Кондитерская на Хай-стрит. Жизнь с чистого листа - Линн Ханна - Страница 5

– Можем мы вам чем-то помочь?

Осознав, что к ней кто-то обращается, Холли посмотрела в сторону прилавка, где бок о бок стояли две женщины. Обе, похоже, одного возраста и в одинаковых голубых передниках, с бронзовыми бейджиками. На этом все их сходство, правда, и кончалось.

Та, что к ней обратилась – Агнес, судя по ее бейджику, – была в легком льняном платье, воротничок которого украшали вышитые белые цветочки, а на запястье у нее позвякивала коллекция ярких разноцветных браслетов. На второй даме – ее звали Мод – были джинсы и тщательно отглаженная темно-синяя блузка-матроска. Светлые волосы Агнес легким пышным облаком лежали по плечам и вокруг лица, а вьющиеся темные волосы Мод были тщательно зачесаны назад и собраны в пучок. Разумеется, первые впечатления Холли вполне могли оказаться ошибочными, но через несколько лет она окончательно уверилась, что Мод и Агнес – это как бы две стороны одной монеты, две души, которым самой судьбой предначертано всегда быть вместе, и их нерушимый союз куда крепче любого законного брака. Впрочем, тогда она во всем этом еще, естественно, не разобралась, и лишь одно ей сразу же стало ясно: она, сделав некий случайный шаг, вдруг оказалась в волшебной стране.

Деликатно кашлянув, Мод спросила:

– У вас что-то случилось? Или вы, быть может, ищете нечто особенное?

Возникла пауза. Заученные фразы о том, что она ищет работу, готова трудиться не покладая рук, все схватывает на лету и т. д. и т. п., куда-то исчезли, скрылись в глубинах ее памяти, и вместо этого она выпалила:

– Я хочу здесь остаться… навсегда!

Женщины улыбнулись – сперва Холли, потом друг другу, – и она вдруг поняла, как нелепо, по-идиотски, прозвучало ее заявление. И поспешила исправиться:

– Извините. Я хотела сказать, что ищу работу на неполный день. По субботам. Или по воскресеньям. Или после уроков. Вообще-то в любое время. Меня все устроит. А еще я могу работать во время школьных каникул.

Холли знала за собой дурную привычку в минуты волнения говорить торопливо и бессвязно. Она давно мечтала от этой привычки избавиться, но как быть, если в такие моменты мысли ее начинали работать в три раза быстрее, пытаясь породить нечто, способное привлечь внимание слушателей?

– Я очень пунктуальна, – тараторила она, – и живу недалеко. И сладкое я ужасно люблю. Особенно шоколад. Пожалуй, шоколад даже больше любых других сладостей.

Про себя она уже умоляла хотя бы одну из этих женщин сказать что-нибудь и прервать лившийся у нее изо рта поток слов, она даже попыталась закрыть себе рот рукой, но из этого ничего не вышло. Словесное извержение продолжалось.

– И я запросто могу рано вставать. Я очень аккуратная и хорошо умею штопать и чинить одежду, хотя вряд ли у вас тут что-то нуждается в штопке или починке. По-моему, здесь все просто идеально!

Утром Холли вышла из дома с намерением найти подработку на субботу и воскресенье – любую, лишь бы приносила немного карманных денег. Но сейчас ей хотелось работать только здесь. Навсегда здесь остаться – в окружении пирожков с розовыми яблоками, ревенем и сладким молочным кремом. Ей хотелось всю свою жизнь отныне посвятить тому, чтобы поправлять на полках ряды стеклянных сосудов с волшебными яствами и взвешивать сласти на массивных бронзовых весах, стоявших на прилавке. В данный момент она даже готова была предложить свои услуги бесплатно или почти бесплатно. Ей просто не хотелось снова выходить на улицу и видеть перед собой прежний мир – ведь теперь она узнала, что на свете существуют такие волшебные места, как этот магазинчик. И тут она услышала традиционный вопрос, которого всегда страшилась.

– А есть ли у вас в нашем деле хоть какой-нибудь опыт? – спросила темноволосая женщина по имени Мод.

У Холли сразу сердце в пятки ушло. Она понурилась, тяжко вздохнула и ничего не ответила, лишь пробормотала себе под нос нечто совершенно неразборчивое – в такие минуты учителя в школе всегда требовали, чтобы она говорила «четко и ясно».

