если кто-то за дверью и затаился, должен он себя за это время каким-то шорохом выдать.

Нет, ничего в коридоре не ворохнулось.

Значит — вперёд.

Глава 10 Я иду, пою и вспоминаю

Похоже, я сегодня первый жильё покинул — мои прежние следы уже замело, а больше никто на снегу отметинки и не сделал.

Ветер совсем затих, а с неба тихонечко валит, валит, валит…

Красота…

Такую погоду я обычно с новогодней сравниваю.

Почему?

Не знаю.

Я поглядел направо, затем — налево. Никого.

Вот и хорошо.

Пошел не быстро, но и не тихо. В среднем темпе. Так я долго могу идти и не уставать.

По поселку я двигался молча, а как только выбрался за его границу, тут и изменил своё поведение. По дороге здесь молчком идти не принято, надо встречным, и кого догоняешь, сигнал подать. Я де не таюсь, ничего плохого не замышляю, о себе сообщаю заранее.

— Проснешься утром — город еще спит,

Не спит тюрьма, она давно проснулась,

А сердце так в груди болит,

Как будто пламень к сердцу прикоснулся…

Затянул я текст из своего любимого репертуара. Эта песня совсем не маршевая, под шаг не подходит, но ничего другого мне просто в голову не пришло.

Что ты идёшь, надо не только тем, кто на дороге, сообщать. Пусть и в лесу тоже слышат.

Бывает, там кто-то самопроизвольно распаковался и бредет куда-то. Вот и это пусть тоже слышит.

— Гляжу в окно, мне сильно сжало грудь,

Она болит от нестерпимой боли.

А небо синее чуть-чуть

Напомнит мне, что есть на свете воля…

Чуть прибавил я громкости. Справа и слева — лес. Тут надо держать ухо востро.

Я иду и верчу головой. Отслеживаю, не шелохнется ли где что-то. Пока всё спокойно, но это — пока. В лесу в любой момент всякого можно ожидать.

Что это?

Я остановился. В сторону раздавшегося звука направил ствол ружья.

Постоял. Вроде — больше ничего не нарушало тишину.

Показалось?

Нет, что-то было…

Затаилось.

Через некоторое время я двинулся дальше.

— И от тоски невольно запоешь,

Как будто этим душу обогреешь…

О, вечный страх, что ты в тюрьме умрешь!

А не умрешь — так с горя поседеешь…

Дальше пошел, значит и петь снова надо. Кстати, и за пределы поселка я сегодня тоже первый выбрался — под ногами нетронутый снежок. Тут его меньше, чем между домов навалило. Это — мне в плюс.

Как-то у меня так уже было. Иду первый, а там следок от распаковки. Такой свеженький, ровненький… Я его первый и заметил.

Повезло? Моя добыча?

Вполне вероятно, если это старый малый транспортник. Лежал-лежал и ожил. Может — пустой, а может и с чем-то. Тут никогда сразу не угадаешь. Вскрывать надо.

А, если не он? По следу — вроде и он, а вдруг — что-то другое?

Такого тут они понаоставляли, что никогда не разобраться. Тем более, тогда мне, на первом году после отправки сюда…

В тот раз мне повезло.

Затем — второй и третий раз почти сразу.

— Пойдешь гулять, а на тебя кричат,

Ты к этой брани понемногу привыкаешь

И, по привычке руки взяв назад,