Кощей (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 12

Казалось бы — мелочь, но если бы только она одна…

Так, а комбезы-то я забыл проверить! Чуть ведь не ушел.

Рюкзаки, с у меня же украденным, я припрятал, даже шариться в них не стал, оружие взял, а комбинезоны не проверил!

Посмотрим, с чего они без костерка спать завалились!

Точно!

То, о чем я думал.

Ну, спасибо вам, ребятушки! Век помнить буду!

Обзавелся я парой весьма редких и дорогих одежек! Вам они теперь совсем ни к чему, а вот мне — пригодятся.

Да, ещё и шапкой.

Интересно, как скоро я её потеряю?

Глава 22 Туман над болотом

Ночь я передремал в новом комбинезоне. В лесу всегда приходится в один глаз спать — тут всякое может случиться.

Красота!

Тепло, теперь никакой костерок мне не нужен.

Проснулся рано — надо в Речной поспешать.

От первоначального маршрута я сейчас здорово отклонился, по времени тоже отстаю от планов. Вывод — нужно ускориться.

Болото, что лежит на моем пути — территория опасная. Конечно, лучше его совсем обойти, но очень уж это долго. Я решил срезать и пройти по его краю. Далеко не забираться, так — чуть-чуть.

Ходил я как-то уже здесь. Ничего, в трясину меня черти не утащили. Правда, было это в более холодное время.

Ну, буду осторожнее…

Дорогой, уже почти у самого края болота, я вырезал бадог в полтора своих роста. Буду им крепость поверхности проверять, колотить-тыкать перед собой.

Найти нужную палку — проблема. Подлеска здесь нет, все деревья — одного роста, как оловянные солдатики. Хорошо, нужной длины отломленный сук попался, а то пришлось бы на верхотуру забираться. Тоже, кстати, непростая задача.

Перед условным краем болота, черту на земле в этом месте никто не проводил, я уже начатую песню допел. Все так делают — новый этап пути положено с новой песни начитать. Не сделаешь так — беда может случиться.

— Голуби летят над нашей зоной,

Голубям нигде преграды нет.

Вот бы с этой стайкой голубиной

На родную землю улететь…

Первый шаг — первое слово. Всё должно быть правильно сделано, если желаешь добраться куда планируешь. На Каторге все приметы и хитки кровью оплачены…

Бадог пока говорил мне, что впереди — твёрдо. Ударял я им сильно — самому же мне по этому месту идти.

Глаза мои сейчас как цыплята по двору метались. Приходилось поглядывать не только во все стороны, но и ещё и вверх, назад оборачиваться…

Под ноги — тоже.

— Но забор высокий не пускает,

И колючка в несколько рядов.

Часовые с вышки наблюдают,

И собаки рвутся с поводков…

На последнем слове я чуть остановился, ещё раз бадогом в то же место ударил, затем — рядышком справа и слева постучал.

Нет, показалось…

Но, шагнул всё же очень осторожно, не сразу вес тела на ногу, что впереди, перенёс.

Уффф…

Снял шапку, пот со лба вытер. Вроде, и не мешки я гружу, а взмок.

Песня с ритма сбилась, но я быстро поправился.

— Вечер за решеткой догорает,

Солнце гаснет, словно уголек,

И тихонько песню напевает

На тюремных нарах паренек…

Я стучал, пел и шёл. Пока всё было нормально. Песня, та же самая, у меня уже на двенадцатый круг пошла.

Это — нормально. Можно одну и ту же хоть сто раз пропевать. Запрета на это нет. Вот я «Голубей» раз за разом и гоняю…

Всю бы дорогу так.

— Он поет, как грустно жить в неволе

Без друзей, без ласковых подруг.

Сколько в этой песне было горя!

Вся тюрьма заслушалась вокруг…

Колотил я бадогом уже не как вначале, можно сказать — подхалтуривал. Надоело это дело мне. Да и руки немного отбил — постучи-ка столько!

Опа!

Это, что ещё за явление природы?

Над поверхностью замерзшего болота впереди, метрах в ста от меня, стоял туман. Не было его, и вдруг — появился.

Пусть невысоко, клочками какими-то, с прогалами, но — стоял?

Главное — в холода, в период местной зимы, пусть и идущей на убыль.

Нормально это?