– Н-нет, – заикаясь, пробормотала она. – Нет у меня никакого опыта. – И такая тяжкая печаль после стольких полученных с утра отказов обрушилась на нее, что она не в силах была поднять глаза. Может, на будущий год получится? – думала она. Может, если она будет на год старше, отсутствие опыта и стажа уже не будет иметь такого большого значения? Когда же наконец она осмелилась вновь посмотреть на этих женщин, чтобы поблагодарить их и извиниться, что зря отняла у них столько времени, светловолосая Агнес вдруг сказала с улыбкой:

– Ну что ж, по-моему, чтобы обучить тебя, вряд ли потребуется слишком много времени, правда, Мод? – Глаза ее весело блеснули, и она спросила: – Когда ты сможешь приступить к работе?

Холодный ветер шуршал листвой на соседнем дереве, вызывая у Холли противный озноб. День, когда она, в гневе захлопнув у Дэна перед носом дверь, села в машину и поехала куда глаза глядят, подходил к концу. Но в какой-то момент, видимо, ей придется остановиться и составить хотя бы приблизительный план. Причем желательно не только на сегодняшний вечер, но и на будущее. Договор на аренду той квартиры, где они с Дэном жили, подписывали они оба. Возможно, Дэн теперь оттуда уедет, а значит, она могла бы там остаться. Денег на счете вполне хватит, чтобы платить за квартиру самостоятельно, если будет нужно. Вот только ей больше никогда не захочется лечь в ту постель. Нет уж, пусть Дэн забирает себе и эту кровать, и этот дом. А она придумает что-нибудь еще. Найдет себе жилье подальше от него. Ей попросту придется это сделать.

Холли почувствовала, что глаза опять наполняются жгучими слезами. Господи, она ведь доверяла ему без оглядки! И что еще хуже, верила, что именно этот человек и ее сделает счастливой, и сам будет с нею счастлив, а впереди у них та спокойная надежная семейная жизнь, которую она себе нафантазировала. И полюбуйтесь, пожалуйста, чем все это закончилось!

В тот момент, когда она пыталась решить, что выбрать – шлепнуться на землю и всласть зарыдать или подобрать с земли первый попавшийся булыжник потяжелее и зашвырнуть его в реку, – за спиной послышалось тихое покашливание.

– Все, все, я уже ухожу, хорошо? Ухожу, ухожу, – торопливо проговорила Холли, обернулась, вытирая мокрые щеки, и воскликнула: – Мод? – Она не верила собственным глазам, а потому снова пристально вгляделась в лицо стоявшей перед ней женщины и завопила: – Мод!

В последний раз Холли виделась с Мод, своим старым другом и бывшим работодателем, четыре года назад, причем в печальной обстановке – на похоронах Агнес. Весть о ее смерти была для нее как удар ножом в сердце. Мод и Агнес прожили вместе больше сорока лет, и никогда никто – ни Холли, ни кто-либо другой – не усомнился, что именно к ним лучше всего применима формула «пока смерть не разлучит нас». Сами похороны (событие очень печальное) были прекрасны. Церковь не вмещала желающих проститься с Агнес. А на каждой молельной скамье стоял стеклянный сосуд со сластями, чтобы горюющие насладились ими во время службы. Только Агнес могла придумать нечто подобное.

Поминки были устроены в том крошечном коттедже, который старинные подруги всегда, сколько помнила Холли, считали своим домом. Дэн тогда поехал с ней в качестве моральной поддержки, однако им обоим нужно было на следующий день возвращаться в Лондон на работу, так что в родной деревне Холли пробыла совсем немного и пообещала вскоре непременно приехать снова.

С тех пор по крайней мере раз сто она собиралась туда съездить, проведать Мод и, может, даже переночевать у нее в коттедже, вспоминая старые добрые времена за воздушным шербетом или еще каким-нибудь угощением, прихваченным по дороге. Но ей всегда не хватало времени. Хотя она, конечно, понимала, как тяжело было Мод пережить утрату Агнес. И теперь, заметив, сколько новых морщин появилось на лице пожилой женщины, как побелели ее некогда темные густые кудри, она почувствовала, что сердце ее пронзает острая боль вины, ведь свое обещание она так и не выполнила. Мод, конечно, была по-прежнему узнаваема – те же дуги темных бровей, те же прекрасные глаза миндалевидной формы, – но все же она сильно изменилась. Исчезла ее некогда гордая осанка, согнулась прямая спина, плечи опустились, и вся она как бы съежилась, словно пытаясь защититься от враждебного окружающего мира. Неужели так уж трудно было пару раз позвонить ей или написать два-три письма по электронной почте? – укоряла себя Холли.