Раньше, я что-то с таким тут не сталкивался, лесовики тоже про подобное не рассказывали.

Вернуться?

Дальше двигаться?

Вон сколько я уже прошел, а обратно идти, в обход шкандыбать…

— Плачут в дальних камерах девчата,

Вспоминая молодость свою,

Вспоминая, как они когда-то

Говорили нежное «люблю»…

Последний куплет я пропел на автомате, думая совершенно о другом, совсем не о песне. Даже не пропел, скорее — проговорил.

Я сделал несколько шагов вперёд, а потом всё же остановился. Мне показалось, что в тумане что-то помелькивает, хрень какая-то как будто бегает. Причем, быстро-быстро.

Опять двадцать пять!!!

Что-то совсем не идёт дорога!

Может, стрельнуть мне, по данному мельтешению?

А, стоит делать это?

Вдруг, оттуда кто-то выскочит-выпрыгнет...

Глава 23 Болото беготни не любит

Ага, стрельну я, а мне оттуда такое прилетит…

Действие-то, рождает противодействие, и не всегда симметричное.

Умно?

Ну, а как…

Это я не сам придумал. Всё тот же Профессор, с которым я в колонии познакомился, так говорил.

Умный ведь мужик, а в места перевоспитания попал…

Ну, там всяких хватает. Есть и откровенные мрази, а некоторые и случайно оказываются. Профессора, по его словам, подставили. Как — разговор долгий.

Подойти поближе?

Тут, как очень часто на Каторге, ветер поднялся. Туман, и так не плотный, начал рассеиваться.

Мля…

Я даже петь перестал, так, полушепотом песню продолжил.

— Взросляки, и те почти не дышат,

И сидят в раздумье до утра,

Но никто той песни не услышит

За стеной тюремного двора…

У меня, как у каких-то неизвестных мне «взросляков», слово-то какое интересное, тоже дыхание перехватило.

Над поверхностью замерзшего болота на тоненьких ножках, почти — ниточках, туда-сюда металась овальная штуковина. Дома бы сказали — дыня. Из неё в снег падали какие-то лепешечки. Словно, она ими всё вокруг засеивала.

Ну его, ну его, к чертовой матери!

Вдруг, такие у меня под ногами сейчас!

Почему-то, я понял, что на такую наступить — всё, больше белого света не видать. Не просто ведь так эти лепешечки всё вокруг покрывают, они очень и очень нехорошие.

Я попятился.

Забыл даже на небо поглядывать.

Туда-сюда головой вертеть.

На третьем шаге и грохнулся. Запнулся за что-то на ровном месте.

Башкой ещё, ударился… Сильно.

— Даже самый строгий наблюдатель

У «волчка», задумавшись, сидит,

Только он один, собака, знает,

Что мальчишке ночь осталось жить…

Я шептал, цепляясь за слова песни.

Лежал и цеплялся.

Затылок болел и перед глазами немного плыло.

Я-то, обозначаю, что иду, предупреждаю, ни для кого опасности не представляю — следую только своим маршрутом, а мне какие-то лепешечки на пути раскидывают…

Ладно, ладно — разбрасывайте, я другой дорогой двинусь.

Тут ветер стих. Опять же внезапно. Как начался, так и прекратился. Каторга — одно слово.

Ладно, бы только это!

Туман, начал в мою сторону перемещаться!!!

Вместе с ним и хрень эта, овальная, начала всё ближе и ближе ко мне подбираться.

Ещё, если глаза меня не обманывают, похудела она как-то, приплюснулась. Однако, мельтешит споро, на скорость её перемещения это не повлияло. Так, скоро она и до меня доберется.

Я перевернулся на живот, встал на колени, а потом и в полный рост.

Палка моя, которой я дорогу свою проверял, так в месте падения лежать и осталась. Я же, бегом рванул с этого проклятущего болота.

Надо, надо, надо было мне обойти его!

Бог с ним, Речным!

Свою тушку нужно спасать!!!

Пробежал я немного. Видно, с уже разведанного бадожком пути, чуть в сторону ступил. Ухнул сразу по самые помидоры. На бегу, со всего маха, сначала правой ногой провалился, как, левую-то, не сломал. Понятно — телом и мордой в грязь и корочку, что её прикрывала впечатался.